В октябре 2007 года французские археологи, исследовавшие русло реки Роны в Арле, вытащили из воды мраморную голову (Рис. 2.1). С нее еще капала вода, когда руководитель группы воскликнул: Putain, mais c’est César (фр., «Черт, да это же Цезарь»). Эта фраза, пожалуй, передает его изумление куда лучше любого более вежливого варианта. С тех пор эта голова появилась в десятках газетных статей и как минимум в двух документальных фильмах, стала звездой выставки, прошедшей в Арле и Лувре, а в 2014 году даже оказалась на французских почтовых марках.[76]

2.1. Бюст «Цезарь из Арля», поднятый под звуки фанфар из реки Рона в 2007 г. Вопрос, действительно ли это изображение Юлия Цезаря, остается предметом дискуссий, но сторонники такой версии указывают на глубокие морщины на шее – одну из характерных черт диктатора.

2.2. Большая камея Франции (30×25 см) изображает один из видов римской иерархии: обожествленный император Август в верхней части смотрит вниз с небес; в центре император Тиберий и его мать Ливия, окруженные родственниками; в нижней части скрючились покоренные варвары. Камея изготовлена около 50 г. и со времен Средневековья находится во Франции (отсюда и название). На ней, разумеется, не библейская сцена, как считалось раньше, но какие именно члены императорской семьи здесь изображены, остается загадкой.

Частично подобное внимание было спровоцировано утверждением, что это не просто изображение Юлия Цезаря, а один из «святых Граалей»[77] в изучении римского портрета – прижизненный образ императора, изваянный мастером, видевшим его своими глазами. Если это так, то статуя становится единственным таким достоверным памятником, сохранившимся до наших дней (хотя на протяжении многих лет на эту роль предлагались и другие кандидаты). Предполагается, что первоначально бюст стоял на каком-то видном месте в римском городе Арль, который Цезарь в 46 году до н. э. превратил в поселение для своих воинов-ветеранов. После убийства диктатора в 44 году до н. э. местные жители, опасаясь, что их связи с Цезарем могут оказаться, мягко говоря, неуместными, решили сбросить это компрометирующее свидетельство в реку, где скульптура пролежала на дне более двух тысяч лет.

Современные археологи и историки все еще спорят на тему идентификации, а также значимости этой находки. Скептики указывают на то, что голова из Роны в целом отличается от изображений Цезаря на монетах того времени, а также от других, предположительно посмертных портретов, которые обычно с ним отождествляются. Сторонники, напротив, подчеркивают определенные схожие черты у этой головы и некоторых профилей из нумизматических коллекций – в частности, линия шеи и выступающий кадык (Рис. 2.3). Некоторые даже утверждают, что именно отсутствие сходства с другими образами правителя подтверждает подлинность и уникальность изображения, изваянного с натуры, в отличие от заурядной копии. Такой гениальный аргумент в стиле «на двух стульях» (похож или нет, но это Юлий Цезарь) не внушает доверия.[78]

2.3. Эта монета (серебряный динарий), отчеканенная в 44 г. до н. э. незадолго до убийства Цезаря, часто считается ключом к его внешнему виду: заметный кадык, морщинистая шея и венок, возможно, тщательно уложенный, чтобы прикрыть лысину. По кругу идут имя и титул диктатора: Caesar Dict[ator] Quart[o] («диктатор в четвертый раз»). За его головой изображен символ одного из его жреческих званий.

Несмотря на весь скептицизм (а я отношусь к числу скептиков), похоже, что этот бюст станет лицом цезаря Юлия Цезаря в XXI веке и войдет в список портретов-фаворитов, которые на какое-то время захватывали воображение публики и ученых, пока не уступали очередному претенденту. Но какими бы ни были аргументы в пользу этой находки, скульптура ставит несколько важных вопросов, которые и лягут в основу этой главы. В чем состояли цели и политическое значение портрета в Древнем Риме? Как менялась его роль в период правления Цезаря и его преемников? Каким образом (и насколько достоверно) ученые идентифицируют античные изображения этих правителей, если практически ни одно из них не подписано и не снабжено иными опознавательными знаками?

Прежде чем приступить к изучению современных изображений императоров, необходимо понять, как опознавали римские оригиналы – от Цезаря из Роны и величественных безмятежных образов императора Августа до некоторых аномальных отклонений, таких как знаменитая голова «Вителлия Гримани» (Рис. 1.24), которая, как мы узнаем в конце этой главы, не только была любимой моделью для скульпторов тех лет, но и, начиная с XVI века, играла главную роль в научных спорах о связи формы черепа с характером человека.

Оказывается, что сегодня мы умеем идентифицировать императоров на старинных портретах не лучше, нежели наши предшественники сотни лет назад. Правда, удалось исправить несколько очень старых заблуждений, зачастую восходивших к Средним векам: мы свергли с трона некоторых ложных императоров, зато доказали, что люди, маскировавшиеся под другими именами, на самом деле являлись владыками римского мира. Идея о том, что знаменитая бронзовая конная статуя императора Марка Аврелия на Капитолийском холме в Риме – это на самом деле местный герой, спасший город от нападения некоего короля, уже давно перешла в категорию баек из средневекового фольклора или (в более доброжелательной интерпретации) изобретательного переосмысления античного прошлого (Рис. 1.11).[79] А традиционное представление о том, что на великолепной камее изображена библейская сцена триумфа Иосифа при дворе фараона, разрушил один ученый, друг Питера Пауля Рубенса: около 1620 года он правильно указал, что на ней представлена семейная группа императора Тиберия с Августом, взирающим с небес, и кучкой невежественных варваров внизу (Рис. 2.2). Старой трактовкой мы обязаны христианскому таланту находить религиозный смысл в самых неожиданных местах, и благодаря ей, возможно, камея и сохранилась. Но такое прочтение оказалось вопиюще неверным.[80]

Но подобные случаи редки. Историки XXI века идентифицируют императоров практически теми же методами, что и в XV или XVI столетиях: мы все еще обсуждаем все за и против для все тех же предметов и порой проявляем бо́льшую легковерность, нежели проницательные ученые прошлого. В XVIII веке Иоганн Винкельман сообщал, что известный собиратель и знаток искусства кардинал Альбани сомневался, сохранились ли вообще подлинные головы Юлия Цезаря. Что бы Винкельман ни подразумевал под словом «подлинные», я подозреваю, что Альбани выразил бы сомнения и по поводу скульптуры из Роны.[81]