— Я подожду в коридоре, — сделала шаг к двери Арина, когда я начал раздеваться.

— Нет, не уходи, мне с Лёхой помочь надо.

Арина заметно удивилась, но переспрашивать не стала. «Лёхой» же называли поддоспешный комбинезон живой брони типа VitalArmor, облегающей как вторая кожа. Он обычно заполнялся субстанцией, сапфиром — синей искусственной «умной» кровью, используемой для военных андроидов и активации возможности доспехов в мертвой зоне. Сейчас, правда, на нижней ступени дуэльного дивизиона, никакого сапфира не предполагается, отчего мне и требуется помощь.

Трефовая масть использует обычный доспех безо всяких усилений и нейропроводящей субстанции, деремся как первые бойцы рыцарских орденов, перешагнувших порог мертвой зоны с простым оружием. К слову сказать, об оружии — на выбор мне были предложены простой как шпала тяжелый клеймор с черненым лезвием, комплект щит и одноручный меч, а также массивный двуручный молот, я его не подниму даже нормально.

К счастью проблем ни с оружием, ни с доспехами доставлять организаторы мне не стали. Дешевые и простые, но качественно сердитые — надев комплект компрессионного термобелья, я полез в контактный комбинезон. Живая броня создана из плотного материала, легкого и пористого как неопрен, при этом непробиваемого как кевлар — обладая свойством мгновенно затвердевать в месте удара. С ногами сразу хорошо получилось, а вот с верхом пришлось повозиться, четыре раза раздевшись-одевшись — без сапфира «Леха» категорически отказывался садиться как надо. Но получилось — попрыгав с широкими махами руками, я наконец не ощутил никакого дискомфорта.

После Лехи пришел черед самого доспеха — сапоги, поножи, кираса, наручи и последними массивные наплечники. Стандартная армейская амуниция наемного легиона, все выкрашено серо-зеленой краской. Когда закрепил наплечники, взял в руки шлем — под ним на полке оказалась двойка треф.

Индивидуальный уровень в дуэльном дивизионе Железной лиги считался по карточной масти, начинаясь от треф и по старшинству заканчивая красными сердцами. Благодаря полученному в университете рангу дуэльного мастерства я могу сразу претендовать на переход на следующую ступень — в пиковую масть, но так как не провел в лиге ни одного официального боя мой уровень сейчас самый низкий, двойка треф.

Тринадцать карт каждой масти, для перехода на следующую необходимо двенадцать побед в дивизионе, с каждой звание повышается без обратного отката. То есть, проиграв на уровне валета, на десятку уже не опустишься — вот только золотой туз, как у Лобанова, можно получить лишь за двенадцать побед подряд.

Он здесь давно, а у меня самое начало пути восхождения — взял я карту и закрепил на шлеме, как многие делают. Водрузив шлем на голову поморщился — тяжелый, черт его побери. Спасает от мгновенной смерти, но гарантирует долгую мучительную жизнь — каска вместе с защитой шеи и забралом весит почти пять килограмм; поносить такую даже несколько дней не снимая, шея потом месяц болеть будет. Опустил забрало — видно, конечно, чуть больше чем ничего, узкая Т-образная полоска. Как в таком вообще раньше против нежити воевали?

— Спасибо, Арина, дальше я сам, — поблагодарил я.

— Что?

— Спасибо, дальше сам, — поднял я забрало.

— Может еще чем помочь?

— Нет. Иди в зал, увидимся после поединка.

— Надо музыку утвердить для твоего выхода.

— Ч-черт, — совсем забыл я об этом, сейчас ведь думать надо будет.

— Я выбрала Летнюю грозу. Это «Времена года» — второй концерт, в современной обработке от ансамбля «Сегмент Эфира» звучит достаточно агрессивно. Или я могу…

— Нет, все отлично! Тогда увидимся после поединка.

— Удачи, — прильнув на мгновение, Арина встала на цыпочки с намерением меня поцеловать. Попыталась неудачно, потому что собиралась чмокнуть в щеку, но несмотря на поднятое забрало сделать это бы не получилось, боковые щитки помешали. Поняв это, она замерла на миг в замешательстве, но, чтобы порыв не пропадал я аккуратно поцеловал Арину в губы, а потом раскрасневшаяся женщина вышла, прикрыв за собой дверь.

