Ее голова упиралась во что-то острое, металлическое. Лежать было страшно неудобно, руки и ноги затекли. И очень хотелось пить.

Где она? Почему ей так некомфортно?

Саша попыталась выпрямиться и не смогла. Хотела крикнуть, тоже безрезультатно. И гул, какой-то странный гул в ушах, отдававшийся болью в темечке.

Что вообще с ней происходит? Где она? Почему…

И тут она вспомнила, все вспомнила!

На нее было совершено нападение. И она его сама спровоцировала. Какая же дура! Почему она ничего не рассказала Володе? Он бы помог ей. Он бы предостерег. А она, как всегда, решила во всем разобраться самостоятельно. Как же в этом она была похожа на свою соседку — Новикову Ниночку Николаевну. Той тоже не жилось спокойно. Всем надо было помочь, со всем разобраться самостоятельно. Этот вирус обостренного чувства справедливости и сыграл с ней злую шутку. И он — этот вирус — перешел к Саше по наследству. И сейчас ее, связанную, с заклеенным ртом, везут в багажнике. Везут, надо полагать, убивать. Потому что она стала нежелательной преградой. Помехой на пути к обогащению преступной группы, которую возглавлял Николя.

Кто бы мог подумать! Он — и главарь банды! А все именно так и оказалось. Именно он скомандовал убрать ее. Именно по его приказу какой-то молодой парень в черных одеждах напал на нее в подъезде, когда она выходила из лифта на своем этаже. Он ударил ее в шею, и Саша отключилась. В себя пришла в квартире соседки. Лежала на полу уже связанной и с заклеенным ртом. А Николя — Николай Геннадьевич Ганин — разгуливал по гостиной Нины Николаевны и отрывистым голосом отдавал кому-то приказы по телефону. Потом, заметив, что Саша пришла в себя, отодвинул телефон от уха и внимательно на нее посмотрел.

— Очнулась? — спросил он у нее и кивнул. — Вот и славно. Сейчас сюда приедет мой нотариус. И ты в его присутствии напишешь дарственную на мое имя. Дарственную на эту вот квартиру. Что скажешь?

И Саша замотала головой. Черта ему лысого, а не квартиру.

— Ух ты… — произнес он лениво и протяжно и присел перед ней на корточках, больно схватил ее за волосы, дернул. — Пойми, Сашенька, ты не в том положении, чтобы капризничать. Твоя жизнь сейчас зависит от того, какое ты примешь решение.

Он резким движением сорвал с ее рта скотч. Она зажмурилась от боли и застонала.

— Не вздумай орать, дорогая. Будет больно.

И он действительно сделал ей больно, схватив за волосы сильнее. И зашипел, зашипел ей прямо в лицо:

— Я ждал этой квартиры ты не представляешь как! У меня на нее уже и клиент был! И все так удачно сложилось с Ниночкой, не пришлось ждать долго, пока она сыграет в ящик. И тут ты нарисовалась! Наследница! Как?! Как так случилось, что она переписала завещание?! Когда она это сделала?!

— Сразу, как сама себе поставила диагноз, судя по дате завещания, — ответила Саша, хотя и не обязана была с ним откровенничать. — Мне кажется, она и думать о тебе забыла, Николя. И про завещание забыла, которое спонтанно оформила на курорте. Ее «ушли» из отряда. Ты ее бросил. Она была слишком одинока, слишком уязвима. И решила, что я ее наследница, а не ты. А по закону второе завещание автоматически делает предыдущее недействительным. Так что умойся, Николя!

И она тут же получила пару ударов по ребрам. Болезненных, профессиональных.

— Ты издохнешь, дура! Издохнешь, как и Ниночка твоя! Один укольчик, и ты уже на небесах. И никто никогда не догадается, что тебя убили. Следов смертоносного лекарства через несколько часов в крови не обнаружить.

— Это был ты?! — ахнула Саша. — Ты убил ее в больнице?!

— Я, — с кроткой улыбкой, от которой у нее по спине поползли мурашки, признался Ганин. Он заходил вокруг Саши. — Сначала я наблюдал за ней в санатории. Следил, пугал, прячась под ее балконом. А потом заманил в лес. Мне даже стараться особо не пришлось. Она, как глупая коза, помчалась за мной в чащу, чтобы спасти. Подумала, что это кто-то потерялся, заблудился. Бежала, бежала, и вдруг повернула обратно. То ли из виду меня потеряла. То ли перепугалась, что и сама заблудится. Повернула Ниночка в обратную сторону. Пришлось на ходу импровизировать.

