Грейс

Тринадцать месяцев спустя

Я бросилась в объятия Уильяма, и он крепко обнял меня за талию, закружив в круге.

— Я сделала это!

— Да, сделала! Я так чертовски горжусь тобой, Грейс. — Он поставил меня на землю, сияя. — Или мне теперь называть тебя доктором Грейс?

Я прижалась лицом к его груди, смеясь.

— О, Боже, я не могу поверить, что это случилось.

Папа улыбнулся мне из-за плеча Уильяма.

— Я никогда в тебе не сомневался.

Я перешла из объятий своего парня в объятия отца, и он сжал меня также крепко.

— Твоя мама бы так гордилась тобой, Грейси, — прошептал он мне на ухо.

— Я знаю. — Ком в горле делал мой голос глуше, и я никогда ещё так остро не чувствовала её отсутствие, как в тот момент.

Оглядываясь и видя рядом с собой Уильяма, Эмбер, папу, бабушку, а также Мораг, Ангуса, Кэти и Стюарта, которые присутствовали, когда я защищала свою диссертацию и наконец получила степень доктора философии, я чувствовала, как болезненно ясно отсутствие мамы ударило меня.

Это было также тем единственным, что помогало мне пройти через всё это, даже когда я думала, что больше не смогу продолжать.

Я слишком много работала, чтобы упасть на последней ступеньке, и если бы она была рядом, то сказала бы мне продолжать, шептала бы, что я справлюсь, и я бы справилась.

Я действительно справилась.

Теперь я официально Леди Грейс Монтгомери-Браун, доктор философии, и могла бы использовать титул доктора, если бы захотела.

Но я не хотела.

Впервые за долгое время я почувствовала себя комфортно, используя титул Леди, так, как другие просто используют мисс или миссис. Я больше не прятала эту часть себя за занавесом, а последние тринадцать месяцев стали путешествием к самоосознанию, миру и счастью, которые были разбавлены множеством гнева и слёз.

Выходные, которые папа и я провели в Ковентри на похоронах Эрика, изменили многое между нами. Он спросил, согласна ли я снова пойти с ним на семейную терапию, и я согласилась. Нам ещё многое предстояло проработать, но его предстоящий развод с Кармен сблизил нас как никогда раньше.

Семь месяцев назад я пошла на ужин в Локсфорд-хаус с Уильямом. Он и папа отлично ладили, и Уильям стал часто присоединяться к нам — в основном для моральной поддержки, но также чтобы помочь Винсенту.

Оказывается, Винсент интересовался бухгалтерией. Это было то, чего я совсем не ожидала, хотя он всегда был немного помешан на цифрах. Я думала, что мой брат станет профессиональным игроком в видеоигры или чем-то подобным, но нет. Бухгалтерия.

Он даже собирался поговорить со Стюартом о возможности работы в их фирме.

На том семейном ужине в Локсфорд-хаусе был только папа, и он сообщил нам, что они с Кармен подали на развод. Всё было взаимно и мирно. После восемнадцати лет они, кажется, больше не любили друг друга так сильно, как я думала, и поскольку Винсент уже не был несовершеннолетним, это было лёгким разрывом. Что-то вроде того, что оба они хотели снова найти истинное счастье.

Мне было жаль — я знала, как это тяжело, но Винсент воспринял это спокойно. По его словам, они уже давно не были счастливы, и он знал, что это случится, как только ему исполнится восемнадцать. Папа снова начал встречаться, хоть и не всерьёз, и выглядел намного счастливее, чем за последние годы.

Не только моя семья залечила старые раны. После свадьбы Фрейи Ангус осознал, насколько ужасно он обращался с Кэти все эти годы, и решил исправить отношения с невесткой. Это был долгий процесс, и я не знала, смогут ли они когда-либо построить ту связь, которая у них могла бы быть, но они оказались гораздо ближе друг к другу, чем он когда-то думал. Теперь поездки в Шотландию больше не были обязанностью для семьи Гленрок — наоборот, все ждали их с нетерпением. И я тоже.

Эмбер съехала два месяца назад. Поскольку она никогда не платила за аренду, а только делила со мной счета за коммунальные услуги и продукты, она наконец накопила достаточно денег на первый взнос за свой собственный дом. Это всегда было целью, и мы провели бесчисленные часы, просматривая дома на продажу, пока Уильям не помог нам снизить планку с домов мечты до тех, которые реально вписывались в её бюджет.

