Зная, что многие не любят читать прологи, советую начать со второй главы.

В первой — только описание умений ГГ и того, как он этого добился.

**

Произошедшее не просто выбило почву из-под ног, оно буквально вывернуло сознание наизнанку, превращая привычную картину мира в нереалистичный коллаж. Но началось всё обыденно и совершенно иначе.

Я был самым заурядным обывателем, чьё существование не выходило за рамки среднестатистической нормы. Единственным моим пунтиком, если это вообще можно было назвать чем-то из ряда вон выходящим, была безумная теория о том, что человеческое подсознание — это по сути своей виртуальная машина, на манер JVM, в которой выполняется однопоточный процесс под названием разум. Эдакий код поверх биологической нейросети. И в эту нейросеть при должном усердии можно было внести какие-то свои правки. И не обязательно при помощи неодобряемых законом средств.

Практическое применение этой гипотезы лежало на поверхности. Те самые импланты и нейросети, которыми авторы боевой фантастики щедро пичкали своих героев-шахтёров, вкладывая в них всесилие, в реальности оказались доступны через банальную мнемотехнику. И нет, я понимаю, что таким образом было невозможно сделать знаменитые базы и прочие средства халтуры и улучшения интеллекта. Но улучшить то, что было у человека по-умолчанию, было возможно.

Я давненько наблюдал за доморощенными эзотериками, которые пытались взломать собственную психику, буквально выращивая в себе шизофрению, тульпы, но, положа руку на сердце, профит от этих игрищ был сомнительным. Большинство этих энтузиастов лишь плодили в голове хаос, вместо того чтобы упорядочить свои мыслительные потоки. Я же пытался действовать иначе.

На удивление моя безумная гипотеза — она, черт возьми, работала.

И да, я пытался передать этот дар друзьям, но попытки неизменно проваливались. У людей не хватало ни того фанатичного упорства, которое требовалось для взлома собственной психики, ни банальной стабильности в жизни. В нашем мире творилась форменная жесть. Каждый день мы боролись за выживание, пытаясь удержать на плаву не только себя, но и свои семьи. И многим это оказывалось не под силу. Какие уж тут медитации, ментальные чертоги, когда завтрашний день — уже роскошь?

В эпоху рассвета больших языковых моделей и прочих нейросетей, доступных каждому второму, мой метод мог показаться странным, словно попытка высечь огонь из кремня, когда у тебя в кармане лежит нормальная турбо-зажигалка. Но в этом и была прелесть. Я выдвинул гипотезу и на собственном опыте проверял её жизнеспособность.

Первый год ушёл на создание записной книжки. Эдакие стикеры на холодильнике, только не на холодильнике, а в собственной голове. Звучит банально и даже смешно? Возможно. Но когда ты понимаешь, что больше не нуждаешься в блокноте, который вечно теряется в самый неподходящий момент, и вся важная информация просто лежит где-то в твоей памяти, не подвластная внешним помехам, — это круто, это пьянило. Я чувствовал себя как те самые герои-шахтёры, которые развели сюжет на ништяки, которые им не предназначались.

На второй год удалось совершить прорыв. Я создал что-то вроде калькулятора или даже таблицы. И вот тут пришлось и понервничать, и попсиховать. Современные люди привыкли доверять электронике. Нажал на кнопку — получил результат. И никаких сомнений в его достоверности и даже точности. Но я-то был человеком старой закалки. Помню времена, когда вычислительная техника могла выкинуть фортель и показать, так сказать, погоду вместо результата, просто потому что в цепи электропитания что-то где-то включилось или просто пролетела какая-нибудь одиночная частица космического излучения и изнасиловала бит в произвольной ячейке. А здесь у нас не кремний — здесь органика. Даже с виду это хлипкое, влажное, вечно недосыпающее нечто, подверженное гормонам, усталости и сотрясению — нечто.

Я тестировал этот вычислитель бесконечно, проверяя каждый этап вычислений. Доверять собственному подсознанию в этом было страшно. Что если оно решит, что дважды два — это пять, просто потому что сегодня мой нейромедиаторный фон встал не с той ноги? Или в чае было мало сахара? Но в итоге механизм начал работать, если и не идеально, то близко к тому.

А вот третьим моим прорывом стала простая до банальности мысль — интерфейсы.

