Нина Николаевна только что вернулась с утренних процедур. С красным лицом, расслабленная до состояния «сейчас усну». Ей и посоветовали прилечь минут на двадцать. И только потом в душ и следом на поздний завтрак. Не снимая промасленного после массажа халата, она легла на край кровати и прикрыла глаза. Не хотелось впускать в свою голову никаких нехороших посторонних мыслей. Она на отдыхе.
Номер одноместный, но довольно просторный, с хорошей мебелью, меховым покрывалом на кровати, огромным телевизором и балконом. Не в каждом номере был балкон, а ей вот достался. И первые два дня, усаживаясь вечерами в плетеное кресло на балконе, она с удовольствием вдыхала ароматы подкрадывающейся осени. Запах опавших сосновых иголок, увядающей травы и ряски на озере — ей все это так нравилось, она дышала полной грудью. Она наслаждалась… первые два дня. А потом снова подкралось!
Вдруг ни с того ни с сего показалось, что за огромным стволом старой сосны, ветками почти достающей до ее балкона на втором этаже, кто-то прячется. Подслеповато щурясь, Нина Николаевна тут же нацепила очки, вгляделась. И даже свесилась через перила. Но той тени, что ее насторожила, больше не увидела. Она ушла в номер, тщательно заперла балконную дверь, задернула плотную штору. И полночи пролежала без сна.
Мысли в голову лезли нехорошие. Снова стало казаться, что с ней что-то не то. Что болезнь, диагностированная платным доктором, все же подкрадывается. И Саша просто жалела ее, уговаривая не обращать на дураков внимания.
Потом, задвинув нехорошие мысли о недуге куда подальше, Нина Николаевна попыталась поразмышлять над вопросом: кому было надо над ней так издеваться? Кто мог ей так мстить? Сначала разыграли ее с подростками. Потом подсунули отравленную воду. Что за цель у злоумышленника?
Ничего на ум не приходило. Лично она никому не сделала ничего такого.
Да, они не всех находили живыми. К некоторым опаздывали. Но это же не повод уничтожать ее так изысканно! Она же не одна этим занималась, их же был целый отряд. Она вот уже и от дел отошла, в смысле ушла из отряда. А ее все равно кто-то преследует. Тень за сосной ей точно не почудилась.
Потом вдруг снова стало казаться, что она сходит с ума. Даже поплакала немного. Уснула под утро. И сквозь сон слышала осторожные шаги под балконом. И даже, кажется, какое-то движение за балконной дверью.
Но это был всего лишь сон. Она была уверена, что это сон, спровоцированный ее тревогой. Но бдительность свою удвоила. Осматривалась, оглядывалась, везде с собой носила телефон. Даже на массаже клала его возле лица.
Сейчас, вернувшись с процедуры и устроившись в халате поверх покрывала на кровати, Нина Николаевна сунула телефон в карман. Там же держала и руку — в кармане. Дремота накатывала темным тяжелым облаком дурных предчувствий.
Она больна. Это следует признать, а не отмахиваться, как алкоголики отмахиваются от существования проблемы. Сегодня, когда сидела в очереди на массаж, показалось, что за ней следят? Показалось. А после массажа слышала шаги за спиной, когда шла длинным коридором в полном одиночестве? Слышала.
Паранойя? Прогрессирующая!
И не было никаких мальчишек-велосипедистов, решивших над ней подшутить. И звонок из штаба если и случился, то на какую-то нейтральную тему. Никто ведь не признался, что звонил ей.
Надо посетить невролога. Здесь принимают хорошие специалисты. И…
Телефон в ладони дернулся и зашелся молодежной музыкой. Звонила Саша.
— Ниночка Николаевна, здравствуйте, как дела? Как отдых? Как лечение? Как кормят? — забросала соседка ее вопросами.
Что можно было ей ответить? Что на отдыхе с ней тоже не все нормально? Что ей кажется, что за ней следят? Ходит кто-то следом, пугая звуком осторожных шагов. И за сосной под балконом прячется. И ей снится, что по балкону ее кто-то ходит и дергает балконную ручку.
Нельзя рассказывать о себе таких вещей. Даже хорошим девушкам.
— Все просто отлично, Саша. Все ответы на твои вопросы на пять с плюсом, — излишне бравурно отреагировала Новикова.
— А почему вчера телефон был вне зоны? — укорила ее соседка. — Мы звонили раз пять, наверное, — вы вне зоны действия сети.
Этому было простое объяснение. Нина Николаевна как раз была в соляной пещере, дышала полезным воздухом. А там связи нет.
— Ну слава богу, — проворчала Саша в ответ на ее объяснение. — А то мы уж не знали, что и думать.
— Мы? Опять «мы» прозвучало, Саша? С кем это ты там время проводишь, дорогая моя? — заинтересовалась Новикова.
Если у девушки случится роман, она будет очень рада. Саша настолько погрузилась в работу, что совсем забыла, кажется, что молода и весьма привлекательна.