— И ты ударил ее по голове и сбросил в овраг?!

— Совершенно, верно. Умная девочка. — И ее ребра приняли еще один удар. — Но она снова выжила! Ее нашли! И все благодаря тебе и красавчику журналисту. Шум подняли…

Володя, ее Володя организовал поиски Ниночки Николаевны. Без его вмешательства никто из администрации санатория и не шевельнулся. Какой же он хороший, надежный, милый. Как гадко она с ним поступала. Особенно в последнюю их встречу, когда он приехал, а она его не пустила даже на порог. Он не мешал ей в тот момент, нет. Она была одна дома. Просто…

Просто была под впечатлением после визита в нотариальную контору, откуда ей позвонили и пригласили на встречу. Необходимо было посидеть и подумать в одиночестве, что делать с завещанной ей квартирой соседки? И как об этом сообщить наглецу Ганину? Надо было сделать это как-то побольнее. Чтобы он кулаки кусал и выл.

Воет сейчас она. Воет от боли и беспомощности. Она великовозрастная дура, возомнившая себя сильной. Еще одна ошибка.

А потом была третья ошибка. Это когда она кинула Ганину в лицо копию завещания, составленного Новиковой и ее нотариусом в пользу Саши.

— Утрись, чудовище, — скривила тогда Саша презрительно губы. — И чтобы я тебя здесь больше не видела!

Видит, и еще как видит. Ходит он вокруг ее головы и говорит страшные вещи. Признается в том, как убивал Ниночку Николаевну.

— Вы ее нашли. Она еще дышала. Я мечтал, что она помрет по дороге в больницу. Но нет же! Выжила. И операция прошла успешно. И что было делать, скажи, Александра? Клиент уже под эту квартиру нашелся. А она выжила…

— И тогда вы сделали ей смертоносную инъекцию, — закончила Саша и поморщилась. — Как же вы… Вы же прожили с ней не один год! Как так можно?! Неужели никаких чувств не было?

— Были, почему же! — Николя сел на любимый диван ее соседки, закинул ногу на ногу. — Ожидание… Предвкушение… Планирование… Знаешь, в чем успех моего предприятия? Почему я столько лет этим занимаюсь и ни разу не попался? Ни я, ни мои коллеги… Знаешь?

— Нет.

— Мы играем вдолгую. Иногда год, иногда два, с Ниной я прожил почти четыре. И не только потому, что квартира ее какая-то уж прямо ценная. Удобство локации. Ее постоянное отсутствие дома. И еще она верила мне, как никто никогда не верил. Ни единого скандала. Ни единого подозрения на мой счет. Я жил с ней, за ее счет, в ее квартире, и попутно работал. Ну, в том смысле, как я умею работать.

— А чего же тогда бросили ее, раз вам так удобно было? Появилось новое жилье? Новая жертва?

— Умная девочка, — ухмыльнулся Ганин. — Да, нарисовалась тут одна генеральская бездетная вдова. Наследства — страшно сколько много. Перечислять устанешь. Влюбилась в меня, как кошка. Но… Но она не Нина. Она все время была дома. И требовала, чтобы я находился при ней.

— Почему в прошедшем времени? Померла?

— Нет, пока борется. Но обширный инфаркт, думаю, свое дело сделает.

— Же-есть… Сколько же у вас в разработке женщин одновременно?

— На настоящий момент моя супруга — это генеральская вдова. Мы же с ней оформили отношения, да. И молодая блогерша, унаследовавшая папины миллионы. Вот кем я сейчас плотно занимаюсь. Сама понимаешь, времени катастрофически не хватает. Тем более на тебя, Александра. Поэтому настоятельно рекомендую быть умной. И оформить дарственную на эту квартиру на мое имя. И…

— И потом вы меня убьете, как Ниночку Николаевну? Нет уж!

Он еще несколько раз ее ударил. Потом ему позвонили, и он тут же уехал, оставив Сашу на полу. Она бы, конечно, попыталась выбраться. Или позвать на помощь каким-нибудь способом. Или предприняла бы попытку избавиться от пут. Но сволочной человек Ганин сделал ей укол снотворного. Саша отключилась. И очнулась уже вот сейчас — в багажнике машины. И неизвестно, сколько времени она проспала. Может, час, а может, сутки.