Если вдуматься, вся наша цивилизация — это простой костыль, попытка передать данные из сгустка серого вещества во внешний мир. Мы годами стучим по клавишам, возюкаем мышкой, а сейчас приучились бормотать команды голосом. Но по сути своей не изменилось ровным счетом ничего. Мы воздействовали на мир, а он — на нас. Так данные и передавались туда-сюда.

Необходимость в интерфейсах возникла просто потому, что обычная записная книжка стала куда мощнее со временем. Теперь это был не десяток условных листочков-стикеров, а полноценный редактор, в котором была и проверка орфографии, и подсветка синтаксиса при необходимости. В общем, это был почти идеальный инструмент для того, кто работает с текстом. И без связи с внешним миром все его невероятные возможности были избыточными и бесполезными.

На тот момент я ещё не научился хранить в памяти большие структуры данных продолжительное время. А мне этого хотелось. И хотелось эти структуры редактировать без помощи компьютера. Не перебивать пальцами то, что я уже успел создать в своём внутреннем ментальном пространстве, а перекинуть «по сети».

Но вернёмся к интерфейсам.

Мир, как оказалось, обожает прятать ответы у всех на виду, маскируя их разной чепухой. В очередной раз убедился, что самые верные решения всегда лежат на поверхности, нужно просто перестать искать чужие представления о должном и включить мозги. Ну и наличие инженерного чутья тут тоже очень полезно.

На самом деле у меня было несколько вариантов решения проблемы. Но я выбрал самый тривиальный. Самый простой. Тот, что не требует особых усилий. Или, прости господи, имплантации. Первым прототипом интерфейса оказался перепрошитый фитнес-браслет. Простое примитивное устройство, которое собирало телеметрию с моего тела и отправляло её в облако. Я воспользовался существующими датчиками и просто научил подсознание подкладывать этим датчикам структурированный сигнал. Ну а браслет — я научил этот сигнал снимать, распознавать и передавать туда, куда мне требовалось.

Забавно, но создание и отладка этого устройства потребовала всего два вечера. И сейчас я понимаю, что для большинства людей было бы достаточно только этого третьего открытия. И вот почему.

Когда я додумался написать драйверы для имитации клавиатуры и мыши, выяснилось, что это покрывает 99% потребностей. В конце концов, мы жили в мире, в котором компьютеры и смартфоны давно и надёжно захватили власть. Да и разного рода очки дополненной реальности были не самым дорогим приобретением. То, над чем я корпел несколько лет, можно было сделать внешними устройствами — и значительно-значительно проще, и сразу получить профит.

Это осознание не сказать чтобы фрустрировало, но заставляло грустно улыбаться. С другой стороны, теперь у меня был полноценный вычислительный комплекс в собственном подсознании и своя файловая система, где можно было хранить самые настоящие файлы. Пришлось, конечно, серьёзно поломать голову над выбором достаточного количества форматов.

Кроме форматов, пришлось погружаться в шапочно знакомую тему — в алгоритмы передачи данных и, ознакомившись с выкладками Рида и Соломона, ваять одноимённый алгоритм в собственных мозгах. Ведь какой смысл в файлах, если они будут протухать за часы или даже минуты? Даже если я не буду хранить их у себя в голове, а буду постоянно получать через внешний интерфейс, мне всё равно необходима методология, которая позволит быть уверенным, что при обработке данных ничего не потерялось.

И да, это самое важное. Нет ничего страшнее, чем быть уверенным, что у тебя всё записано и посчитано, а в итоге узнать, что это не так. Более того, не так страшно потерять информацию, как страшно, если её кто-то испортит. Да так испортит, что ты никогда не поймёшь, что именно было испорчено. Это фундаментальная проблема информационной безопасности. Всё остальное по сравнению с этим — цветочки.

Но вернёмся к драйверам. Это, пожалуй, стало моей маленькой вершиной гедонизма. Непередаваемое ощущение, когда ты сидишь на диване, в одной руке чашка кофе, в другой — печенька, а на экране телевизора, что висит на стене, как на мониторе, открыты окна программ, с которыми ты работаешь. Курсор послушно ползает по рабочему столу, документы редактируются, таблицы сами собой заполняются. Со стороны это выглядело как что-то волшебное. Ты сидел с одухотворённой физиономией, пил кофе и словно бы безучастно смотрел, как твой компьютер работает. Со стороны это, наверное, выглядело как цифровой рай для домашнего затворника. И чтобы добиться этого (кто бы мог подумать?) — потребовалась самая необычная операционная система, которая работает даже не на кремнии, а на твоих собственных мозгах. Единственное, что этой архитектуре требуется для полного счастья, — это исправный bluetooth-модуль на запястье и своевременная зарплата.