— С вашим гостем, Ниночка Николаевна, — удивила Саша. — К вам приезжал Максим Тройский. Красавчик, скажу я вам, каких мало. Ну и умница, да.
— А зачем он приезжал?
Она резко села на кровати, не обратив внимания на спазм в шее.
— Хотел узнать, куда вы подевались? И подробнее расспросить об истории вашего отстранения от дел отряда. Что-то ему там не понравилось.
Ей, кстати, тоже! Только списывала все на эмоции, подозревая душевное нездоровье.
— Да? И что же? — Голос даже слушаться перестал, завибрировал от радости. — Что же ему не понравилось?
— Конкретнее: кто же, а не что же. Ему не понравились двое из вашего отряда: Шмелев и Мишкин. Почему — не знаю.
— Мишкин… — задумчиво произнесла Новикова.
Она его не очень хорошо знала. У человека случилась страшная беда в жизни, трагедия. И он нашел себя в помощи другим. Новикова с ним почти не общалась. Мишкин всегда держался в тени.
— Да, и еще, Ниночка Николаевна, чтобы вам там больше не думалось и не печалилось. И чтобы мыслей никаких о болезнях не допускали, — начала с долгого вступления Саша, снова растревожив. — Ситуация с оболтусами-велосипедистами имела место быть!
— Что?! — От волнительного облегчения ее голос осип до хрипоты. — Я не придумала? Это точно было?!
— Было, было. Конечно, было, — рассмеялась Саша. — Кто-то проник в закрытый чат их одноклассников. А эти двое — Ревенков и Хлопов — там вовсю хвастаются, как всех обдурили.
— Твою мать! — сорвалось у Нины Николаевны с языка нехорошее выражение. — Вот засранцы! А я тут уже помирать собралась в хосписе! А зачем им это?
— Вот об этом не писали. Но Тройский уверен, что ими кто-то руководил. Не могли они сами все это придумать. Ой, ну что за фамилия! Что за мужчина…
— Да, он обаятельный, — не могла не согласиться Новикова. — Ты бы, Сашенька, присмотрелась к нему.
У нее вдруг резко выправилось настроение. Захотелось петь, смеяться, мечтать. Даже размечталась, что сегодня непременно прогуляется до самого дальнего уголка территории санатория. Ей давно хотелось, но необъяснимые страхи удерживали. Тайно думала, что если она больна, то может уйти в лес, раскинувшийся за низким забором, и заблудиться там. И ее никто-никто никогда не найдет. И эти опасения удерживали от манящей прогулки. Теперь же…
Теперь же она уверена, что здорова. И все тени и шаги за спиной ей просто мерещились. Все было объяснимо: страх перед возможным недугом порождал массу других опасений. Никто не может ее тут преследовать. Никто. Потому что никто, кроме Саши, не знает, где она. И все злопыхатели и недруги остались далеко, в городе. Тут им делать нечего.
— А можно мы к вам приедем, Ниночка Николаевна? — пробился сквозь ее счастливые мысли голос Саши.
— Вы? С Тройским? — уточнила Новикова с улыбкой.
— Да. Он жаждет вас навестить и задать вам несколько вопросов.
— Конечно, Сашенька! Приезжайте в любое время…
Саша еще повздыхала и посокрушалась насчет полного отсутствия у нее свободного времени, но в ближайшие выходные пообещала приехать.
— У вас там как с посетителями? Пускают? Собак на входе нет?
Нина Николаевна замотала головой:
— Какие собаки, Саша! Входи кто желает. Все очень демократично. Территория обнесена невысокой изгородью. Я перешагну запросто. Видимо, считают, что если далеко от города и центральных дорог, то ничего страшного не произойдет. Да и не происходило никогда. Тут такая охрана. И всё под камерами.
Мелькнула тут же мыслишка сходить на пост охраны и попросить просмотреть записи с камеры, что была расположена неподалеку от огромной сосны, за которой ей почудился притаившийся человек. Но мыслишка тут же ускользнула. Ее вытеснил здравый смысл, в существовании которого Нина Николаевна теперь не сомневалась.
Они тепло простились с Сашенькой. И Нина Николаевна засобиралась на поздний завтрак. И все же не удержалась, запела себе под нос какую-то давнюю полузабытую мелодию. Она открыла шкаф, достала красивое длинное платье из настоящего шелка — так было написано на этикетке, — удобные босоножки. Оделась перед зеркалом. Повыше взбила волосы, чуть сбрызнула лаком и вышла из номера.
Поздний завтрак собрал совсем немного народу. Почти все столики были пусты. Ее это не расстроило. Знакомиться она здесь ни с кем не собиралась. В смысле заводить дружбу или отношения. Ни к чему ей это. Еще кололо болезненное воспоминание о коварном бегстве Николая. А ведь они были за пять минут от ЗАГСа. Прожили вместе четыре года!
Нина Николаевна взяла себе рисовую кашу с маслом, бутерброд с сыром и горячий кофе со сливками. С аппетитом поела. Вышла из столовой, и почти сразу ноги понесли ее в заветный самый дальний уголок.