Глянув ей вслед присел на скамейку, снял шлем и вперился взглядом в противоположную стену. Медитировать не стал, попытался оживить память разными способами, но совершенно ничего не получалось — только звон пустоты стал громче, доступные знания словно отодвигались. Как рыба в ручье, когда ловишь ее руками — появилась у меня странная аналогия с воспоминанием о том, как «я» ловил в реке эту самую рыбу, которую сам никогда не ловил.

Ожидание продлилось меньше часа — передо мной уже оставалось всего две пары бойцов, и ход поединков доносился отзвуками громких криков, особо громкий во время второго. Наконец на пороге появился служитель арены, приглашая к выходу. Закинув клеймор на плечо, я последовал за мужчиной в черном.

Арина не обманула — в современной обработке Летняя гроза Вивальди действительно звучала отлично. Музыка набрала силу звука, когда я ступил на белый песок и утихла, когда дошел до центра круга. Но музыку сменил удивленный гул трибун. Да, понимаю, участие в соглавном бою в доспехах такого качества — это или самоуверенность, или самоубийство.

Неожиданно только сейчас пришло в голову, что выделенные доспехи были не посланием в стиле «вам здесь не рады», а намеком и поводом без урона репутации отказаться от поединка. А ведь и отсутствие пропуска на въезде на остров было таким же намеком — возможность безболезненно развернуться и уехать, чтобы потом стрелочника показательно наказали за невнесенное в списки имя. Надо же, может и не был так неправ князь Пантелей, упоминая мое «позднее зажигание»?

Ладно, я уже пришел, так что осмотрелся. Арена стандартных размеров — идеально круглая трехметровой глубины яма двенадцати метров в диаметре. Засыпана слегка политым водой песком — дань традициям и правилам Железной лиги. Его уже успели очистить и разравнять, хотя неподалеку от того места где я встал, увидел несколько пропущенных уборщиками капель крови. В остальном все довольно непривычно, потому что оформлена яма в стиле других построек острова — голый конструктивизм, стекло и бетон. Кроме того, зрительская трибуна с трехъярусной ложей вращается вокруг арены, тоже довольно неожиданное решение.

Первым-вторым рядом расположились общие зрительские ложи со столиками, сверху нависают отдельные капсулы. Несколько пустых, остальные зеркальные — находящиеся там как правило не любят свое присутствие афишировать, хотя большинство местных наверняка знает, какая капсула каким кланом на весь год забронирована. Может быть даже присутствует здесь и сам князь-генерал Игорь Воронцов-Тамбовский — ему не по чину такие мероприятия открыто посещать.

Зато на вращающейся трибуне целый сектор занят моршанской группой поддержки — только что мне помахал князь Олег, в этот раз в белом пиджаке на голое тело. Поддержала меня приветственными жестами и более прилично выглядящая камарилья.

Чуть ниже за одном из столиков Арина, причем Луны не видно, а сидит рядом с ней, вот неожиданность, Вениамин Михайлович Благочестивцев. Луна где, сбежала что ли? А нет, вот она — в своей безразмерной толстовке выглядит белой вороной среди, вот удивление, четверки гимназисток. За столом вместе с ними активно болеющий Хряпунов — не любит он Железную лигу, да-да, а также какой-то сильно длинноволосый парень со странной прической.

Четверка моих подопечных пляжниц выглядит стильно и безукоризненно. Все в парадной форме гимназии, от повседневной отличающейся белыми перчатками и туфельками вместо спортивной обуви, а также прическами. Распущенные локоны определенно предмет гордости всех девушек, потому что цвета настолько сочные, что у обычных людей таких не бывает — признак наличия внутренней силы.

Ванесса показательно на меня не смотрит, как и Луна, прямо среброволосые сестры по разуму. Хотя на фоне Ванессы Луна выглядит конечно бледновато в своей мешковатой толстовке, и судя по напряженной позе прекрасно это понимает. Ну так думать надо было, прежде чем решать вызов обществу бросать.

Три остальные девушки помахали мне приветственно, а рыжеволосая Эбигейл и вовсе послала воздушный поцелуй — мало того, что сидит нога на ногу, так еще только что, заметив мое внимание, показательно перекинула ноги, послав мне уже второй, более сочный воздушный поцелуй.

Вообще парадный вариант формы одежды отличается и длиной юбок, спускающихся до колен в отличие от более короткого повседневного, вот только Эбигейл явно сумела обойти этот момент. Создается впечатление, что рыжеволосая ведьма в коротком мини пришла, потому что во время того как она перекидывала ноги, юбки я на ней в этом процессе почти и не заметил.

