Грейс

Драмы свиданий

— Он засунул его мне в зад.

Я замерла, мои пальцы зависли над клавиатурой ноутбука. Потом медленно подняла взгляд от диссертации, над которой работала, к подруге, которая пристально на меня смотрела.

— Извини… Что?

Эмбер бросила ключи на кофейный столик и встретилась со мной взглядом.

— Он засунул свой член мне в задницу.

— Нет, нет, это я поняла, — ответила я, расслабив руки на клавиатуре. — Привет, кстати.

Она тяжело вздохнула и с силой бросилась на диван, чуть не опрокинув мою бутылку с водой, когда закидывала ноги на стол.

— Значит, свидание прошло не очень? — спросила я, мельком посмотрев на часы. — Хотя оно длилось всю ночь.

И при этом она была в той же одежде, в которой ушла шестнадцать часов назад.

Если бы взгляды могли убивать, Эмбер уже была бы за решеткой.

— Грейс!

— Что? Я просто спросила. — Я моргнула. — Кстати, ты закрыла входную дверь?

— Я недостаточно громко её хлопнула для тебя?

— Я не знала, услышала ли тебя миссис Йоханссон, которая живет через четыре дома, поэтому решила уточнить.

— Грейс! Ты же моя лучшая подруга. Ты не должна дать мне какой-то совет?

— Прости, Эмб. Я просто не уверена, что сказать на тему случайного попадания члена в задницу, кроме как предложить тебе немного вазелина, — честно ответила я. — Из всех моих неудач в свиданиях, такой казус у меня не случался.

Эмбер смотрела на меня, и она моргала так интенсивно, что одна из её накладных ресниц отклеилась и начала сползать с века.

— У тебя там… — Я легонько коснулась ногтем уголка своего глаза.

Она скривилась и сорвала ресницу.

— Так лучше?

— Не совсем. Теперь такое ощущение, что я разговариваю с полуптицей.

— Чёрт возьми. — Она аккуратно сняла вторую накладную ресницу, очевидно, наклеенную вчера, и бросила обе в пустую кружку на столе. — Теперь лучше?

— Я бы предпочла, чтобы ты выбросила их в мусорное ведро, а не в мою чайную кружку, но, полагаю, хуже не стало, — ответила я, вручную сохраняя своё эссе. — А как он смог засунуть его в твою задницу?

Эмбер моргнула.

— Я больше никогда не буду заниматься сексом в позе собаки.

Это многое объясняло.

— Аааа. Но всё равно, как они этого не замечают? Разве сопротивление не является очевидным признаком? Я имею в виду, что ситуация меняется от «влажно и готово» до…

— До ощущения, как будто пытаешься всунуть шар для боулинга в пуговичное отверстие?

— Описание немного более резкое, чем я предполагала, но, наверное, сойдет, — пожала я плечами и снова сохранила документ, чтобы убедиться, что всё в порядке, после чего отложила ноутбук на стол. — Полагаю, ты больше с ним не увидишься?

— Как ты догадалась?

— Не знаю. Время-то обеденное. Он настолько плох, если ты провела с ним столько времени?

— Мы вернулись к нему только в два ночи. Я пыталась позвонить тебе после ужасного секса из его ванной, чтобы ты меня забрала, но ты не ответила.

Я моргнула, глядя на неё.

— Да, Эмбер. Было четыре утра. Я делала то же самое, что и большинство нормальных людей в это время, — спала.

— Почему ты не перезвонила мне утром?

— Я перезвонила. Телефон был отключен.

Она порылась в своей сумке и вытащила телефон.

— Ах. Он разрядился.

— Думаю, у него не было зарядки, — задумчиво произнесла я, поднимаясь и беря кружку с её накладными ресницами. — Моя лежит рядом с диваном.

— Спасибо, — пропела она, потянувшись за зарядным проводом. — О, вот оно. Сейчас у меня появится семьдесят тысяч уведомлений.

— Я же говорила тебе отключить их в настройках. Ты почувствуешь себя гораздо свободнее без всего этого.