Мы всё равно сортировали списки по цене — от самой высокой к самой низкой, на всякий случай. Искать дом было веселее, когда можно было смотреть на странные, дорогие особняки с ужасным интерьером.

Впервые в своей взрослой жизни я жила одна, и мне это даже нравилось. Было освобождающим иметь пространство, которое принадлежало только мне, и я всерьёз подумывала завести кота.

Мы с Уильямом обсуждали возможность жить вместе, но не спешили с этим. Он и так проводил у меня три-четыре ночи в неделю, а ему было удобно у родителей. Они ведь не теснились — у них было целое поместье, которое однажды унаследует Фрейя, и у него, по сути, была своя собственная часть дома.

Но это не мешало ему готовить на моей кухне.

Наши отношения вернули меня в светскую жизнь, которую я долгое время старательно игнорировала. Мой дом был как другой мир, далекий от всей этой блестящей и гламурной жизни высшего общества, полных светских мероприятий и свадеб. И, кажется, нам обоим нравилось возвращаться в уют моего маленького дома в тупике на окраине Оксли.

Сначала мы решили двигаться медленно и спокойно. Свидания, изучение друг друга, просто посмотреть, к чему всё придёт, и ни один из нас не мог назвать тот день или момент, когда наши отношения перешли от простых встреч к чему-то более серьёзному.

И нам это было не нужно.

Я знала лишь одно: пойти на риск и дать шанс этим отношениям было лучшим решением в моей жизни. Те семь дней в Шотландии были такими короткими по меркам жизни, но настолько интенсивными, что наши чувства росли с другой скоростью, и с тех пор мы проводили много времени с друзьями, вспоминая детство. И я открыла для себя множество воспоминаний, которые мой мозг давно спрятал.

Пустить его в свою жизнь — это было самое верное решение.

Я любила его. Целиком и полностью. Всем своим существом.

Когда-то я говорила, что не верю в родственные души, но если бы верила, то знала бы, что Уильям — моя. Я стала лучше, более прощающей и доброй благодаря его присутствию в моей жизни. И защитила докторскую только благодаря поддержке и любви, которую он и его семья мне так щедро дарили.

А бабушка... ну, она оставалась бабушкой. Она никогда не изменится, хотя наконец-то перешла с чёрной туши на коричневую и признала, что Марси — её спутница жизни.

«Подруга» звучало слишком по-детски, по её словам.

Не думала, что когда-нибудь пойду на Прайд вместе со своей бабушкой, это уж точно.

Мне просто нужно было убедить её оставить дома радужный топ в виде бикини до следующего раза.

Меня передавали из рук в руки, одаривая объятиями, поцелуями в щёку и поздравлениями. Я была на пике счастья, и прежде чем успела опомниться, меня уже усадили в машину и отвезли в паб праздновать.

Следующий час пролетел в водовороте шампанского и, как ни странно, шотов. Никогда бы не подумала, что увижу, как герцог и герцогиня Гленрок делают шоты вместе с моей бабушкой. И уж точно не ожидала, что бабушка будет слизывать соль с руки моего отца.

В этот момент я решила выйти на улицу, чтобы перевести дух. Внутри всё становилось слишком странным.

Уильям пошёл за мной, тихо посмеиваясь.

— Ты это видела, да? — спросила я, садясь на одну из скамей в саду. — Я не в каком-то адреналиновом угаре, и мне это не привиделось, верно?

Он сел рядом и обнял меня, покачав головой:

— Нет, мы действительно только что видели, как твоя бабушка лизала соль с руки твоего отца.

— Хорошо, — сказала я с облегчением. — Это всё было таким вихрем, что я уже начинала думать, что схожу с ума.

— Всё действительно произошло быстро. — Он прижал меня к себе. — Хочешь немного посидеть здесь?

— Пожалуйста, — ответила я, положив голову ему на плечо. — Не могу поверить, что я это сделала. Всё закончилось.

— Я так горжусь тобой, — мягко сказал он, поцеловав меня в макушку. — Ты так много трудилась для этого.

Не хочу хвастаться, но это действительно было так.

— Я немного потеряна, — призналась я. — Не знаю, что теперь делать. Это было моей жизнью так долго, а теперь у меня нет дел.

— Это не так, — возразил он. — У тебя есть предложение от университета работать в исследовательском отделе.

Я кивнула:

— И я думаю, что приму его, честно говоря. Знаю, что Лидсский университет пытался переманить меня, и зарплата там немного лучше, но не хочу переезжать. Это кажется таким хлопотным.

