Уильям

Всё хорошее…

Воскресное утро настало, как обычно, слишком рано на мой взгляд. Особенно после вчерашнего вечера.

Я не помнил, когда в последний раз ложился спать после полуночи, не говоря уже о том, чтобы проводить время с кем-то. Всё, что я знал сейчас, — это то, что не хотел вставать с постели. Мне хотелось остаться здесь, с Грейс, уютно прижавшейся ко мне, с моими руками, обвивающими её, потому что встать означало начать день.

А начало дня означало наш последний полный день вместе.

Завтра в полдень она улетала домой. Погода успокоилась, и я знал, даже не взглянув в окно, что солнце медленно начинало таять огромные сугробы снаружи.

Но я не смел надеяться, что это задержит её рейс.

Я понимал, что она должна вернуться. У неё была целая жизнь за пределами того пузыря, в котором мы жили последнюю неделю. И я не мог удерживать её здесь дольше, чем она уже оставалась.

Но дома, в Оксли, всё было по-другому.

Я не собирался отпускать Грейс. Её вырвали из моей жизни, когда мы были детьми, и я не собирался позволить, чтобы то же самое произошло теперь, когда мы стали взрослыми. Что бы я ни чувствовал к ней, это было сильным и очень, очень реальным. Поэтому не готов был отпустить то, что могло бы быть, теперь, когда знал, насколько это хорошо.

Я бы свернул горы, чтобы Грейс осталась в моей жизни.

Но я не мог сказать, что это было бы просто дружбой. Этого было недостаточно. Не было ни единого шанса, что я смогу смотреть на неё так же, как на друга, и не вспоминать, как она стонала в мои губы и впивалась ногтями в мою спину.

Воспоминание о том, как её бёдра крепко обвивали мою талию, не давая мне двигаться, пока она таяла подо мной, будет преследовать меня до конца жизни.

Это не то, что можно просто забыть. Это запечатлелось так же ярко, как запах её волос, вкус её поцелуев, звук её смеха.

Я влип.

И не хотел думать о том, что будет дальше. Я хотел сосредоточиться на сегодняшнем дне, когда у нас был ещё один день вместе, прежде чем мы столкнёмся с реальностью. Где, по мнению большинства присутствующих, она была моей, а я её, и больше ничего не имело значения.

Здесь. Где я мог целовать её в любое время, когда захочу. Где мог держать её в своих объятиях, не вызывая вопросов. Где мы были просто Грейс и Уильям, и больше ничего не имело значения.

Она должна была это чувствовать. Должна была чувствовать что-то. Нет никакого способа, чтобы она не чувствовала. Если Грейс ощущала хотя бы половину того, что чувствовал я, она должна была понимать.

Она должна была знать, что я не собирался так просто отпускать её.

Между нами было что-то. Что-то особенное. Что-то, что я не мог спрятать под ковёр и игнорировать.

Если только она не была настолько упрямой, что всё ещё держалась за свою первоначальную позицию — никогда больше не видеться.

Чёрт.

Я не мог.

Я не мог не видеть её никогда больше.

— Перестань дёргаться, — пробормотала Грейс, немного поворачиваясь. — Ты меня беспокоишь.

Я сдержал смех.

— Извини. Я и не знал, что шевелюсь.

— Ну да, ну да. Ты уже целую вечность постукиваешь мне по ноге, — зевнула она, вытянув ноги, выгибая спину так, что её тело на мгновение отдалилось от меня. Она расслабилась с тихим стоном, а потом вырвалась из моих объятий и поднялась. — Сейчас я описаюсь.

— Тогда хорошо, что я вертелся, — рассмеялся я, перекатываясь на спину. Моя правая рука совершенно затекла, потому что она спала на ней всю ночь, и мне понадобилась целая минута тряски и покалывания, чтобы вернуть ей чувствительность.

— Не так уж и плохо! — сказала Грейс, закрывая за собой дверь ванной, совершенно обнажённая.

— Ты спала на ней!

— Это удобная подушка! — прокричала она в ответ.

Смеясь, я покачал головой и перевернулся, чтобы дотянуться до телефона. Но промахнулся, сбив его с тумбочки на пол. С тихим стоном я перекатился обратно, чтобы поднять его, и проверил время.

Десять.

Ну, я поспал больше, чем думал.

Это было не так уж плохо.

Я вытащил зарядку и разблокировал телефон, готовый очистить уведомления, но тут Грейс открыла дверь ванной, зевая. Я поднял взгляд, наблюдая, как она идёт по комнате, скользя взглядом по её обнажённому телу.

Она была совершенством.

— Что? — спросила она, заметив мой взгляд. — Ты пялишься.

— Ничего удивительного, — ответил я, медленно поднимая взгляд обратно к её глазам. — Посмотри на себя.