Куда ее везли, оставалось только догадываться. Но что с ней не станут церемониться, это было ясно. Ее доведут до истощения и обезвоживания. Или станут бить каждый час, умножая ее муки. Одним словом, участь ее была незавидна. Ее ждет смерть! Быстрая, если она сразу все подпишет. И медленная, мучительная, если она откажется это делать.

И ей стало так жаль себя, что она принялась плакать и биться ногами, плечами о стенки багажника. В салоне ее слышно не было. Машина седан, это она сразу определила. И в салоне громко играла музыка.

Зачем она изнуряла себя бесполезной возней, лишаясь последних сил, Саша и сама не знала. Ей просто не хотелось лежать тихо и безропотно, ожидая казни.

В какой-то момент машина остановилась.

Они доехали? Добрались до места? Она затихла и прислушалась. Хлопнула дверь. И кто-то заговорил совсем рядом с багажником. Но это точно не были ее похитители, решавшие, закопать ее тут вот сразу или везти дальше. Это был кто-то посторонний. Тот, кто мог ей помочь. Позвать на помощь. Остановить этих бандитов.

И она начала орать. Насколько это было возможно с заклеенным ртом. Скорее выла, а не орала. И ногами начала молотить по стенкам багажника, уже не опасаясь, что ее услышат. Ей надо было, чтобы ее услышали, надо!

Саша стучала и стучала, и выла, и снова стучала что есть силы. Вспотела и на мгновение остановилась, чтобы отдышаться. И услышала какую-то возню, треск, шум, топот. А потом точно был выстрел. Что еще громыхнуло так оглушительно рядом с машиной? Точно стреляли!

И тут же крышка багажника распахнулась, и в лицо ей ударил свет фонарика. На улице было очень темно.

— Ого! Ничего себе груз, — произнес чей-то молодой голос. И крикнул кому-то: — Лейтенант, вызывай подкрепление. Тут налицо похищение…

Сашу вытаскивали очень осторожно. Срезали с ее рук и ног путы, бережно отлепляли скотч со рта. Она плакала и благодарила срывающимся голосом. И снова плакала, и просила позвонить Володе.

— Капитан Воробьев. Володя Воробьев. Ну как же вы его не знаете! Можно телефон?

Номер его мобильного она, странно, знала наизусть. До сих пор помнила. Может, потому, что там была очень простая комбинация цифр?

— Алло, — ответил Володя на незнакомый номер сразу же.

— Вова, это я, — просипела она. — Я за городом. Приезжай, пожалуйста. Я на сто восемнадцатом километре. Сразу за заправкой. Я здесь с дэпээсниками. Приезжай.

— Сейчас буду.

— Ни одного лишнего вопроса. Молодец, — похвалил капитана лейтенант, с чьего телефона она звонила. — Это по-мужски…

Но, приехав, Воробьев принялся охать и бегать вокруг нее. Ощупывать руки, ноги, умывать, поить водой, обнимать и даже всхлипывать.

— Прекрати, пожалуйста, — попросила Саша, обмякнув в его надежных руках до пластилинового состояния. — Со мной все в порядке. Сейчас я тебе все расскажу.

Рассказала. Воробьева аж зашатало. Пришлось даже о капот опереться.

— А если бы гайцы вас не остановили?! Тебя бы… Господи, Сашка, ну почему ты такая дуреха?! — И кажется, он снова всхлипнул.

— Их не поймали?

— Он был один — это человек Ганина. Его легко ранили в предплечье при попытке к бегству. Сейчас его допрашивают. Откровений на несколько статей Уголовного кодекса. Нотариус Нестеров уже задержан. Ганина ищут. Где-то прячется. Подельники его не сдают.

— Он со мной откровенничал, да, — кивнула Саша и зажмурилась: голова кружилась. — И рассказывал про какую-то богатую вдову. Он будто на ней женился. Она в коме с обширным инфарктом. Вот-вот помрет. И еще попутно завел роман с молодой блогершей, недавно унаследовавшей папины миллионы. Вот такие наводки, ни имен, ни фамилий.

— Это уже кое-что. — Володя поцеловал ее в висок. — А сейчас поехали домой. Поздно уже. Тебя врачи осмотрели?

