Вторая Ночь Розалии, по моим ощущениям, прошла для меня ещё сложнее, чем первая. Не понимаю, по какой причине возможно столь яркое различие между мной и другими обитателями Дворца: пока все чувствуют себя “обновлёнными” и “восстановившимися”, я ощущаю себя не менее как выжатым лимоном. Однако… В хорошем смысле. То есть, усталость эта расслабляющая, тянущаяся, словно сладкая карамель, и приятная, как после… Не знаю, как после чего…
Сегодня на редкость солнечный день – первый солнечный день за весь октябрь, – словно запоздалое бабье лето вдруг вспомнило о необходимости заглянуть в это мрачное королевство, в тёмном уголке которого я томлюсь пленницей… Томлюсь, но не отчаиваюсь – это важно.
С утра я хотела понежиться в скромной каменной купели, выдолбленной в полу собственной ванной комнаты, но всё ещё не разобралась, как подавать в неё воду. После тяжёлой ночи – меня действительно словно всю ночь напролёт давило и в итоге едва не расплющило тяжёлое одеяло, – меня безумно тянет помыться: от моего тела странно пахнет, хотя аромат кажется приятным… Должно быть, слуги надушили постельное бельё, и я, распарившись под одеялом в горячей от каминного огня комнате, вспотела…
Пока принимала прохладный душ, вспомнила о женских купелях, расположенных в южной части Дворца – мужские расположены в северном крыле. За всё время своего пребывания в этом месте я лишь трижды проходила мимо тех купелей, трижды туда заглядывала и трижды никого не заставала… Да и даже если застану – что с того? Моё тело по-металлически безупречно, плюс к этому я не из стеснительных натур: так почему бы и не устроить себе банный день, раз уж мне так хочется на пару часов распластаться в горячей воде?
Купели – одно из множеств обделённых вниманием укромных уголков Дворца. Дворец слишком огромен, обитает же в нём не так много живых душ: пара десятков Вампиресок и несколько сотен, ну или тысяч слуг. Вот и получается, что во Дворце, особенно на верхних его этажах, места больше, чем это необходимо, потому тут и там можно легко спрятаться, и никто тебя не найдёт, только если ты не играешь в прятки с Металлом… Однако стоит отдать должное здешней системе обслуживающего персонала: паутин, пыли, любого вида сора и беспорядка в пределах Дворца днём с огнём не сыщешь – всё незаметно и даже чрезмерно тихо поддерживается в идеальном порядке.
Как я и думала, в купелях оказалось пусто. Выдолбленные в полу каменные бассейны – большие и маленькие, – безостановочно переполняются горячими и прохладными водами: вода здесь постоянно циркулирует, излишки исчезают в стоках, так что в чистоте купелей не приходится сомневаться.
Раздевшись в специально предусмотренной для переодевания комнате перед входом в купели, я обмоталась в огромное чистое махровое полотенце, найденное здесь же, и уже спустя пару минут выбрала самую дальнюю купель, с бурлящей, горячей водой. Повесив полотенце на узорчатую ширму, закрывающую пространство купели от посторонних глаз, я собрала густые волны своих волос и заколола их на макушке, после чего, наконец, с блаженством сошла по каменным ступеням в горячую воду. Сев на предусмотренную под водой лавочку, я откинулась спиной на горячие камни и, распластавшись, с облегчением выдохнула… Роскошное место! И почему я раньше сюда не пришла?..
Расслабиться получается быстро: способствует стоящий в пространстве пар, звук капающей воды в фонтанах, созерцание огромного арочного витража с фантастическим сюжетом… Теперь я знаю, что красивые витражи Дворца – отчасти дело рук Тиберия Шакролина: Ванадий не только искусный садовник, но и одарённый скрипач, и витражист… Сюжеты его витражей всегда непростые, несущие тайные смыслы и запечатляющие историю самого Дворца… Когда-нибудь я хочу прочитать их все, но больше хочу, чтобы мне кто-нибудь помог понять в них то, что скрыто даже от металлического взора. В одном из дворцовых коридоров я видела витраж с прекрасной женской головой, отделённой от тела – что это за история?.. Однако в купелях витражи более созидательные: на них изображены цветущие сады с бабочками и птицами, напоминающими колибри – рассматриваешь и невольно очаровываешься, отдыхаешь душой… Правый угол витража подсвечен светом прозрачной клетки для светлячков – ещё одно изобретение Шакролина. Эти светлячки ночью действительно дают не меньше света, чем свечи. Оригинальные светильники, не поспоришь. Однако теперь я смотрю на них по-другому. Всё-то у светлячков в этих банках есть – и зелень для обильного питания, и противоположный пол для удовольствия, – однако за стекло никому из них не пробиться… Слишком непрозрачная аллегория. И всё равно: как прекрасно эти “живые” фонари светятся ночами – глаз не оторвать!
Я отвожу взгляд от живого светильника, чтобы вдруг не начать думать о собственном сиянии под своим стеклом. Закрываю глаза и сосредотачиваюсь на внутренних ощущениях, опускаюсь под воду до самой шеи и замираю… Давно мне не было так хорошо… И пусть чувствую себя странно, словно всю ночь провела в теле человека, безжалостно изнуряющего свои мышцы в спортивном зале… Кайф… Странный… Немного напрягающий… Но безусловный… Да, безусловный…
Услышав подозрительное шуршание воды справа, я поворачиваю свой взгляд в момент, когда ширма, отделяющая мою купель от соседней, начинает медленно двигаться. Прежде чем она отодвигается полностью, я, благодаря её узорчатым прорезям, знаю, кого именно увижу…
– Я думала, ты меня заметишь сразу, – Тофа неловко улыбается.