Да откуда у тебя такие знания о форме одежды гимназисток, темный охотник Раскалов? — мысленно обратился я к памяти в своей голове. Ответа не получил, к счастью — совсем не хочется, чтобы визави проснулся, потому что на этот случай плана действий у меня никакого нет.

Отвлекая и напоминая за чем я в общем-то сюда пришел, заиграла агрессивная и бодрая музыка, а на песок арены ступило самое настоящее чудовище в броне паладина тамплиеров. На широких округлых наплечниках вместо красных крестов крупный знак трефовой масти в золотой окантовке, в руках огромный двуручный молот. Когда музыка стихла, а чудище встало напротив меня, над ареной раздался глубокий голос распорядителя арены, представляющий Глеба Лобанова из боярского дома Лобановых.

— Да вы ребята шутите, — прошептал я, оглядывая противника.

Вспомнилось как недавно думал, что дело будет проще, чем отобрать конфету у ребенка. Параллельно совершенно некстати проснулась спрятанная память, подкинув мысль о том, что те, кто говорит о простоте отнятия конфеты у ребенка, просто никогда не пробовали это сделать.

На фото Лобанов выглядел высоким, может даже чуть выше меня, но из-за сутулости и худобы смотрелся каким-то нескладным и несуразным. Сейчас же, когда он упакован в белоснежные доспехи вся несуразность испарилась, а еще он оказался раза в три шире и тяжелее. Броню паладина вообще в пиковой масти никто не использует, это красные сердца — она даже для алмазов, бубновой масти, слишком дорогая. Хотя видимо прямого запрета нет, раз Лобанова в этом сюда выпустили.

С трибун, в основном с моршанского сектора, раздались громкие возмущенные крики про «подставу», камарилья князя Олега ничуть не стеснялась в выражениях. Присоединился к возгласам и стол с гимназистками — краем глаза отметил активность Хряпунова, Эбигейл и, неожиданно, смуглой Далии, желтые глаза которой даже отсюда прекрасно видны. Луна сидит как в рот воды набрав, ну от нее поддержки я и не ожидал.

Толку от криков нет, я уже подписал контракт на бой и вышел на арену, но получить такую поддержку от незнакомых людей все равно оказалось неожиданно приятно, прямо на душе потеплело. Собравшись, отбросив эмоции в сторону, вернулся вниманием к противнику.

Живая броня комбинезона легче и гибче моей, видно по структуре заметного на шее материала, бронеплиты качеством намного лучше — мой клеймор без силового кристалла против такого как столовый нож против дуба. Чтобы нанести хотя бы какой-то урон мне придется ударить три-четыре раза в одно место, если не больше, а вот молот в руках противника сметет меня с первого удара.

Превратившийся в машину для убийств Лобанов вдруг сделал пару шагов, нависая сверху для рукопожатия, хотя такая практика в дуэльном дивизионе не практикуется. Причем протягивая мне руку, двуручный молот он перехватил левой без видимых усилий — и это в неактивном доспехе без сапфира. Это какой-то неправильный богатырь и у него какой-то неправильный молот, думал я, глядя на противника сверху-вниз и начиная подозревать самое худшее.

— Прости, ничего личного, — вдруг донеслось негромко из-под опущенного забрала.

— Допинг? — поинтересовался я машинально, даже не рассчитывая на ответ.

— Использование улучшающих силу и реакцию препаратов во время соревновательных поединков дуэльного дивизиона строго запрещено, — неожиданно прогудел из-под шлема голос с такой интонацией, что все стало абсолютно понятно.

Ему, определенно, не очень нравится в этом участвовать — понимает, что после такой подставы будет со всех сторон подконтрольным бойцом. Но в отличие от меня, Лобанов видимо не в том положении чтобы отказываться от подобного предложения.

Младший боярский сын, начавший путь возвышения с самого низа в надежде без многолетней армейской карьеры-лотереи получить сильную кровь, чтобы выйти на следующий уровень мастерства. И вот — шанс получил, одновременно взяв обязательство с нарушением правил раскатать меня в пыль как неугодного выскочку.

Наверное, требуемая мной от Арины ремарка про покупку тамбовского футбольного клуба на сдачу все же была лишней. Не стоило так палку перегибать. Лобанов и так сейчас в таком доспехе, что у меня против него было бы немного шансов, но видимо организаторы решили делать все наверняка. Молодцы, что сказать — под красными стимуляторами он меня уничтожит; если же я попытаюсь подать протест — никто никакого допинга не найдет, а меня выставят дураком. Или же быть раскатанным этой машиной здесь и сейчас, так себе альтернатива.