Врачи ее осмотрели и сделали вывод, что, кроме ушибов, ничего страшного нет. Ребра целы. Переломов нет. Вкололи ей обезболивающее, заставили выпить успокоительное и порекомендовали покой.

— Покой мне с тобой будет только сниться, — проворчал Володя, укладывая ее через час в кровать. — Но я готов терпеть твои выходки, Сашка. Кстати, неуместно, но замуж тебя зову.

— Уже звал, — напомнила она, слабо улыбаясь.

— Помню. Ты отказала. Не передумала?

— Передумала. Пойду за тебя, капитан. Ты же не отстанешь. — Саша поймала его ладонь и прижала к своей щеке. — Не отстанешь?

— Нет, конечно. Спи…

— Только ты не уходи. Мне с тобой спокойнее…

Уже засыпая, вдогонку подумала, что и безопаснее, и надежнее. И вообще, счастливой она себя чувствует рядом с ним. И нечего было капризничать и мучить его. Или…

Или все случилось так, как и должно было. И следовало побалансировать на кромке жизни, чтобы оценить истинную ее ценность. И все и всех, что и кто ее наполняли.

— Я теперь богатая наследница, — напомнила она Володе за завтраком, который он для них приготовил. — Нина Николаевна завещала мне свою квартиру.

— И что думаешь с ней делать? — Володя обвел взглядом стены ее просторной кухни. — У тебя и своя приличная. И я жильем обеспечен.

Саше понадобилось меньше минуты, чтобы ответить:

— Я ее продам, а деньги отдам волонтерскому отряду, который Ниночка Николаевна столько лет возглавляла. Это было делом ее жизни. И по-другому я не могу. Думаю, новый микроавтобус им не помешает. И мебель в штабе необходимо обновить. Фонарики там, всякие карты. Ниночка Николаевна много чего мне перечисляла, что необходимо было купить…

В носу и в глазах сразу защипало. А когда Володя, дотянувшись до нее, поцеловал ее и тихо прошептал, что она умница, Саша расплакалась…

Через месяц они поженились. Почти тайно. На росписи присутствовали только молодожены и Тройский с Лерой — были приглашены на роль свидетелей. Потом вчетвером отправились в ресторан. И просидели там до самого закрытия. Все говорили и говорили и наговориться не могли.

— Дело Кочетова еще расследуется. Очень много эпизодов вскрылось. Спасибо ребятам, — рассказывал Володя Саше. — Лерин знакомый победил наконец хитроумную программу Кочетова, полностью разблокировал сайт. Там, помимо доказанных двух случаев, еще пять переводов денежных средств. Следствие разбирается, хотя заказчики идут в отказ. К слову, к услугам волонтеров прибегали лишь двое: родственники Сушилиной и еще одна женщина. У нее на руках осталась старая бабушка, «обремененная» большим домом. Таковы были распоряжения Кочетова. С остальными он решал вопрос по-разному. Не хотел особо светить свою деятельность.

— Он только входил во вкус, — вставил Тройский. — Я брал у него интервью. Чудовищный цинизм. Возомнил себя санитаром бетонных джунглей. Так себя называет. Человеческий шлак, с его слов, требует утилизации.

— Урод! — фыркнула Лера, принимаясь уже за третий бокал шампанского. — Даже мать свою хотел в лес вывезти и оставить там. Урод… А что с этими лояльными риелторами? Разобрались? Всех нашли?

— Нашли. И главаря их банды — Ганина — тоже. Тепленьким взяли прямо в спальне умирающей жены. Дремал в креслице после ванны. Перепуганным из дома вывели под белы рученьки. Лопотал, лопотал, что и сотрудничать готов, и все такое.

— Но на нем столько грехов! — качнула Саша головой, с которой уже давно сползла набок изящная стильная шляпка. — Организация преступного сообщества. Убийство Ниночки Николаевны.

— Покушение на убийство сначала. А потом уже убийство, — поправил ее новоиспеченный муж. — Медработницу тоже взяли. Она организовывала так называемый «уход», вкалывала такие коктейли…

— Кто она? — сразу оживился Тройский. — Мне бы интервью с ней, а?