Её щёки порозовели, и Грейс прикрыла лицо одной рукой, прежде чем быстро метнулась к кровати.

— Заткнись. Который час? — спросила она, садясь рядом со мной и берясь за свой телефон. — Ох, похоже, я уже могу зарегистрироваться.

Я нахмурился, приподнимаясь.

— Не слишком ли рано?

Грейс пожала плечами, откатившись назад и смахнув по экрану. Её плечи напряглись, и я замер, когда она положила телефон на кровать.

— Что случилось?

— Мой рейс отменён, — тихо сказала она.

Надежда вспыхнула внутри меня.

— И они перебронировали меня на рейс сегодня днём.

Надежда не просто умерла — она была уничтожена.

— Что? Как они могли так сделать? — спросил я. — Они разве не должны поставить тебя на следующий рейс?

— Не знаю, — бросила она, вставая и направляясь к чемодану. — Я позвоню и разберусь, что происходит. Они не могут просто перенести рейс почти на сутки вперёд. — Она достала нижнее белье, затем надела джинсы и футболку, после чего снова взялась за телефон.

— На какое время они тебя поставили?

— На четыре тридцать, но хотя бы в Хитроу, — ответила она, прокручивая экран. — Боже, как это раздражает.

Я поднялся и тоже начал натягивать одежду, пока она набирала номер. Грейс включила громкую связь и поэтапно прошла через все пункты, пока не попала туда, куда нужно, и не встала в очередь на удержание.

Я обошёл кровать и прижал её к себе, поцеловав макушку.

— Я принесу тебе чай. Ты голодна?

Она покачала головой.

— Нет, есть не хочу, но от чая не откажусь.

— Хорошо. Скоро вернусь.

— Хорошо. — Она высвободилась из моих объятий и оглянулась. — Предполагаю, мне стоит начать собирать вещи, на всякий случай.

Я издал звук, который был чем-то средним между согласием и неудовольствием, взял телефон и натянул кроссовки. Пойти за чаем было чисто эгоистичным поступком. Мне не хотелось слушать, как она разговаривает по телефону с авиакомпанией. Быть может, это звучало глупо, но я только что подумал о том, что у нас был последний день вместе, а теперь этот день ушел.

Если ей была переназначена ранняя дата, то не было никакой возможности, что у них есть какие-то другие рейсы на завтра. Она улетит сегодня. Я чувствовал это.

Я фыркнул, заходя в кухню. К счастью, там было пусто. И я позволил себе погрузиться в свое плохое настроение, пока чайник кипел. Мне нужно было прочистить мозги, прежде чем вернуться в комнату, потому что мне придется отвезти ее в аэропорт скорее раньше, чем позже. Судя по морщине на ее лице, когда я ушел несколько минут назад, она уже была под стрессом.

Я не винил ее. Весь ее план был испорчен. И вот я, бурча и ворча, словно это был я, у которого были нарушены планы поездки.

Признавая, мне не хотелось ехать туда и обратно в аэропорт сегодня, но я это сделаю. Это больше неудобство для Грейс, чем для меня.

Я размешал ее чай со вздохом, положил ложку в раковину, а затем понес обе кружки из кухни к нашей комнате. К счастью, большинство моей семьи остановилось на другой стороне замка, а младшие двоюродные братья были ближе всего к моим комнатам. Судя по тому, насколько было тихо, они разошлись с вечеринки гораздо позже, чем мы с Грейс, и все еще спали.

Что делало нас довольно ленивыми, по правде говоря.

Я перехватил обе чашки одной рукой, чтобы открыть главную дверь, и голос Грейс просочился в гостиную.

— Больше нет ничего позднего?

Я замер.

Она вздохнула.

— Я не понимаю, как вы можете посадить меня на рейс почти за двадцать четыре часа… Я понимаю, что, но у меня назначена встреча во вторник, которую я не могу пропустить, так что это не работает для меня… Нет, я знаю, что вы сделали это, чтобы избежать юридических проблем, связанных с большими задержками, но это действительно неприемлемо. Не могли бы вы посадить меня на другую авиакомпанию завтра?.. Как это можно пропустить? Вы не можете оказать эту услугу, и я уверена, что кто-то может, и я определенно не буду за это платить… Нет, абсолютно нет… Хорошо, но как только я вернусь домой, я выброшу свою карту постоянного пассажира в мусорное ведро, потому что больше никогда не буду пользоваться вашей авиакомпанией. — Она отняла телефон от уха, нажала на экран и бросила его на кровать.

— И что теперь натворила бедняжка из службы поддержки клиентов? — спросил я.

Грейс нахмурилась.

— Они не могут изменить мой рейс. По-видимому, погода вызвала задержку множества рейсов, и эти пассажиры получили приоритет.

