Металлическая Охота в разгаре. Однако времени остаётся немного: по моим подсчётам, живцов осталось всего пятеро.

Я готовила свой удар долгие недели. Моя стратегия смещения сил изощрённая: устраняя Диандру, бить нужно вовсе не по ней – по её семье. Добраться до Диандры сейчас проще, чем может быть в будущем, ведь сейчас у неё есть Борей и Кайя. С Кайей сложнее – она ни с кем из нас толком не состыковалась, – в то время как Борей, вступив в связь с Аурелией, стал идеальной мишенью. Но бить нужно не самой – я должна остаться в тени во что бы то ни стало, а значит, действовать необходимо чужими руками. Выбор у меня невелик: Литий – всё, что есть.

Я явилась к Скорчу Жарновалю накануне Металлической Охоты. С той ночи, как этот грязный ублюдок поимел меня, он сохнет по мне так, словно то была ночь любви, а не ночь его самых грязных извращений. Меня тошнит от одного только взгляда на него, однако он – самая важная деталь моего плана, так что я пересилила своё отвращение и пришла в его мрачные покои, расположенные в подземелье и выглядящие не лучше, чем нора тупого зверя, презирающего солнечный свет.

Стоило ему увидеть меня на пороге своих владений, как его взгляд сразу же вспыхнул: я поняла, что просто поговорить с ним не получится, так что попыталась заранее смириться со своим положением. Однако мне необходимо успеть именно поговорить с ним, поэтому, поспешив закрыть за собой каменную дверь, я сразу же заговариваю:

– Слышала, Багтасар думает сделать Борея своей правой рукой. Несправедливо, не находишь? Ты столько лет служил ему верой и правдой, а место правой руки отходит пришлому новичку, к тому же неблагодарному.

Скорч всегда был завистлив: завидовал Гектору в том, что тот более эрудирован и подвешен на язык; Проктору в том, что на него вешаются женщины; Багтасару в его власти; Тиберию в его утончённости; Джодоку в его даре; так здесь ещё и во всём замечательный Борей появился…

– Борей дурак, – в его груди клокочет ярость. Всё, на что он способен – это обозвать того, кого не способен одолеть, тем словом, которое обозначает его самого. Нет, Борей вовсе не дурак, а вот он сам дурак чистой воды, и он это знает. Знает, что всё, на что он способен: это наматывать на свои грязные кулаки кишки Вампов да кошмарить слабых людишек – ничего выдающегося в нём нет и не было от роду.

– А что если грохнуть этого дурака, чтобы не совался куда не следует? – я разговариваю с ним на его языке.

– Борея грохнуть, может, и несложно, но не в форме Маршала.

– Оставь эту задачу Багтасару…

– Не понимаю.

Ещё бы. Мозгов ведь не так много, как у меня.

– Гектор Блаукрафт ведь не нравится тебе так же, как Борей Рокс?

– И?

– А что если двух оленей одним ударом шлёпнуть? Скоро Металлическая Охота. На ней всегда столько “несчастных случаев” происходит, почему бы нам не добавить ещё один?

– Добавим? – его явно возбуждает одна только мысль о союзе со мной, особенно об опасном…

– Убьёшь Аурелию – подорвёшь дух сразу двух своих врагов: и её отца, и её любовника.

Он морщит носом:

– Аурелия ничего плохого мне не сделала.

– А разве тебе когда-то нужен был повод? – я начинаю опускать шлейки своего платья и наблюдаю за моментально вспыхнувшим взглядом похотливого ублюдка. – Убей её, чтобы удивить своим могуществом меня, – я оголяю грудь. – Как тебе такой повод?

Прежде чем он успел порвать на мне платье – как в прошлый раз, – я сама сбросила его. Неотёсанный зверь сразу же схватил меня целиком. Придавив к твёрдой деревянной кровати, наскочил на меня всем своим весом и стал с неадекватной силой трахать. Если бы я только знала, что одного раза, самого первого, было достаточно, что он уже зациклен на мне и без этого секса сделал бы ради моей лояльности всё что угодно, я бы в этот момент, конечно, не раздвигала перед ним ноги. Но я не знала о своей истинной власти над его разумом, поэтому теперь терпела это грязное животное, его мерзкие слюни на своём теле, его потоками изливающуюся сперму – мне пришлось выдержать целых два излияния, потому как он не отпустил после первого: лежал на мне час и, пока я пыталась столкнуть его с себя, мучил мой рот и грудь жестокими поцелуями, после чего начал следующий мучительный раунд, продлившийся на несколько часов дольше первого… Я едва успела убежать от третьего захода. Уже в своей ванной, отмываясь на рассвете от животной спермы, я со злобой убеждала себя в том, что это того стоило: один раз посношаться с вепрем, чтобы в конце концов, в самый подходящий момент, преподнести своё тело королевскому члену.