— Если бы только могла. Я бы пропустила половину работы. Почему я вообще решила работать в сфере социальных сетей?

Я прошла на кухню, включила чайник и крикнула через коридор:

— Потому что все остальные вакансии, которые тебя интересовали, требовали ежедневного ношения настоящей одежды.

— Аргх, — откликнулась Эмбер. — Теперь я вспомнила.

Я покачала головой и повернулась к чайнику, прихватив две кружки из шкафа. Я не любила пачкать их без необходимости, но не собиралась пить из той же чашки, в которую она кинула ресницы.

Очевидно, эти ресницы пережили нелегкую ночь.

— О нет. Он мне написал! Грейс! Помоги!

Я тяжело вздохнула.

Чайник достиг своего кипящего апогея, и щелчок кнопки, уведомляющий о его отключении, разнесся эхом по кухне. Я поспешно заварила две чашки чая, вернулась за упаковкой шоколадных печений, прижала её к боку и как можно быстрее побежала обратно.

— Что он написал? — спросила я, осторожно сбросив печенье на диван, прежде чем поставить кружки на стол.

— Спасибо за чудесную ночь, прости за всю эту ситуацию с попой, и что пришлось рано уйти на работу. Ты свободна в пятницу? Ужин в качестве извинений за мой счёт, — прочитала она. Эмбер медленно оторвала взгляд от экрана телефона и посмотрела на меня так серьезно, что если бы она задержала это выражение лица ещё немного, то превратилась бы в горгулью и улетела бы жить на стену дома моего отца.

— Ну, вот это поворот. — Я подтянула ноги на диван и прижала кружку к груди. — Что ты собираешься ответить?

— Чёрт возьми, не знаю, вот почему я и позвала тебя. Ты же у нас специалист по красивым словам. Вот и придумай.

Я фыркнула.

— Если ты считаешь, что у меня есть какие-то особенные способности, значит, ты явно не видела, сколько текста я сегодня удалила.

Эмбер тяжело вздохнула.

— Не могу поверить, что он написал. Я думала, всё кончено.

— Значит, ты явно оказалась лучшим любовником, чем он.

— Ну, я точно ничего случайно ему в задницу не засовывала.

— Звучит так, будто второе свидание могло бы быть идеальным моментом для мести, — подметила я.

Эмбер зажала переносицу пальцами, слегка покачав головой.

— Не могу поверить, что ты это сказала. Когда у меня вообще может появиться возможность засунуть что-то парню в задницу?

— Кроме мелочной мести? Когда найдёшь кого-то, кому это понравится, я полагаю.

— Почему я вообще живу с тобой?

— Потому что я не беру с тебя аренду? — предположила я, пряча свою ухмылку за кружкой.

Эмбер на секунду задумалась.

— Ты права. Ты лучшая подруга на свете.

Я посмотрела на неё исподлобья.

— Не смотри на меня так. У тебя же нет ипотеки, мой маленький человек с привилегиями.

Мой косой взгляд превратился в сердитый.

— Покупка дома — это самое малое, что мог сделать мой отец. Он ведь и так больше ничего для меня не делает, не так ли?

— Не знаю. Зато у тебя на письмах стоит красивый титул. Гораздо лучше, чем просто «мисс». Иногда я притворяюсь, что мы живем в «Аббатстве Даунтон», а я твоя горничная.

— И ты хочешь, чтобы я помогла тебе ответить этому неудачному кавалеру? Тот самый красивый титул, о котором ты говоришь, не особо помогает в моей личной жизни. Бабушка меня предупреждала.

Честно говоря, многие парни оказывались напуганными, когда узнавали, что я не просто Грейс Монтгомери-Браун, а леди Грейс Монтгомери-Браун.

Хотя какая разница. Мои отношения с отцом всегда были натянутыми, особенно после того, как он предал мою мать, когда мне было девять.

А именно — когда он обрюхатил свою любовницу и настоял на том, чтобы мать развелась с ним как можно скорее, ведь у неё должен был родиться мальчик. Тот самый ребёнок, о котором он всегда мечтал и которого моя мать «не смогла» ему подарить.