Нет, можно конечно мне самому обратиться к силе крови и показать свои истинные способности. Но, во-первых, делать этого совершенно не хочется, во-вторых я свой истинный уровень даже не знаю, вдруг он окажется ниже требуемого, чтобы победить эту ненадолго раскаченную до состояния полной неубиваемости машину? Там сейчас ранг «А», если даже не «А+» под высшую ступень красных сердец.

Даже и не знаю, что делать — думал я, параллельно прокусив губу изнутри. Ну а чего тянуть, все равно сдаваться не собираюсь. Ревенанты в норме не пьют кровь, и не отдают свою — хотя визит к специальному дантисту может это исправить, создавая доступ живой крови в клыки. Но даже без вмешательства клыки ревенантов острые, как и у древних, а вкус крови — при наличии должной тренировки, пробуждает внутреннюю силу.

Должная тренировка, спасибо клану Львовых, у меня наличествовала — я сразу же почувствовал навернувшиеся на глаза кровавые слезы.

Может быть, лучшим вариантом будет красиво проиграть. Тогда не будет штрафа и не будет лишнего внимания к моим способностям — ведь по сути, мне сейчас нужно победить бойца, временно сравнявшегося уровнем с магистром дуэльного дивизиона. Но тогда не будет и выигрыша. Еще не будет и здоровья, подсказала логика. Лобанов не просто так извинился, он заряжен меня в блин раскатать, причем буквально. Так что проиграть и остаться в целом виде не получится — стоит боярину только кровь почувствовать, он меня словно бешеный зверь рвать и топтать начнет.

Облаченный в доспехи паладина Лобанов уже отошел на свое место, поставив молот на землю и сложив руки на оголовье длинной рукояти. Три раза с долгими паузами ударил гонг, а секундой позже прозвучал сигнал о начале поединка, вызвав дрожь и мурашки по коже — неизменный почти вот уже семьдесят лет боевой горн, сколько раз в жизни я его слышал. Только не в своей жизни — в чужой, от которой у меня роятся в голове остатки воспоминаний.

Они мне сейчас и помогли, подбросив удивительно наглый в своем исполнении план — броском воткнув меч глубоко в песок, я развернулся и быстрым шагом направился к моршанской трибуне, на ходу снимая шлем. Лобанов остался на месте — вместе с пробудившейся силой крови слышу его, чувствую, ощущаю растущее удивление. Сейчас главное только, чтобы у меня слезы кровавые по щекам не потекли, иначе весь мой план лисе под хвост.

Когда приблизился к трибуне, увидел, как многие от удивления даже с мест привстают — как камарилья князя Олега и женская команда гимназии, а остальные зрители громко гудят.

— Арина Александровна, дорогая! — обратился я к агенту. — Скажи, а мне обязательно сражаться?

Вопросом поставил Арину в тупик, но она была княгиней не только по утерянному титулу.

— Вы уже на арене, господин барон, так что обязательно, — ответила ровным голосом, хотя лицо удержала с трудом.

— Он просто какой-то огромный и в доспехе паладина, я такого вообще не ожидал, — не оборачиваясь, ткнул я пальцем за плечо, разводя руками. Обескураженная Арина в этот раз уже не нашлась с ответом, глядя на меня с каменным лицом.

В зале начал нарастать недовольный гул, некоторые зрители смотрели на князя Моршанского — меня ведь объявили бойцом из его удельного княжества. Часть присутствующих по-прежнему кричала про подставу, в том числе иногда даже перекрывавшие весь остальной зал Эбигейл с Далией. Ванесса, герцогиня фон дер Остен-Сакен-Танненберг молчала, но надо же, на меня только что посмотрела больше трех секунд. Правда с презрением, но ее внимание я наконец привлек — уже маленькая победа. Принцесса Мина и странный длинноволосый парень с высоким пышным хвостом заметно обескуражены, а Луна и вовсе закрыла лицо руками пытаясь спрятаться от позора.

Зато князь Олег Воронцов-Моршанский наблюдал за мной с интересом приподняв бровь и бокал шампанского. Он видел расправу над Гектором и явно ожидал повторения подобного, ничуть не волнуясь о репутации — был бы на его месте другой номинальный владыка-покровитель, на реализацию пришедшего на ум плана я бы скорее всего не решился.