Она дошла быстро. Аллеи были пустынны. В это время народ на процедурах или на озере.
Ах, как же там было красиво! И чего она так долго сюда собиралась?
Красивый, сочно-зеленый газон был плотным, и она сняла босоножки, чтобы пройтись по траве босиком. Никаких клумб, только несколько старых лип, растущих кругом. В центре скамейка — удобная, с высокой спинкой. На нее Нина Николаевна и присела. И очутилась лицом как раз к густому сосновому лесу. Сосны стояли плотными рядами, не решаясь перешагнуть через низкую белую изгородь. Конечно, она понимала, что мелкую поросль самосева уничтожает здешний садовник. Без его кропотливого труда сосны давно бы уже заполонили все вокруг. Садовник и теперь хлопотал метрах в тридцати от того места, где она села. Что-то выдергивал и бросал в тележку.
Нина Николаевна не отрываясь смотрела в чащу за забором. Как там? Страшно, нет? Сможет она найти ориентир, чтобы вернуться, если забредет далеко? Что испытывали заблудившиеся люди, которых она искала вместе с группой? Наверное, ужас. Ей даже с солнечной поляны страшно было смотреть в чащу. Каково же было очутиться там!
Она смотрела меж частых сосновых стволов долго, до такой степени, что стало казаться, там кто-то бродит. Нина Николаевна потерла глаза, жалея, что не взяла с собой очки. Не казалось бы ей всякой ерунды. Но зрение точно не подводило. Там кто-то ходил. Она совершенно точно рассмотрела темные брюки и светлую футболку. И светловолосую голову. Или седую?
Старик? Забрел в лес? Видимо, кто-то из отдыхающих. Надо срочно вызволять его оттуда, пока не случилось беды! Ей ли не знать, чем могут заканчиваться такие вот беспечные прогулки.
Она быстро обулась, вскочила со скамейки и быстрым шагом отправилась к низкой изгороди. Перешагнуть ее оказалось плевым делом. Потому и пожилой мужчина сумел это сделать без труда.
— Эй, женщина! — окликнул ее садовник, когда Нина Николаевна уже была среди сосен. — Туда нельзя ходить. Там опасно.
— Я опытный поисковик! — громко крикнула она ему в ответ и ткнула пальцем в сторону светлой футболки, мелькавшей среди стволов все дальше и дальше. — Там пожилой мужчина. Он уходит в чащу. Его надо вернуть.
— Хорошо, — согласно кивнул ей садовник. — Только не уходите далеко. Там овраги и бурелом. Заблудитесь…
Она усмехнулась, подумав, что знал бы этот человек, сколько километров она прошла такими буреломами. И выбиралась оттуда живой и невредимой. Правда, с ней всегда была ее команда. А при ней — бутылка с водой, фонарик, телефон, рация и специальное устройство с сигналом, позволяющим определять, где они находятся. Сейчас же при ней не было даже телефона. Она беспечно оставила его на тумбочке на зарядке. Решила после разговора с Сашей, что ей уже ничего не угрожает — ни болезни, ни враги.
Мужчина на ее окрики не оборачивался, хотя она ему много и громко кричала. Лишь как-то странно призывно махал ей рукой. Словно звал за собой. Видимо, дезориентирован. Это плохо. Он быстро уходил, она за ним не успевала. И в какой-то момент поняла, что потеряла его из виду. И зону санатория потеряла из виду тоже.
Обеспокоенно посмотрев по сторонам, Нина Николаевна попыталась сосредоточиться и взять себя в руки. Ничего страшного не случилось. Она не так далеко ушла. Метров на пятьсот, не больше. Ой, да какие пятьсот метров! Двести она пробежала. И пусть не видно низкой изгороди, она найдет ее по ориентирам, которые машинально запоминала, когда бежала за мужчиной, показавшимся ей стариком.
Сломанная сосна слева. Справа от нее подряд пять пеньков. В том месте она обернулась и увидела садовника с тележкой. Далее был ручей по дну оврага — тоже справа. Ручей закончился, и она встала. Потому что человек пропал из виду.
Нина Николаевна отряхнула подол платья, глубоко подышала, как советовала всегда тем, кто впадал в панику. Осмотрелась еще раз вокруг себя и увидела наконец те самые пять пеньков.
— Уф… — выдохнула она с облегчением. — Ну слава богу!
Не торопясь, она пошла в обратном направлении. Обнаружился ручей в овраге, теперь он был слева, и это логично. Примерно через десять метров впереди забрезжил свет яркого летнего дня. А еще через пару ее шагов она увидела очертания низкого белого забора.
Все, почти дошла. Сейчас она выйдет на полянку, найдет садовника, и вместе они…
Нина Николаевна Новикова не успела додумать свою мысль о спасении бедного «потеряшки». Страшной силы удар обрушился на ее голову чуть выше затылка, солнце мгновенно померкло, и она почувствовала, что летит…