Как будто она могла контролировать пол ребенка.

Но это не помешало отцу пытаться втянуть меня в свою уютную новую семью с мачехой и сводным братом. Я ничего не имела против Винсента и не заботилась о том, что однажды он унаследует титул графа Локсфорда со всеми проблемами, которые с этим связаны. Однако меня раздражало показное поведение моей мачехи, которая демонстрировала свои отношения с отцом как до, так и после их стремительной свадьбы.

Как будто никто не знал, что он женился на ней только из-за беременности.

Не нужно говорить, что я проводила с ними только самое необходимое количество времени. Мы договорились ужинать раз в месяц, я навещала их на Рождество и изредка общалась с Винсентом. Но, честно говоря, трудно найти общий язык с семнадцатилетним парнем, чьи интересы в основном ограничиваются футболом и Fortnite.

По крайней мере, мне так кажется. Я не знаю, чем занимаются семнадцатилетние парни в свободное время и знать не хочу.

Нет, спасибо.

Наши бурные отношения с отцом только ухудшились после смерти моей матери, когда мне было пятнадцать. У меня не оставалось выбора, кроме как вернуться в родовое имение Локсфордов и жить с отцом и его новой счастливой семьёй. Это были худшие три года моей жизни. Моя кошмарная мачеха не просто пыталась занять место моей матери — она буквально старательно изображала её, как будто это было нормально. Отец же словно не понимал, что происходит.

Помню, как однажды буквально потащила его на совместную сессию психотерапии, где он, наконец, осознал, что его жена Кармен слишком далеко зашла и что мне не нужна новая мать. Я хотела вернуть свою родную, а не женщину, которая так или иначе участвовала в разрушении моей семьи.

Сильная депрессия, которую моя мать пережила после того, как её жизнь буквально развалилась, привела к тому, что она перестала заботиться о себе должным образом. Может быть, если бы этого всего не случилось, она бы заметила, что болеет, и врачи успели бы обнаружить рак на ранней стадии, чтобы спасти её жизнь.

Как я уже говорила.

Я не хочу утверждать, что Кармен каким-то образом причастна к смерти моей мамы, но она точно не была безгрешной. Впрочем, как и мой отец, но, по крайней мере, он позаботился о том, чтобы мама не беспокоилась о деньгах.

После нашего сеанса терапии мы прошли ещё несколько, и отец, наконец, понял, что жизнь в Локсфорде не приносила мне ничего хорошего. Он согласился оплачивать моё жильё во время учёбы в университете, и дистанция между мной и Кармен помогла немного наладить наши отношения.

Я никогда не полюблю эту женщину, но теперь её хотя бы можно было терпеть.

Проблемы начались после окончания университета. Я не хотела возвращаться в Локсфорд и была уверена, что Кармен тоже не хочет моего возвращения, поэтому мы пошли на компромисс.

Отец подарил мне деньги на покупку дома в пределах определённой суммы. Кармен не была в восторге от того, что он без малейших раздумий купил мне, надо сказать, очень неплохой дом, полностью упуская из виду тот факт, что её сыну, вероятно, никогда не придётся беспокоиться о покупке жилья, а я, в конце концов, получу всего лишь жалкие крохи от состояния моего отца после его смерти.

Это был, наверное, единственный раз, когда отец велел ей замолчать.

Взамен я обязалась приходить на ужин раз в месяц и стараться уговорить бабушку не «выносить мозг» Кармен каждый раз, когда они встречаются.

Так мы каким-то образом построили… ну, что-то вроде функционирующих отношений.

Хотя на самом деле — нет.

Тем не менее, я продолжала ходить на наши ежемесячные ужины и иногда делала вид, что пытаюсь убедить бабушку не быть такой стервой по отношению к Кармен. Не то чтобы Олив Браун хоть как-то заботили мнения двух людей, которые разорвали жизнь её дочери и внучки на части, даже если с того момента прошло уже почти двадцать лет. Бабушка умела держать обиду, как никто другой из тех, кого я знала.

