Я и Кайя выбежали из Дворца сразу же, как только я увидела птичьими глазами всё произошедшее. Кайя бежала медленно, так что в какой-то момент я усадила её на свою спину, и хотя так сама стала медленнее, всё же наша общая скорость увеличилась.

Нас вели мои птицы… Мы бежали безумно долго, отчасти потому, что я всё ещё не привыкла управляться птичьим зрением. Мне казалось, что конца и края этому лесу, его ухабам и камням нет. Единственное, что будто бы спасало ситуацию: ночь задерживалась – она словно в самую последнюю секунду отказалась наступать…

Мы нашли Борея не ранее чем через двадцать минут после того, как бросились на поиски… Это был именно Борей – не Маршал. Сначала я удивилась – до сих пор он так быстро никогда не возвращался в своё тело из формы Маршала, – но, увидев его состояние, поняла причину: сильные физические повреждения – кожа в некоторых местах расплавилась до мышц, – в сумме с невообразимой душевной мукой… Я впервые видела его в таком “убитом” состоянии и потому сразу же испугалась до безумия… Буквально сбросив Кайю со спины, я рухнула рядом с ним и тем, что осталось от Аурелии: тонкая металлическая статуэтка, бездвижная и уже почти остывшая… Впервые с младенческого возраста Борея я увидела, как он плачет, и только в этот момент поняла, что прежде не видела его мужских слёз… Моё сердце сжалось так сильно, что на физическом уровне заболело.

– Я не любил её до безумия, я был лишь добр к ней, как подонок… – он рыдал, и я прижала его горячую голову к своей груди. Через собственные проступившие слёзы я заметила, как его тело спешит регенерироваться, и у меня совсем чуть, но отлегло от сердца… Мой мальчик продолжал сокрушаться: – Я опасаюсь, что вообще не способен любить по-настоящему – только быть добрым или свирепым, и больше ничего…

– Бескорыстная доброта – наивысшая форма любви, – я уже плачу вместе с ним.

Присевшая рядом с нами Кайя шепчет словно сама себе, испуганно глядя на теллуровую статуэтку, в которую обратились останки скелета Аурелии:

– Он прыгнул в лаву – разве это не доказательство безумия любви?

В кустах позади нас вдруг что-то отчётливо затрещало. Резко обернувшись, я увидела Проктора. Он был один: я убедилась в этом, на максимум включив свой металлический слух…

– С ним всё будет в порядке, – подаёт грудной баритон Гадолиний. – Потому что он не зациклен.

– Борей не что? – я отпустила сына из своих объятий и заметила, как в этот момент его тело заметно пошатнулось, что лишь подтвердило мои опасения касательно его обессиленности.

– Вам что-нибудь известно о зацикленности? – Проктор спрашивает почти безразличным тоном.

– Впервые слышим, – с откровенной опаской в голосе отзывается Кайя.

– Меня недавно просветила Йорун, так как у меня, оказывается, имеется подобный опыт с Персефоной. Наш случай похож на случай Борея и Аурелии: односторонняя зацикленность, в которой лишь один влюблён всем своим существом, – он благородно не уточняет о том, кто именно в их паре “зациклен”, хотя и без этого уточнения понятно, что не он. – Если бы Борей был зациклен на Аурелии, он бы не вышел из лавы. В момент обоюдного смертельного исхода выбрал сопротивление – выбрал продолжать жизнь без неё. Значит, не зациклен… И значит, с ума от горя не сойдёт.

– Как это происходит? – я пытаюсь узнать больше. – Зацикленность… Что это? И… Как работает?

– Зацикленность – помешательство на объекте своей любви. Зацикленными становятся лишь те Металлы, которые разделяют ложе с объектами своей искренней любовной страсти.

Первая мысль, которая приходит на ум: “Вот почему Аурелия не могла отлипнуть от Борея – она была зациклена на нём!”. Вторая мысль: “Маршал!”.

– С людьми такое возможно? – сразу же ахаю я.

– Нет. Зацикленность – симбиоз, возможный только между Металлами… Сейчас я здесь один, но в любой момент нам могут помешать.

– Помешать? Ты о чём?

– Борей убил Металла, одного из нас…

– Потому что тот убил Аурелию! – я подскочила на ноги, так что Кайе пришлось подхватить едва сразу же не рухнувшего Борея. – Он отомстил за одного из вас!

