Город лихорадило. Рыцарей на улицах было столько, словно Норнберг осадил враг. Оруженосцы и слуги буянили по трактирам заставив мужей на радость женам сидеть дома. Количество лошадей на улицах возросло раза в три и ровно во столько же взлетела цена на овес. Не поднимались в лавках цены только на ткани. Бархат, шелк, лен все это разобрали в тот же день как было объявлено о турнире. Каждая девушка шила платье надеясь завлечь рыцаря в свои сети.

На центральной площади вовсю хлопали флаги участников турнира и пестрела красками целая стена их гербовых щитов. Богатые графские наверху, ниже баронские, у самой земли самых бедных из рыцарей. Приставленный к ним герольд усердно, в сотый раз растолковывал гербы собравшимся горожанам, поясняя кому они принадлежат и откуда кто родом, да как вел себя на прошлых турнирах.

Тут же не отходя от гербов заключали первые ставки – пока еще на выпивку или мелкую медь. Это к концу турнира ажиотаж начнется такой, что отцы семейств начнут закладывать мастерские, а из рук в руки пойдут толстобокие кошели с золотом.

Однако, чтобы не творилось в городе, а работу пока не отменял никто.

– Что нового? – вошедшая в уже ставшим родным тюремный двор, Мэрган приветливо махнула знакомому дознавателю.

– Опять купец Геллер наведывался. Ходил по приговоренным к смерти.

– Неужто старый хрыч решил утешать людей?

– Не, у старика плоховато торговля пошла, товар залеживается… Вот у него мысль появилась, пообещать денег наследникам того, кто поднимаясь на эшафот крикнет что то типа "Покупайте чудесные сыры и нежную копченую рыбу купца Геллера поставщика герцога!"

– И как с добровольцами?

– Успели купца выставить. А то прецедента еще не хватало… Кстати работа, казнить надо, – дознаватель сделал приглашающий жест, заведя Мэрган за сарай, где хранились старые инструменты, – Вот его.

– Странный у тебя юмор с утра, – Мэрган смотрела то на дознавателя, то на здоровенного быка привязанного к вбитому в землю столбу.

– Ничего не знаю, судья распорядился произвести казнь.

– Шутишь? Нет переформулирую вопрос. Издеваешься? Чью казнь? Его казнь? – Мэрган ткнула в начавшую равнодушно удобрять двор животину, – Мне казалось, что балаган должен был приехать в город завтра…

– Мэрган, успокойся, я понимаю, глупость… Но судья велел.

– Слушай… Я прекрасно понимаю, когда пару лет назад решением верховного судьи все городские крысы были приговорены к изгнанию за границы герцогства. Мне приходилось по обвинению черному козлу голову рубить. Было предположение что он перекинувшийся ведьмак, ворующий молоко у коров. Но бык? Бык-то суду на что сдался?

– Да тут все гораздо сложнее… Ты же знаешь что двадцать восьмое февраля эдиктом Его Высокопреосвященства больше постным днем не считается? Пост в этот день оказывается чему-то в Библии противоречит. Я так если честно и не понял. Отец Фогель такое на латыни завернул, что наш священник так растолковать и не сумел. Ну да ладно… Вот позавчера скот погнали на бойню, чтоб к пиру свежее мясо в замок доставить, а этот бык возьми и взбесись. Раскидал погонщиков, да кинулся прохожих. Одного сшиб, второго, да еще и священника, что проходил мимо боднул от всей своей бычачьей души. Говорят сейчас у святого отца зад синий, как столь любимое им небо. Ясное дело, что после такого животину только судить…

Ох какой процесс вчера был! Не жалею, что присутствовал! Пострадавший святой отец с пеной у рта настаивал на отлучение быка от церкви и изгнание из страны! Хозяин быка не хотел мяса лишаться и животине защитника на процесс нанял, да еще одного из лучших. Обвинитель режет цитатами из Библии, защитник к трудам античных философов взывает, да на латыни такое буровит, что даже судья не понимает. Свидетелей море, бык ревет…

Но судья то у нас голова! Вынес быку приговор в сношении с дьяволом. А раз сношение с дьяволом, то смертный приговор только так. Сожжение и точка! Бычок то молодой… Сочный… Зажарить можно так, что пальчики оближешь. Жаль пост только на один день прерывается. Ну ничо остатки мяса на том же костре закоптим…

– Я надеюсь мне как палачу что-нибудь причитается?

– Обижаешь. Треть судье, четверть обвинителю, а остальное нам с ребятами. А мы уж тебе от своей доли ногу отдадим. Ну еще шкуру кожевникам снесем, а деньги поделим. Главное забить сумеешь?

Мэрган в ответ лишь фыркнула погладив висящий на боку меч.

Как известно рыцарю, что побывал в крестовом походе в любом замке рады. Кто еще сможет рассказать, что творится на в мире, какая мода нынче у утонченных красавиц востока и что сейчас едят в далеких дворцах чужих правителей.

Впрочем и тем рыцарям, чьи флажки мокли в холодном тумане северных островов или жгло злое солнце Испании, тоже открывались любые двери.

Вот и сейчас молодой, но уже слегка поломанный в сражениях усач вольготно расположился в резном кресле прямо напротив хозяев замка.