***

Аурелия не дура, она очень даже сообразительна – умнее даже Персефоны. Однако и у нашей мисс Сообразительность недавно появилась брешь в броне, имя которой Борей. Стоило только Скорчу сказать о том, что Борей попал на Металлическую Охоту, как она, даже не попытавшись проанализировать за уши притянутую ложь, бросилась туда, куда направил её Литий – прямиком к лаве. Я поджидала их здесь же, у обрыва – пряталась за иссохшим серым стволом древнего дерева, о чём Жарноваль, конечно, знал: стоило им примчаться, как он сразу же бросил взгляд на дерево, ища мою тень, и, убедившись в том, что я всё вижу, напитался уверенностью…

Резко развернувшись, Аурелия растерянным тоном обратилась к Скорчу:

– Не понимаю… Ты ведь сказал, что Борей здесь, но где же? – стоило ей посмотреть на Скорча, как она наверняка поняла его ложь, но что-то её отвлекло… Взметнув взгляд вверх, она вдруг выпалила: – Ах!.. – это был последний звук, сорвавшийся с её уст. Никогда не страдавший склонностью к промедлениям, Скорч столкнул её со скалы прямо в реку лавы… Я успела улыбнуться, прежде чем заметила причину предсмертного возгласа утонувшей: ложь оказалась правдой – Борей явился на Металлическую Охоту! Я поняла это слишком поздно – когда вопль, не способный принадлежать даже самому страшному зверю, только лишь монстру, сотряс пространство вблизи меня с мощью грома, способного разверзнуть бездну… Обернувшись, я увидела Маршала – он был гораздо страшнее, чем его описывали другие Вампирески, уже видевшие его. Дерево удачно скрыло меня от его взора, и он не заметил меня, всё своё внимание сосредоточив на Скорче…

Всё произошло за считанные секунды, даже не минуты: выпрыгнув на каменное плато, Маршал схватил Скорча и, подняв его, на весу стал рвать на куски! Первыми оторвались руки, дальше последовали ноги и голова!.. Обрубком руки Лития он пронзил литиевое сердце – вогнал обломок в туловище, которое отбросил в мою сторону: врезавшись в прячущее меня дерево, туловище оказалось нанизанным на сломанную ветку!..

У меня задрожали поджилки. Я в жизни не видела такой мощи!..

Я едва нашла в себе силы, чтобы в эту секунду не обрушиться на колени – ноги меня почти не держали от степени переживаемого ужаса, как вдруг… Маршал спрыгнул со скалы… Он прыгнул за ней… Прямо в лаву!..

***

Мои волосы стоят дыбом… Я вижу других Вампиресок – их всех притянул вопль Маршала… В пространстве второй раз звучит песнь Розалии: “Аха… Аха… Аха-ха-ха…”, – за которой следует резкий обрыв и глушащая тишина…

Я, Багтасар, Джодок, Рагнхильд, Проктор, Отталия и Йорун с напряжением стоим на каменном плато, на краю перед обрывом, за которым течёт лавинная река, и наблюдаем невообразимое: Маршал, громоподобно вопя и плавясь, через реку пробирается до берега, держа выше своей головы истлевшее и сохранившее лишь истончившуюся форму человеческого скелета фигуру – всё, что осталось от когда-то прекрасной Аурелии.

Первой подаёт ошарашенный голос Рагнхильд:

– Температура плавления теллура 449,8 °C.

Проктор утробным тоном замечает:

– Температура плавления циркония 1855 °C. Эта лава имеет температуру всего в 1000 °C. Он ещё может успеть выбраться…

Безудержный монстр действительно близок к берегу, и от его вопля хочется заткнуть уши – я не понимаю, вопит ли он от физической боли, или же причиной является подобие расплавленного скелета, которое он, не выпуская, несёт над своей головой…

– Гафний будет убит горем, – замечает Отталия.

– Её нельзя спасти? – недобрым тоном интересуется Багтасар, неожиданно обратившись к Йорун.

Опустив взгляд, старуха произносит сухим тоном:

– Я займусь останками. Позаботьтесь о Гафнии.

Останками… Значит, Аурелию не спасти. Кто бы сомневался… От неё только плавленная теллуровая фигурка и осталась – спасать нечего! Однако Маршал смог выйти из лавы на правый берег… Почти невредимым: сильно оплавился, но это не страшно – регенерация быстро воссоздаст его металл в здоровую форму… Он положил теллуровую статуэтку – какую-то игрушечно-кукольную и сжавшуюся – на землю вдали от потока лавы, и вдруг встал перед ней на колени, словно перед идолом…

Мой взгляд начал блуждать по разбросанным вблизи кускам того, что ещё несколько минут назад было Литием… Вот рука, а вот нога – всё покрылось металлическим инеем, означающим неподдельную металлическую смерть, после которой вернуться к жизни невозможно… Два трупа, вместо одного… Могло бы быть и три, если бы Цирконий оказался послабее…

– Он прыгнул за ней, – Рагнхильд говорит с придыханием, выдающим в её голосе глубокое и, по-моему, совершенно неуместное уважение. – Он прыгнул за ней в лаву…

Багтасар, бросив взгляд на оторванную голову Скорча, валяющуюся прямо у его ног, вдруг, глядя на неё, произносит: “Дурак”. После этого он резким движением ноги, без малейшего колебания, отправляет голову своего вернейшего слуги прямиком в лаву… То, с каким хладнокровием он это сделал, заставляет меня сжаться и вспомнить его красноречивое прозвище: Череполом… Он не знает… Никто из них не знает, что на самом деле всё это провернул не Литий, а я руками Лития…

Как только голова Скорча падает в лаву, Маршал, взревев над останками тела Аурелии, обращает свой взор в нашем направлении. Стоит ему только дёрнуться, и все мы, словно по щелчку, бросаемся врассыпную. Не остался стоять на месте даже Багтасар.

С этих пор Циркония Борея стали опасаться без исключения все обитатели Дворца. Потому как со смертью Аурелии больше не осталось того, кто мог хотя бы попытаться сдержать мощь Маршала. Я же выиграла… У меня всё получилось наилучшим образом: я уязвила семью Диандры, а значит, подорвала её психологическое состояние одним точным ударом. Осталось только добить – дождаться казни Борея за убийство одного из нас. И пусть придётся немного потерпеть – пока Маршал не перевернётся назад в Борея, – однако я никуда не спешу. Всё сложилось даже лучше, чем я рассчитывала… Даже лучше…