— Если это так важно, почему твой рейс отменен?

— Она не смогла дать мне ответ, просто сказала, что рейс не состоится, и они пытаются посадить людей на любые доступные рейсы. Для меня это либо сегодня в четыре тридцать дня, либо утром во вторник. Очевидно, что я предпочла бы вторник, но у меня есть встреча в университете, и я не могу ее перенести, так что у меня нет выбора.

Я протянул ей чашку чая.

— Во сколько нам нужно уезжать?

Она взяла кружку, глядя на меня с большой тоской в глазах.

— Тебе не нужно везти меня туда, Уильям. Я могу сесть на поезд из Данкри.

— Не будь глупой, — сказал я, сев на кровать рядом с ней и потянувшись к ее лицу, чтобы отодвинуть пламенные волосы от глаз. — Конечно, я тебя провожу.

— Это два часа туда, значит, тебе придется еще два часа ехать обратно. Я не собираюсь просить тебя сделать это, если ты не планировал этого сегодня.

— Ты не просишь меня. Я сам предлагаю и не приму отказа, — сказал я, убирая волосы за ее ухо и позволяя пальцам легко скользнуть по контуру ее щеки, улыбаясь мягко. — Это может быть два часа туда, Золушка, но это два часа, которые я проведу с тобой.

Ее губы слегка иронично изогнулись.

— А по пути обратно?

— Вероятно, я буду все время ругать себя за то, что я должен был сказать, но не сказал.

— Это самое понятное, что ты когда-либо говорил.

С улыбкой я ответил:

— Я знаю.

Грейс вздохнула и посмотрела в окно.

— Я надеялась, что у меня будет время еще раз пообщаться с твоим дедушкой, но, кажется, у меня этого нет. Мне нужно принять душ.

— Есть ли что-то, чем я могу помочь?

— О, нет, спасибо. — Грейс прижала кружку к себе, придерживая ее ближе. — Мне не нужно много упаковывать. Большую часть я уже сделала по ходу дела.

— Кроме одежды, которую ты оставила на полу прошлой ночью.

— Я думаю, что ты ответственен за этот беспорядок, а не я. — Она выпила свой чай. — Я хотела бы быть в аэропорту к двум с половиной. Сколько времени у нас остается?

Я перевернул ее телефон, чтобы посмотреть на время.

— Чуть больше часа.

— О, черт.

********

Большая часть пути до аэропорта прошла в молчании.

Я говорил себе, что это потому, что Грейс смотрела в окно и наслаждалась пейзажем, который она упустила неделю назад, потому что большую часть пути до замка Гленрока спала.

Теперь, с оставшимся снегом, это было похоже на зимнее чудо.

Я хотел, чтобы это было весеннее чудо, но нам не дано все.

Правда была в том, что я не хотел ничего говорить. Если бы сказал что-то, то был уверен, что сказал бы не то. Она была напряжена из-за поездки в аэропорт и уже решила, что ее не посадят на самолет после того, как она говорила с агентом по обслуживанию клиентов по телефону. Грейс уже зарегистрировалась, но все равно паниковала.

Ей не понравилось прощаться с моей семьей. Мои бабушка и дедушка, особенно мама, были грустными от ее раннего ухода. Мама пообещала, что они встретятся, когда вернутся в Оксли позднее на этой неделе, и я ничего не сказал, когда они прощались.

Не как папа прощался.

Или бабушка.

Даже дедушка, который поблагодарил ее за их беседу о истории в библиотеке и надеялся увидеть ее снова скоро.

Я тоже надеялся.

Я просто не мог поднять этот вопрос. Не сейчас. Я не мог поверить, что всего несколько часов назад думал о том, что не могу ее отпустить, а теперь везу ее в аэропорт.

Возможно, чтобы сделать именно это.

Знак к аэропорту Инвернесс напомнил нам взять следующий поворот налево с кольцевой развязки, и я это сделал, и здание предстало перед нами.

Грейс вздохнула.

— Похоже, мы здесь.

— Да. Хотя бы мы не застряли в пробке, — сказал я, указывая на поворот к парковке, где я мог ее высадить.

Она взглянула на меня.

— Тебе необязательно парковаться. Просто высади меня снаружи.

— Нет, я возьму твой чемодан. Ты же не будешь долго его сдавать, верно?

— У меня приоритет посадки, так что нет.

— Это был апгрейд, который ты выбила у агента по обслуживанию клиентов?

— Может быть, — улыбнулась Грейс, но ее улыбка быстро сменилась, когда я въехал на многоуровневую парковку. — Там место, в углу.

— Где? А, вижу. — Я осторожно проехал по парковке и припарковался, затем заглушил двигатель. — Ты уверена, что у тебя все?

Она кивнула.