– Свидетелей не было. Мы видели лишь, что он сделал со Скорчем, но не видели, за что… Рагнхильд утверждает, что издалека что-то видела – будто Литий столкнул Аурелию со скалы, но она может изменить свои показания…

– Показания?

– Вы не первые Металлы, оказывающиеся в подобном положении. До вас наше сообщество просуществовало более полувека. Были и другие Металлы.

– Где же они? – Кайя едва в силах удерживать тяжёлое тело Борея.

– Большинство казнены, – стоит ему произнести эти страшные слова, как моё сердце моментально падает в пятки. Проктор смотрит прямо в мои широко распахнутые глаза: – Борей убил Вампиреска. Над ним наверняка будет суд. Рагнхильд может отозвать свои показания, кто-то вроде Марен может сочинить свою версию произошедшего… Ваши враги не простят вам вашей слабости.

– Я всё видела! Видела глазами птиц! Борей вступился за Аурелию! Он не разорвал бы Скорча, если бы тот не сбросил Теллур в лаву!

– Ты его мать, заинтересованная сторона: думаешь, твои рассказы о “птичьем зрении” возьмут в веру? Даже если они правдивы…

– Что нам делать, Проктор? – я вцепляюсь в его огромное синее предплечье, зная, что он уже давно ходит в друзьях Борея. – Что нам делать?

– Бежать.

– Я не могу применить свой дар, – Кайя едва удерживается от слёз. – Диандра даже пыталась загипнотизировать меня на применение дара – всё тщетно…

– Твой дар подавляется куполом, напитанным силой Розалии. Боюсь, пока ты находишься под этим энергетическим полем, твой дар не активизируется – тебя точечно подавляют, видя в тебе угрозу, – сказав так, он переводит суровый взгляд на меня: – Багтасар бы не оставил рядом с тобой портал, – у меня замирает сердце… Не оставил бы… – Выхода было два: или подавить Кайю, или…

Он не договаривает, но от непрозвучавших слов становится ещё страшнее: они могут казнить Борея, пока он слаб; они могут убить Кайю, чтобы та не помогла нам сбежать… Они могут всё, ведь мы в их ловушке! Нет, не в их… В его… Это всё Багтасар!

– Проктор! – теперь я вцепляюсь в его предплечье обеими руками. – Ты сказал, что нам необходимо бежать!

Он вздыхает тяжело – так, что становится понятным, что он принял окончательное решение:

– Я выведу вас за купол. Сейчас. Быстро.

Я мгновенно бросаюсь к Борею и помогаю ему встать на ноги. Он будто бы набирается сил, но всё ещё слаб, его ноги заплетаются… Проктор помогает мне поднять его. Мы на металлической скорости начинаем бежать сквозь лес… Если бы не Проктор, я бы тащила Борея не более как с человеческой скоростью. Мощность Проктора сильно помогает…

Вместо того чтобы вести нас на пляж, Гадолиний вошёл в темноту леса и повёл нас в совершенно противоположную сторону. Мы бежали уверенно: Борей хотя и опирался на мои плечи и плечи Проктора, всё же самостоятельно передвигал ногами; Кайя старалась не отставать… Скоро я увидела его: купол… А за ним – океан… Или же мираж океана… Как же мы поплывём? Неважно! Я буду грести за двоих и даже за троих, если придётся! Мы отплывём подальше, мы нырнём и потащимся по дну… Я справлюсь! Справлюсь!

– Когда приблизимся к куполу – не отпускайте меня, – Проктор говорит, тяжело дыша из-за взваленного на него веса Борея. – Я пройду сквозь купол, и вы пройдёте вместе со мной.

– Хорошо! Хорошо! – моё сердце выпрыгивает из груди… Свобода… Наконец… Я наконец уйду отсюда: раз и навсегда! Что же будет с Проктором?.. Не думаю, что Багтасар что-то сделает с ним, ведь Проктор – его самый старый друг… Они разберутся между собой, а я… Я ухожу… Ухожу и впредь постараюсь поменьше спать, чтобы весь этот ужас даже не пытался проникнуть в мой разум через бредовые сновидения… Да, верно, я забуду всё это, словно кошмарный сон! И Борей с Кайей тоже забудут… Не сейчас, конечно, нет, не сразу, но через пару десятилетий или… Или столетий…