Да — зарплата была определяющим фактором. Хех.

Через пару недель я настолько сжился с этим мысленным управлением, что не очень частые выходы в офис стали для меня сущим кошмаром. Они тяготили. Пришлось даже обзавестись походной клавиатурой чисто для антуража, чтобы коллеги не косились на меня, когда я задумчиво пялился в монитор (не прикасаясь к клавиатуре и мышке), а на нём что-то происходило.

Многие, конечно, знали, что я фанатею от разных нейросетевых штук, поэтому часть странностей в поведении списывали на очередную «игрушку с Али». Но это моё рабочее место. Когда приходилось пользоваться чужими компьютерами, мои пальцы, уже отвыкшие от физической раскладки, то и дело замирали в воздухе, словно бы ожидая, пока мысль сама собой превратится в нужный символ или эмодзи.

А затем случился технологический рывок. Руководство решило не отставать от прогресса и закупило пачку подписок на разнообразные ИИ-инструменты. В целом там был безумный хлам, банально переклеенные шильдики, как и со станками, но кое-что и в самом деле было полезным. А ещё было полезным то, что теперь тот факт, что у тебя на экране что-то происходит без твоего ведома, уже не казался странным и удивительным. Все кивали головами, и понимающе говорили: «ааа, нейронка что-то делает, да?» И да, нейронки что-то делали. Но, к сожалению, не всё. И ещё к большему сожалению, иногда они делали то, чего лучше бы не делали вовсе. Ну ладно, брюзжать не буду. Ведь засилие нейронок, в моём случае, многое упрощало.

А ещё выяснилась забавная штука. Для меня теперь мониторы для написания кода — это рудимент. Серьёзно. Экран нужен, когда ты делаешь верстку, когда проверяешь дизайн или пытаешься понять, почему очередной div уехал в преисподнюю на встречу с самим сатаной. Но код — это просто подкрашенные буковки. А буковки не обязательно печатать на экране или бумаге. Их можно посмотреть и внутренним взором. Как я уже упоминал, замечательный редактор для этого у меня уже был.

Теперь, поскольку основной объём работы сбрасывался на нейронки, моя задача сместилась с написания кода, на редактирование и аудит. В принципе, не требовалось от редактора особых мозгов, ведь подсознание могло с таким же успехом запросить через интерфейс всю нужную информацию напрямую с компьютера.

Консольные инструменты уже несколько десятилетий умели выдергивать из кода всё то, что нам показывали IDE до этого. Плюс, как грибы после дождя, полезли разные LSP, линтеры, форматеры и прочее разное. Поэтому я и говорил, что самым важным открытием были именно интерфейсы. Они обеспечили самое важное — применимость в быту.

Но у происходящего была и другая сторона. Смешно осознавать, насколько эти ежедневные эксперименты, все эти крохотные успехи в постройке этой безумной системы лечили психику — и делали это лучше любого психотерапевта. Депрессия, выгорание, невроз — всё это шелуха, и она отвалилась, когда у меня перед глазами появилась реальная цель и результат. Нечто осязаемое, интересное и даже полезное. Очень полезное. А ещё до меня дошла простая мысль: если я могу оптимизировать своё подсознание, то почему не могу оптимизировать самого себя? И нет, я не имел в виду ничего странного. Я говорил о сорока килограммах дурного сала.

Осознав эту простую мысль, я засел за изучение материалов.

В очередной раз вселенная показала, что научный подход нужно применить даже к такой обыденной вещи, как похудение. К концу недели я сел на диету, и это была не какая-то модная кето-диета, веганство или даже марафонский голод. Я просто озаботился вопросом достаточного количества калорий. И это оказалось чертовски просто, понятно и максимально действенно, хотя и невыносимо долго. Потребовалось 13 месяцев, чтобы достичь этой моей цели.

Удивительно, но мне помогали не какие-то витамины для мозга или секретные методики. Помогла лень и чувство собственного достоинства. Просто в какой-то момент я сказал себе:

— Марк, ты же не свинья. Ты способен есть столько, сколько нужно твоему организму. Никто не отбирает у тебя мясо. А съесть какое-нибудь яблоко раз в сутки — это не пытки, а лишь перекус. Да блин, хочешь торт? Ешь этот торт. Просто придерживайся рамок.