— Если нет, я должна пообедать с твоей мамой, так что...

— Правильно. Конечно. Я возьму твой чемодан.

— Спасибо.

Я вышел из машины и закрыл дверь немного сильнее, чем намеревался, и к моменту, когда Грейс присоединилась ко мне у задней части грузовика, я уже достал ее чемодан и был готов идти.

Мы молча направились к терминалу. Чемодан Грейс гремел по неровному полу парковки и тротуару, и, несмотря на то, что зона высадки была очень оживлена, мы довольно быстро добрались до главного входа и вошли внутрь.

— Наверное, теперь ты рада, что я тебя не высадил снаружи, — пробормотал я.

— Это было безумие, — ответила она, протягивая руку за своим чемоданом. — Мне нужно сдать его.

— Контрольная точка безопасности на другой стороне терминала. Я провожу тебя туда.

— Тебе необязательно, — сказала она, ухватившись за ручку чемодана. — Я найду сама.

— Стоимость парковки одинакова, будь то десять минут или час.

— Хорошо.

На ее лице появилась улыбка, и она повернулась, занимая очередь для приоритетного багажа.

Я смотрел на ее спину. Мой живот крутило, в нем словно вился и сворачивался узел из нервов и грусти. Я сглотнул, когда она подошла к стойке и весело поздоровалась с сотрудником там.

Боже, как мне не хотелось прощаться.

Я не мог ее отпустить, не сказав ей... что-то. Любое слово.

Она быстро вернулась ко мне и заправила волосы за ухо.

— Готово. Где здесь безопасность? Ненавижу аэропорты, потому что постоянно приходится отстаивать гигантские очереди, чтобы попасть на посадку.

Я улыбнулся и обвил ее плечи рукой.

— Пойдем. Я провожу тебя.

— Хорошо. — Она прижалась ко мне, одной рукой удерживая сумку, а другой таща чемодан за собой. — Думаю, в Оксли будет теплее. Это плюс.

— Наверное, да. — Я посмеялся, потирая пальцем ее руку. — И солнечнее, тоже.

— Нет, вероятно будет дождь. Как обычно.

— Вот и безопасность, — сказал я через мгновение, останавливаясь перед огражденной зоной. Я убрал руку с ее плеча. — И вот, где мне нужно тебя оставить.

Грейс посмотрела на него, затем взглянула на меня.

— Думаю, да.

— Спасибо, что согласилась на этот безумный план, — улыбнулся я ей. — Даже если это оказалось немного более диким приключением, чем мы сначала думали.

— Если так можно выразиться, — сказала она, подавляя смех и снова доставая свой путевой кошелек с посадочным талоном и водительским удостоверением. — Я хорошо провела время, даже если это было немного безумно.

— Пожалуй ты наслаждалась только частями о истории.

— Черт. Ты меня поймал. — Ее улыбка блеснула в глазах. — Спасибо за то, что меня отвез.

Я ничего не ответил на это. Вместо этого обнял её и поцеловал в волосы. Грейс обвила руками мою талию и прижалась лицом к моей груди, крепко меня обнимая.

Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Ты должна бы…

— Мы же не определили, кто выиграл в бинго, — тихо сказала она, повернув голову в сторону.

Я наклонил голову, приближая свое лицо ближе к её.

— Кто, по твоему мнению, выиграл, Золушка?

— Я думаю, ты поймешь, что это ты. — Ее слова прозвучали почти шепотом.

Улыбка появилась на моих губах.

— Да?

— Очень уверена. — Грейс отклонила голову назад и, протянув руку, обвила мою шею, приглашая мои губы встретиться с её.

Этот поцелуй был самым сладким, который я когда-либо испытывал, и во мне вновь проросла надежда.

Что это не конец.

Что это, возможно, только начало чего-то.

— Ты будешь жалеть об этом, — тихо сказал я, поднимая руки, чтобы обнять её лицо. — Дай мне дюйм, и я возьму милю. Я думал, ты усвоила этот урок.

— По-видимому, нет.

— Хорошо. — Я снова поцеловал её, держа её лицо в своих руках, затем отошел, чтобы встретить её прекрасный взгляд. — Потому что я больше не отпущу тебя, Грейс.

— Я буквально уезжаю прямо сейчас, — ответила она.

— Я всё равно не отпускаю, — улыбнулся я ей. — Напиши мне, когда приземлишься и доберешься домой?

Она кивнула, и я поцеловал её еще раз, прежде чем мне пришлось отпустить её.

— Прощай, — сказала тихо Грейс, и на её лице промелькнула тень грусти.

— До скорой встречи, — пообещал я, когда она встала в очередь и исчезла среди всех остальных людей, стремящихся туда.

И я имел в виду каждое слово.

Скоро мы увидимся.