— Может, и разрешат, — пожал плечами Володя. — Я не решаю. Но мадам с богатым прошлым. Уже отсидела срок за халатность, повлекшую гибель пациента. И теперь вот решила гибель устраивать не из-за халатности, а по злому умыслу. Очень образованная, умная, хитрая, алчная… Всю банду задержали. Сдают друг друга наперегонки. Пусть все отвечают по закону. Давайте выпьем за торжество справедливости!

Они выпивали, закусывали, смеялись, танцевали. Тройский, узнав о Сашином решении отдать деньги с будущей продажи квартиры на благотворительность, растрогался. И пообещал большую статью.

— Не надо. Пожалуйста, не надо, — попросила она. — Добрые дела не любят шума.

Поразмышляв, все четверо с этим согласились.

— А у нас тоже новости, — вдруг призналась Лера, когда они уже выходили из ресторана и ждали такси.

— Тоже женитесь? — широко заулыбался Володя.

— Тьфу-тьфу! — скрестила пальцы Лера и помотала у него перед лицом. — Рейтинги нашей рубрики зашкаливают. Меня повышают, переводят в филиал в Питере, чему я страшно рада. А Тройский занимает мой пост. Он теперь начальник. И набирает штат. Утвердили еще две единицы. Сашка, не хочешь к нему?

— Не хочет! — тут же прижал ее к себе Володя покрепче. — Ей ведь только волю дай, полезет в самое пекло.

— Я подумаю, — серьезно заявила Саша. — Я подумаю…

Ровно через три недели после назначения Тройского начальником отдела криминальной хроники в дверь их кабинета робко постучали.

— Войдите! — громко крикнули в один голос он и Саша.

— Разрешите?

В кабинет вошла очень пожилая, но старательно молодящаяся женщина. На ней были джинсы со сверкающими стразами лампасами. Короткий красный пуховик. Длинные ногти выкрашены в цвет куртки. Белоснежная шевелюра, точно седая, не выбеленная, взбита в высокую прическу. Густо накрашенные глаза, яркая помада на губах, морщинистое лицо обильно припудрено.

Она вошла, села в центре кабинета. Осмотрела их поочередно. И без знакомства и предисловий проговорила:

— Мой муж меня травит!

— Ядом? — опередив Тройского, спросила Саша.

— А чем же, милочка! — фыркнула дама возмущенно. — Он регулярно подсыпает мне яд в еду. А когда мне становится плохо, утверждает, что у меня несварение. Но я здорова!

— Вы сдавали анализы?

— Разумеется! — Дама полезла в крохотную лаковую сумочку, достала результаты, протянула Саше. — Взгляните.

Анализы были в полном порядке. О чем Саша тут же сообщила женщине. Та возмущенно заметила, что и без нее об этом знала.

— И это не мои анализы, если что, — проговорила женщина после паузы. — Он их подменил со своей любовницей, которая работает в клинике. У него их повсюду — пруд пруди.

— Откуда уверенность, что подменили?

— Это элементарно, деточка, — ухмыльнулась дама. — Дата! Эта бумага датирована числом, когда я еще не посещала лабораторию. Это фикция!

— Надо разбираться… — прищурился Тройский. — А кто он — ваш муж?

И тут она засмущалась и еле выговорила, что муж ее на двадцать лет моложе. И что он точно устал от нее и хочет себе пассию посвежее. Поэтому и травит ее ежедневно, пытаясь убить.

— Вам надо в полицию, — подсказал Тройский, демонстрируя Саше заведенные под лоб глаза.

— Я там уже была. Меня отослали к вам. Сказали, что у вас прекрасный опыт и уже имеются раскрытые преступления. И что если не вы, то мне не поможет никто…

Они еще поговорили. Проводили даму до порога, договорившись о встрече через неделю. Тройский закрыл за ней дверь и с шумом выдохнул:

— Ну начинается…

— Чего ты, Макс? Тема интересная. Неизвестно, куда она нас заведет! — Саша уже вводила данные женщины в компьютер. — Что за муж? Чем занимается? Кто его любовница? И в какой лаборатории так могли ошибиться? Это ошибка или злой умысел? Интересно!

— Потому я и говорю: начинается! — Тройский вернулся на место и с фальшивой жалостью произнес: — Бедный капитан Воробьев! Не видать ему теперь дома своей жены. Не спать из-за нее ночей и днем вздрагивать. Потому что у его жены начинается новое дело. А каждое новое дело для настоящего профессионала, поверь, — это как новая жизнь…