– Что нового в Италии, друг мой? Миланский доспех так же прочен как и раньше? – неспешно начал беседу Лис.

– Милый, человек одолел немалый путь. Может наш гость, пока готовят достойный стол изволит немного пунша, семги или сушеных фруктов? Есть чудесная курага.

– Пунш? Курага? Не стоит. Увы в этих бесовых походах мой желудок столь привык к дешевому вину, да отбитой камнем оленине, что не принимает иной пищи. Так что благодарю. Что до миланского доспеха – крепок как никогда. В последнем сражении я бил стащенного с коня всадника молотом добрых полчаса, пока тот не испустил дух.

– Я вижу вы не стеснены в деньгах, коль позволяете себе убивать такую лакомую добычу.

– Не бедствую… К тому же я узнал герб противника. Одно богатое семейство торговцев скотом, выбившееся благодаря своим операциям в аристократы. Поверьте когда из под шлема полилась кровь, я отчетливо почуял запах свиней и навоза.

Герцогиня поморщилась, неприязненно глядя на гостя, и тот уловив неудовольствие мгновенно сменил тему.

В лаборатории жарко натоплено. Рядом с исходящим густым паром котлом сновали две обнаженные девушки. Капельки пота на молодой коже блестят в языках пламени. Девушки то засыпают травы, то поворачивают зеркала у окошка подземелья, чтобы свет звезд падал точно на поверхность варева.

Альберт неоднократно утверждал, что некоторые камни теряют магическую силу, если к ним прикоснется любая рука, кроме руки девственницы. Насчет того почему помогающие ему в алхимии девушки должны быть нагими, он тоже давал длинное научное объяснения, касаемое тайных союзов созвездий, плоти и металлов.

Охранительница это пропускала мимо ушей. Хочет господин сделать свои научные изыскания более интересными, пусть делает.

– Анна, аспид мой, как идут наши дела? – алхимик перевернул песочные часы и чиркнув что-то на пергаменте, обратил взгляд на вошедшую.

– Подготовка поимки в разгаре. Все доносчики на улицах. Что касается пира – вам уже пришло приглашение. Мы можем взять с собой десять человек свиты. Сейчас прикидываю кого из воинов лучше использовать в этом деле.

– Хорошо. И предупреди каждого, что я велю снять кожу с лица того, кто нанесет Черному Повару хоть царапину, – прокаженный на секунду отвлекся, чтобы указать одной из стоящих у котла девушек на насыпанных в миску сушеных морских коньков.

Кивнув, та сдула со лба прилипшую прядку волос и высыпав коньков в ступку принялась усердно толочь. С некоторым усилием отвлекшись от созерцания девичьего тела, Альберт повернулся к охранительнице.

– Господин, все прекрасно знают, что демона нельзя трогать. Возьмем живым и здоровым. Так же на случай если Повар вырвется из замка я расставила в поле секреты.

– Молодец, Анна. Я в тебе не сомневался. Теперь насчет колдуна… Возьми на всякий случай, – алхимик протянул охранительнице черное от старости серебряное распятие, – Заточишь его концы и будешь носить при себе. Кто знает как поведет себя наш безголовый друг, еще кинется на Повара с заклятьями… Если что, цель Погосту в сердце. В этом серебре скрыта щепка из креста на котором Спаситель был распят на голгофе. Один плененный халиф отдал мне это распятие как выкуп за свою жизнь. Конечно щепка может быть лишь легендой – но поверь я не раз убедился, что даже самые свирепые духи которых я призывал для своих алхимических опытов бесследно исчезают едва соприкоснувшись с этим серебром И вот еще что… Черный Повар может быть кем-то сильно к моему брату приближенным.

Прокаженный пинцетом кинул на весы несколько кристаллов кварца. Удовлетворенно кивнув и черкнув пером по пергаменту, он отдал их одной из помощниц и продолжил:

– Ну так вот. Ходят разговоры, что замок связан с Норнбергом подземным ходом. Он может о нем знать и я бы не хотел, чтобы Повар им воспользовался.

– Вряд ли ход существует… От города до замка час резвой ходьбы. Это слишком много.

– Анна когда я хочу по рассуждать, я обычно приглашаю не тебя, а университетских профессоров.

– Простите, не повторится! Прикажете раздобыть план?

– Какой план? Чтоб такую вещь и мой брат доверил бумаге? Нет. Отряди людей, пусть ищут.

– Если ход делал умелый мастер, то искать его бесполезно. Земля не провалится и не ответит на простукивания, снег над тоннелем не истает. Ход для того и делается, чтобы его не нашел никакой враг.

– Анна, да что с тобой сегодня такое? Неужели я по твоему должен выйти в поле и искать этот бесов ход? Хватит меня злить! У меня же много работы. У меня загинается в колбе гомункулус, эликсир защиты от магии, что я вчера сварил, почему-то абсолютно от нее не защищает, мое зелье от проказы скоро выкипит! А ты лезешь с такими мелочами!

– Виновата! Простите! Не повторится!

– Хотелось бы верить… – прокаженный устало уронил голову, – Неужели когда-нибудь это кончится?