В этом и заключалась гениальность схемы. Так как я работал в основном из дома, было очень легко в первое время считать калории. Еще проще было отказаться от доставки и начать ходить в магазин самому. А когда нападало желание сорваться и съесть что-нибудь лишнее, моя лень поднимала голову со словами:

– Это же нам по лестнице спускаться, идти в магазин, стоять на кассе, потом возвращаться. Может, ну их нахрен эти печеньки. Завтра по расписанию и сходим?

Да, именно так работала лень. А еще очень сильно помогало чувство собственной важности. Оно говорило:

— Марк, ты позволишь каким-то недопеченькам принудить себя к унижению? Ты реально побежишь ради них одних в магазин? Какое право имеет эта сраная сдоба указывать тебе?

И да, на удивление, эти две отрицательные мои черты были сильнее любых порывов к организации ночных дожоров.

Спокойствие, которое пришло вместе с потерей лишнего веса, дало гораздо больше для моих ментальных экспериментов, чем все прочитанные до этого книги по эзотерике. Впрочем, обожествлять это своё достижение я тоже не буду. Само по себе оно ничего не даёт, только облегчает. Если ты, по сути, свой камень, мало что изменится в твоей жизни. Мне же было достаточно отсутствия одышки и возможности ускорять своё мышление буквально вдвое от привычного уровня. Это был неожиданный, но очень полезный результат.

Кому-то может показаться, что я наслаждался жизнью. И да, в эти годы я и реально наслаждался. Но мир не становился легче. События не собирались останавливаться. Наш мир был местом диким, полным абсурда и боли. Власть предержащие с обеих сторон баррикад творили такое, что волосы шевелились и вставали дыбом не только на голове, но и, как шутили некоторые, там, где тело соприкасается с табуретом, из-за чего сидеть становилось слишком колко.

Я начал замечать, как мои знакомые и друзья начинают постепенно топить свой здравый смысл в бутылке. И я их не просто понимал — я им даже завидовал. У них была простая и легальная возможность временно оказаться «в домике», хоть на пару часов отрешиться от действительности. Мне же это теперь давалось с трудом. Закончив похудение, я заинтересовался возможностью вывода медицинских показателей методами подсознания и, сам того не желая, умудрился влезть в настройки метаболизма. В итоге я оказался в ловушке собственной исключительности. Выпьешь мало — эффект нулевой. Организм моментально сжигает алкоголь, не давая долгожданного дурмана. А вот выпьешь много, очень много — и твою защиту пробивает. Организм отключается. И ты лежишь с таким количеством промилле в крови, что поутру искренне недоумеваешь, как ты умудрился выжить.

Но напивался я до такого скотского состояния лишь один раз. В тот самый вечер, когда парень из соседнего офиса вскрылся прямо на рабочем месте. Я как раз воду из кулера в чашку наливал, когда всё произошло.

Как и любой другой, я слышал, что такие вещи случаются. Но обычно происходит всё в более скрытых от глаз местах. Люди убивали себя дома или с моста прыгали. Этот же случай поразил меня до глубины души своей обыденностью. Интерфейс и оптимизация — всё это меркнет перед ликом пустоты, в которую шагнул твой коллега, с которым ты утром обсуждал, что съесть на обед, перед тем как помог ему донести ящик с подарками для клиентов. И вот его уже нет. Это стало причиной моих поисков в области управления эмоциями. Золотого ключика я не нашёл, но мне удалось нащупать интересную методику вытеснения сознания из чувственной области в область расчётов и оставаться с холодной головой тогда, когда этого требовали обстоятельства.

Но было и странное открытие. В следующий рабочий день, в понедельник, офис встретил меня давящей тишиной. Можно даже сказать — запахом дешёвого кофе и безнадёги. Взбудораженные пятничным событием, люди нервно перебирали бумажки на своих столах и старались не смотреть друг на друга. Я попытался спастись музыкой, но из-за излишней суеты уронил один из наушников. Громкий хруст пластика под ножкой стула прозвучал, как выстрел. Сидящий рядом коллега аж вздрогнул — видимо, подумал, что недавняя ситуация повторилась вновь.