Её смуглая кожа словно сияет от капель… Всё-таки Металлы действительно гипнотизирующие существа. Жаль, что Тофа немного смущается своего немаленького веса: не до конца осознаёт красоту своего уникального типажа.
С Тофой я толком не общалась уже месяц – со дня моего несостоявшегося побега. Мы, конечно, порой пересекались, и всякий раз она старалась начать со мной разговор, но я всегда отворачивалась от этих попыток. Пока Борей свободно контактирует с Аурелией, а Кайя располагает к себе тех, кто сам к ней тянется – Тофу, Персефону, детей Джумарейо и даже Йорун с Реей, – я не желаю себя пересиливать: по-моему, они все повязаны – как выразился Борей “одна банда”, – а притворяться в своих чувствах мне претит, так что налаживать общение я не спешу…
– Здесь редко кто-то бывает, – продолжает скромные попытки Тофа.
– А ты любишь быть там, где никого нет, – отстранённо замечаю я.
– Прости…
– За что?
– Я знаю, что тебе не нравится здесь… Все знают… Мне жаль… Жаль, что тебе не нравится быть среди нас, жаль, что тебе не дают уйти… Но мы не плохие, не подумай…
– Вы все?
– Ну… Кхм…
Видя, что ей совсем уж тяжко, я проявляю милосердие:
– Это ведь не ты препятствуешь мне в моём желании уйти. Семью не выбирают.
– Так значит… Ты не злишься на меня?
– Нет, – я честна в своём ответе.
– Спасибо! Я так рада, что ты не держишь на меня зла, что понимаешь меня в сложившейся ситуации… Это ведь значит, что мы можем продолжать общаться так, как было до… – она запнулась, проглотив слова “до твоего несостоявшегося побега”.
– Да, можем.
В конце концов, почему нет? Не от скуки же мне здесь помирать – я вообще не собираюсь помирать, не дождутся! – а Тофа очень занимательный собеседник и знает многое… Плюс к этому, она наивнее Йорун, так что информацию вытянуть из неё будет куда проще. Впрочем, мой ей ответ не про корысть: да, я заинтересована отыскать способ бежать, но нет, подставлять чью бы то ни было доброту только ради достижения собственных целей я, конечно, не собираюсь. Притворяться подругой, за спиной плетя интриги; лукавить, улыбаясь в глаза; льстить на пустом месте, лишь бы втереться в доверие – всё это не про меня. Я выше подобных ухищрений. И к тому же я Металл – чтобы быть сильной, мне достаточно быть настоящей собой. Впрочем, думаю, что эта позиция даже не связана с моей металлической сутью – я такой была с человеческих лет.
– Уже второй из двух раз после Ночи Розалии ощущаю себя уставшей: словно моё тело, как мягкий лимон, выжато сильной рукой… У тебя так же?
Тофа смотрит на меня большими, заинтересованными и при этом непонимающими глазами:
– У меня подобных ощущений нет – никакого уставшего состояния. После Ночей Розалии я, наоборот, чувствую себя очень отдохнувшей: скорее всего, дело в том, что это единственная ночь в месяце, в которую я сплю и в итоге вдоволь высыпаюсь. Может быть, причина твоего состояния кроется в том, что Ночи Розалии для тебя непривычны? Хотя, если припомнить, всеми Металлами они с первого раза ощущались реабилитирующими… – она вдруг едва не ахает от новой теории: – А быть может, дело в том, что ты не употребляешь кровь?
– Борей и Кайя тогда почему чувствуют себя замечательно?
– Но они ведь уже пьют кровь, – эти слова она произносит почти смущённо, словно стыдясь за проявленную агрессию своей семьи, ведь моя семья вляпалась в это из-за них…
– Но они ведь употребляют животную кровь.
– И всё же, они пьют…
– Однако ведь между употреблением животной и человеческой кровью есть разница?
Плечи моей собеседницы поникают – её, очевидно, до неприличия теснит общая история и кровавые ошибки её семьи:
– Увы, разница есть. Человеческая кровь, она… Более питательная, если можно так выразиться.
– Ты не можешь контролировать жажду? Не можешь хотя бы переключиться с человеческой крови на животную?
– Это зависимость, Диандра. Увы, с неё не соскочить…
– Как ты начала?
– Меня укусил Вамп, когда я была человеком. В Металл Багтасар обратил меня вместе с Отталией – до того, как мы обе обратились в Вампов.
– То есть, сначала заразилась, потом обратилась в Рубидий, но в итоге от жажды не избавилась…
– Не избавилась, но стала держать её в узде: Вампирески, в отличие от Вампов, не отдают весь свой разум жажде крови – можно сказать, что у нас под эту слабость отведена отдельная комната в палатах нашего разума. Вампы же малоразумны: почти всё их существо сосредоточено на жажде вгрызться в человеческое горло. К тому же, они употребляют чрезмерно – могут выпить одного человека за раз, и даже больше… Нам же достаточно несколько бокалов в месяц.
Слушая Тофу, я наблюдаю за расположенным за её спиной, небольшим фонтаном – его вода только что перекрасилась с зелёного в кроваво-красный оттенок. Фонтаны с разноцветной водой – такая же местная декорация, как и живой огонь, то есть, почти вездесущая…
Мы ещё с час провели в тишине, сосредоточившись на медитативных состояниях, после чего Тофа пригласила меня погулять по саду. Так как планов на этот день я до сих пор не настроила, моё тело всё ещё пребывало в состоянии странной неги, а погода снаружи радовала запоздалым бабьим летом – освещение, будто уже вторая половина дня и даже близится вечер, – я согласилась.