— К тому же, ты уже знаешь Кембридж и всех преподавателей. Лучше оставаться там, где тебе комфортно.

— Именно, — вздохнула я. — Но они же спросят меня, как меня называть.

— Просто используй свой новый титул в профессиональной сфере, — предложил он. — Ты уже думала об этом, и это логично.

— Наверное, так и стоит поступить, но это кажется таким сложным. Как, что, я — леди Грейс везде, кроме работы? Я никогда не научусь отзываться на имя доктора Монтгомери-Браун.

— Просто скажи всем называть тебя леди Кинкерк, чтобы сэкономить на бумажной волоките, — пошутил он.

Я откинулась и посмотрела на него:

— А почему бы и нет?

Уильям замер, и на его лице медленно появилась маленькая улыбка:

— Что?

— Почему бы и нет? — повторила я. — Я люблю тебя и никуда не собираюсь уходить.

Он просто смотрел на меня, улыбаясь.

— Если, конечно, ты не совсем это имел в виду, в таком случае забудь, — добавила я.

Он поднял руку и нежно взял меня за лицо:

— Я хотел посмотреть, как ты отреагируешь. Шесть месяцев назад, когда я пошутил об этом, ты послала меня к чёрту.

— Это похоже на меня, — рассмеялась я.

Он улыбнулся:

— Это не совсем так, как я представлял себе предложение, учитывая, что кольцо лежит под твоей кроватью, а не у меня в кармане.

— Что делает кольцо под моей кроватью? О, боже, ты собирался сделать предложение во время секса, да?

— Нет. На самом деле, я показывал кольцо Эмбер, а ты зашла, и мне пришлось его спрятать, так что...

Кто-то прочистил горло у двери паба, и мы оба посмотрели в ту сторону.

Там стояла Эмбер:

— Я, э-э, вот, — она подбежала к нам и протянула Уильяму маленькую коробочку. — Я украла его раньше. У меня было предчувствие насчёт сегодняшнего дня.

Я посмотрела на Уильяма, потом на неё:

— Не буду спрашивать.

Она покачала головой и убежала обратно к двери, а затем повернулась и подняла большие пальцы вверх, широко улыбаясь:

— Не переживай, никому не скажу.

Это совсем не внушило мне уверенности.

Уильям посмотрел на коробочку, а потом на меня:

— Похоже, я всё-таки сделаю это как положено.

Я не могла сдержать улыбку, которая расплылась на моём лице, когда Уильям встал передо мной на одно колено.

— Доктор Леди Грейс Монтгомери-Браун, — сказал он, пытаясь не рассмеяться.

Я прикусила нижнюю губу:

— Это просто нелепо.

Он кивнул:

— Я люблю тебя с того самого дня, как ты пролила на меня свой дешевый кофе, а я вынудил тебя дать мне свой номер, чтобы потом пригласить тебя в Шотландию в этой безумной затее избежать свидания по договорённости. Как видишь, это сработало для нас обоих.

Я не могла перестать улыбаться.

— Я сказал тогда, что женюсь на тебе, и теперь надеюсь, что ты докажешь мне, что я был прав. Грейс, ты — любовь всей моей жизни, и нет никого в этом мире, кто мог бы сравниться с тобой. Ты выйдешь за меня? — Он открыл коробочку, и я ахнула.

Я бы узнала этот грушевидный бриллиант где угодно.

— Это кольцо мамы, — прошептала я, прикрывая рот руками. — Как? Где?

Он улыбнулся:

— Месяц назад я обедал с твоим отцом и бабушкой. Я сказал им, что хочу сделать тебе предложение, и попросил их благословения. Они дали его, а вместе с ним — и кольцо твоей мамы, сказав, что хранили его на всякий случай. Я увидел его и понял, что оно идеально для тебя.

Слёзы навернулись мне на глаза.

— Я так сильно тебя люблю.

— Я знаю, дорогая, но ты всё ещё не ответила, а тут камень впивается мне в колено, так что не могла бы ты принять решение поскорее?

Я одновременно смеялась и плакала, кивнула, и мы оба встали. Он крепко обнял меня, так сильно, что мне стало трудно дышать.

И мне было всё равно.

Потому что я никогда в жизни не была так счастлива и не представляла, что когда-нибудь смогу быть счастливее.

— Видишь? — прошептал Уильям мне на ухо. — Я же говорил, что женюсь на тебе.

— О, да пошёл ты, — ответила я.

КОНЕЦ.