Несколько зрителей из княжеской камарильи закричали, показывая пальцами мне за спину — Лобанов, удивленный начавшейся комедией, все же решил прекратить балаган и подхватил молот, собираясь начинать меня раскатывать.

Периферию зрения у меня все сильнее красило багрянцем — еще чуть-чуть, и потекут по щекам кровавые слезы, так что представление надо заканчивать.

— Ну ладно, надо так надо, — низко поклонился я Арине.

Выпрямляясь, с разворота метнул шлем в шагнувшего вперед Лобанова, заносящего молот для удара. Попал четко в голову — пять килограмм дело сделали, не уронив, но оглушив противника. Занесенный для удара молот вывалился из его рук за спину, а я в два длинных шага прыжка миновал пошатнувшегося боярина, перехватив рукоять и раскручиваясь вместе с молотом. Сил поднять оружие как Лобанов у меня не хватит — издержки развития бойца-ликвидатора, а не дуэлянта: кровавая слеза усилила восприятие и ускорила реакцию, не сильно добавив мощи.

Лобанов успел обернуться и встретил максимально простой, но неприятный удар молота широкой грудью. Отшатнулся, но снова на ногах удержался, да что ж такое — поэтому вдогонку, опираясь на поставленный на землю молот, я в прыжке ударил ему в грудь двумя ногами.

Только сейчас огромная машина рухнула навзничь с глухим лязгом. Приземлившись, с надсадным пронзительным криком я вновь раскрутил тяжеленный молот, усилием поднимая его для удара сверху. Лобанов забарахтался, пытаясь встать, но тяжелое оружие опустилось ему на голову — попал четко, в мгновенно сплющенное забрало. Затылок вбило в мокрый песок, на шейный горжет брызнуло кровью из-под шлема, а Лобанов как упавший на спину жук заворочал руками и ногами.

Забрало вмято внутрь, но неглубоко — все же броня тамплиеров, тем более паладинов, крепкий орех. Выглядит ужасно, но там максимум нос сломан и губы разбиты. Подтверждая мои догадки Лобанов перекатился, пытаясь подняться — он сейчас ничего не видит, смотровую щель смяло. Поймав момент, я ударил ему окованным мыском сапога под опорную ногу, а когда Лобанов упал, сам рухнул сверху, вбивая ему колено в шею.

— Сдавайся или смерть, — негромко проговорил я.

Подумав немного, Лобанов затих, сделав вид что потерял сознание. А он не идиот, надо же, и кровавую жажду почувствовать не успел — тогда пришлось бы убивать, без вариантов. Теперь мне бы ее еще приглушить, чтобы контроль не потерять.

Быстро поднявшись, волоча за собой молот — вдруг у Лобанова нехорошие мысли появятся, я прошел к своему шлему, надевая — уже чувствую, как по щекам бегут щекочущие дорожки кровавых слез. Наощупь сняв со шлема свою двойку треф, подошел к поверженному и недвижимому Лобанову, приложил карту к пятну крови на шейном горжете. Теперь все, все что мог я сегодня сделал — главное только сейчас не упасть перед зрителями.

Жажду я погасил — внутреннее усилие сродни тому, которое можно использовать, избавляясь от икоты с задержкой дыхания. Ушла сверхъестественная мощь, но пришла вялая слабость: усиление крови у меня как оказалось на очень хорошем уровне, вот только использовал я его для поднятия тяжелого молота, а не для быстрых маневров, поэтому откат может быть категорически неприятен.

Вместе с заменившей силу слабостью вернулось привычное восприятие. Шепчущий шелест жажды крови из ушей тоже ушел, возвращался нарастающий гомон трибун.

— … наш победитель, Нико Вайс! — вернулся и голос распорядителя, до этого момента для меня неслышимый как нечто незначительное.

Невидимый до этого момента распорядитель арены уже спустился ко мне из-под потолка на специальной платформе. Очень высокий, на голову выше меня дампир в классическом костюме с алой бабочкой, но при этом с молодежной прической уложенных в беспорядке белоснежных волос. Красный лорд, надо же — один из могущественных древних, вот это неожиданность.

— Нико, пару слов для зрителей, — глянули на меня глаза с двумя черными точками зрачков без радужки.

Вот сейчас уже опасно будет, причем гораздо более чем недавно в поединке. Ведь если сказать что-то неправильное и настроить против себя клан Назаровых, можно приобрести проблем гораздо больше, чем увечья в поединке с Лобановым, которых я только что счастливо избежал.