Мне было неприятно оставаться в этом похоронном безмолвии, и я, психанув, буквально начал заливать аудиофайлы с рабочего компьютера через интерфейс в хранилище в подсознании, решив слушать музыку напрямую, даже невзирая на то, что будут страшные искажения и прочие глюки воспроизведения. А дома меня ждал сюрприз. Оказалось, что подсознание после стольких часов мучения с музыкой что-то изменило в себе — и теперь проблем с воспроизведением не было.

Это произошло так незаметно, что обнаружил я этот факт совершенно случайно. Более того, теперь я безошибочно понимал, слышу ли я звук ушами или это звук из файла. Но не это было сюрпризом. Полнейшей неожиданностью стало то, что все те файлы, которые я запихал в подсознание, — они просто не должны были в нём поместиться. А они не только поместились, но и, как показывала система контроля целостности файлов, за всё это время было зарегистрировано лишь две исправимые ошибки. Да и то не из-за деградации хранения, а из-за того, что я редактировал теги у одной из композиций. А при редактировании уровень деградации всегда растёт — этого не изменить.

Мои наблюдения на следующей неделе показали, что ситуация не изменилась, и моя человеческая память начала вести себя не совсем так, как ожидалось. Моя память по своей надёжности стала больше напоминать своих кремниевых собратьев.

Испугался ли я? Как ни странно, нет. А смысл? Тревога — это лишь бессмысленный процесс, пожирающий ресурсы. А в наших нынешних реалиях это была непозволительная роскошь. Так что да, я время от времени проводил разные тесты, но все они показывали плюс-минус норму. Норму нашего времени. Я даже стал чуть более спокоен. В общем, внешние обстоятельства ломали людей куда быстрее и качественнее, чем любые мои эксперименты с самоапгрейдом. И я просто успокоился.

Ну правда, давайте начистоту. Даже если это был навык превращения меня в кого-то другого, отказаться от него было бы невозможно. И не только потому, что это дьявольски удобно. А это — дьявольски удобно. Самое главное — это позволяло куда легче зарабатывать деньги. А деньги в этом мире, как назло, не раздавали на каждом углу всем желающим. Мой навык позволял делать работу быстрее, проще, с меньшими издержками для себя.

Это давало стабильность и призрачное право на завтрашний день. И очень жаль, что это право нельзя было купить дешевле, но пока система работала на меня, я не собирался задавать лишние вопросы. В конце концов, я всегда считал, что если что-то работает — не трогай. А если оно работает так, что приносит ещё и прибыль — береги это, как зеницу ока, и используй до последней капли. Вот я и использовал. Любой моралист на этих словах закатил бы глаза и вырвал бы что-нибудь вроде:

— Чувак, ты открыл ящик Пандоры, расплата близка, жди краха.

Если честно, они были правы. Крах случился очень скоро — не прошло и полугода, и произошло всё до обидного обыденно и буднично. Только вот всё полетело в тартарары вовсе не потому, что я перепутал своё серое вещество с системным блоком. Виной всему стал водитель тяжёлого газовоза, который, как я понял, совершенно осознанно, с каким-то холодным безразличием и упрямством, загнал эту бомбу на колёсах в здание мэрии, что располагалось напротив нашего офиса.

Грузовик играючи снёс все эти пафосные противоторанные столбики, намотал на колёса замешкавшегося охранника и…

— Ах, ну да, пенсию же отменили, — пробормотал я. — Оптимизаторы хреновы.

Мой мозг привычно переключился в режим ускорения. Буквально через мгновение подсознание подготовило аналитическую сводку. Я видел пожилого водителя с сединой в волосах, чье лицо за доли секунды до столкновения приобрело не испуганное, а скорее вкушающее выражение. Видел, как из лопнувшей пополам цистерны с яростным шипением вырвался поток сжиженного газа. Видел, как это облако окутывает здание мэрии, превращая окружающую действительность в одну огромную термобарическую бомбу.

Подсознание отреагировало на эту мою мысль и рассчитало давление фронта ударной волны. Скорость распространения пламени, температуру. Все это было рассчитано правильно, своевременно, но это не могло уже ничего изменить. Я лишь криво усмехнулся. Смысла паниковать уже не было.

— Хорошо, что котёнка так и не завёл. — Мелькнуло в голове. — Сдох бы несчастный, запертый в квартире. Или замёрз бы насмерть, если бы новые хозяева недвижимости выбросили его за ненадобностью. Так что да, хорошо, что не успел. Удачно получилось.