Бабушка и моего отца не особо жаловала и не имела бы с ним абсолютно никаких дел, если бы не я. Но каждый раз, когда выдавалась возможность позлить Кармен, та не упускала её. Я пыталась объяснить бабушке, что теперь я взрослая и нет никакой необходимости поддерживать отношения с отцом, но она видела своим долгом убедиться, что я получу свою часть наследства.

Они с Кармен спорили уже целое десятилетие о том, какой должна быть моя доля наследства. Для моей мачехи мой дом был единственным, что я должна была получить, но бабушка придерживалась совершенно иного мнения. Иногда мне казалось, что Кармен даже не видела завещания отца.

А я знала, что мне причитается.

Если он умрёт первым, она будет вне себя от ярости. Я почти уверена, что именно так он и планировал — типично для него оставить мне разбираться самой.

Хотя, как однажды сказал мой отец:

— Винсенту-то алмазное колье ни к чему, верно?

Вопрос, конечно, был в том, что его будущей жене и, возможно, дочери оно бы пригодилось. Наверное, поэтому фамильные реликвии, которые он собирался передать мне, лежали где-то в сейфе, готовые перейти ко мне в ближайшие годы, чтобы избежать тех самых налогов на наследство, которые разорили так много аристократических семей за эти годы.

Не уверена, что Кармен вообще знала о существовании этих вещей.

Иногда я задумывалась о их браке.

Тихо.

Только с бабушкой.

После ежемесячных ужинов, когда у меня появлялся новый повод пожаловаться на Кармен.

Не могу сказать, что я ужасная стерва, честно. Просто немного. И только за её спиной. Не то чтобы это делало меня лучше, но по крайней мере я не врала.

Кроме того, я никогда не говорила ничего такого, что не могла бы сказать ей в лицо. Хотя бабушка наверняка сделала бы это первой.

— Ах, твоя бабушка, — с довольным вздохом произнесла Эмбер. — Она скоро к нам приедет? Я скучаю по её ростбифу.

Я рассмеялась, отставив чашку в сторону.

— Думаю, если я попрошу её после ужина с отцом, она с радостью приедет на наш ростбифный фестиваль злословия.

— Ростбифный фестиваль злословия звучит как рай, если честно.

Она не ошибалась.

— Когда у тебя ужин с отцом и демонами?

Я сдержала смех.

— Винсент не такой уж и плохой, если не считать, что он подросток.

— А Кармен?

— Ах, ты имеешь в виду племянницу Вельзевула?

Эмбер закрыла лицо руками, её плечи задрожали от смеха.

— Не понимаю, как ты сохраняешь серьёзное выражение лица на этих ужинах.

— Легко. Когда меня тянет на язвительный комментарий, я думаю о семейных реликвиях в банковском сейфе и о том, какое у неё будет лицо, когда она поймёт, что они принадлежат мне.

Эмбер медленно кивнула.

— Это точно помогает.

— М-м. В общем, ужин в эту пятницу, и, подозреваю, они захотят обсудить день рождения Винсента.

— Значит, они ничего не знают о том грандиозном пьянстве, которое он планирует устроить в Лондоне?

— Ни малейшего понятия, — ответила я, потянувшись за пачкой печенья. — Он как раз собирается сказать им, что не хочет того, что они планируют.

Эмбер прищурила глаза.

— Опять использует тебя как своего эмоционально поддерживающего питомца?

Эмбер усмехнулась.

— Удачи с этим. Уверена, твой идеальный, нормальный, неаристократический мужчина уже где-то рядом, готовый унести тебя на руках.

Я рассмеялась.

— Да, и он появится без какого-либо груза проблем и с семьей, которая не делит наследство на части.

Она хитро прищурилась.

— Звучит как сказка.

— Скорее, как чудо, — заметила я, отпивая чай. — Но я лучше рискну с обычным парнем, чем с очередным аристократическим беспорядком.

Эмбер подняла кружку, будто для тоста.

— За обычных парней без всяких титулов.

Я стукнула своей кружкой о ее.

— За будущее без драмы.