— Всё будет хорошо, ребята, — поцеловав супругу в лоб и коротко кивнув остальным, князь направился в сторону дожидавшегося его в центре лаборатории артефактора.

Ларионов находился рядом с двумя креслами, которые в свою очередь были расположены внутри огромного рунного круга, вычерченного прямо на белом бетонном полу серой краской с серебряной пылью. Орнамент по периметру необычного изображения, несомненно выведенный рукой скрупулёзного к деталям человека, стал переливаться в свете ламп, едва Черногвардейцев вошёл внутрь круга.

Князь же на это внимания особо не обращал — видел эту картину уже не единожды, да и мысли его наверняка были заняты сейчас совсем другим. Перебросившись парой фраз с учёными, стоявшими у стола с приборами, он взобрался на кресло и неспешно откинулся на его спинку, занимая почти горизонтальное положение.

Пока главный артефактор, явно волнуясь и даже немного нервничая, раздавал последние указания своим помощникам, в соседнем с князем кресле внезапно появилась фигура иномирного существа. Зеленокожий, с тёмными зрачками и слабо выраженным носом, ящер был раздет по пояс и доставлен сюда связанным по рукам и ногам. Вместе с ним в помещении тут же появились и засуетились два демона, принявшиеся освобождать зорканца от прежних оков и следом же пристёгивать его к специальным поручням из тёмного, отливающего синевой металла.

Несмотря на то, что иномирец был с завязанными глазами, он быстро ощутил изменение окружающей обстановки и попытался оказать сопротивление, с силой несколько раз дёрнувшись всем телом. Но демоны свою работу знали — конечности ящера, а затем и его туловище очень быстро оказались намертво прикованы к находившемуся под ним креслу толстыми цепями.

Закончив со всеми приготовлениями и отметив, что оба участника ритуала к его проведению готовы, Лев Платонович что-то негромко сказал князю и, получив, очевидно, разрешение на старт, принялся отдавать последние инструкции. Повинуясь этому, Черногвардейцев положил ладонь левой руки на грудь ящера и едва заметно кивнул. В следующий миг артефактор вышел за пределы выведенного на полу едва заметно сияющего рунным орнаментом круга, и ритуал начался. В воздухе повисла напряжённая, почти звенящая тишина.

В первые секунды, визуально ровным счётом ничего не происходило. Но затем всё очень быстро стало меняться. Руны по периметру круга вспыхнули, а после и вовсе остались гореть бледновато-зелёным светом, будто под поверхностью пола тлели изумрудные угли. Магическая энергия стала завихряться внутри круга и метаться по его внутреннему контуру, не выходя при этом за границы очерченной на полу крайней линии.

Несколько долгих мгновений, и тела обоих участников ритуала заметно напряглись, послышался сдавленный хрип и резкий вдох. Неожиданно стали доноситься странные щелчки, похожие на треск ломающихся сухих веток. Зорканец стал буквально извиваться в своём кресле, будто стараясь стряхнуть руку сидевшего сбоку человека. Но тщетно — удерживающие его цепи такой возможности пленнику не оставляли.

Черногвардейцеву же в этот момент тоже было явно не легко. Он стал морщиться от боли, что никак не могло остаться незамеченным для присутствовавших в помещении людей.

— Сделайте что-то… ему же больно! — воскликнула княгиня, повернув голову в сторону наблюдавших за процессом артефакторов.

— Это нормально, Алиса, — напряженно кивнул барон Аверин. — Будет немного больно и тяжело в моменте. У нас со Степаном, по крайней мере, всё было именно так.

Черногвардейцевой такое объяснение облегчения не принесло, но высказывать свои переживания вслух девушка всё же отказалась. Даже в тот момент, когда князь внезапно зарычал от боли, а его лицо вдруг резко покраснело, она сдержалась и продолжала оставаться на своём месте, прикусив губу и наблюдая за происходящим, впиваясь пальцами в обивку своего кресла.

Но в какой-то момент ситуация стала резко выходить из-под контроля. Тело князя затрясло, а затем и вовсе слегка подбросило, вследствие чего он оказался на ногах сбоку от своего кресла, явно пытаясь оторвать руку от груди ящера.

Из уст молодого мужчины едва слышно сыпалась ругань, ладонь его стала светиться изнутри бледно-изумрудным сиянием, а лицо настолько исказилось от испытываемой боли, что наблюдающие за ритуалом просто ужаснулись. Жилы на шее и висках князя набухли и посинели.

— Надо всё прекратить! — сорвалась с места княгиня, сделав порывистое движение вперёд.

— Стой! — подорвался следом за ней Степан.

Но преградил путь обеспокоенной девушке не он. Внезапно перед рванувшими к рунному кругу одарёнными, во всей своей боевой красе, прямо из воздуха возникла фигура архидемона. Вид Самаэля внушал решительную готовность к действию, не оставляя и малейших сомнений в том, что любой, кто двинется дальше, будет немедленно им атакован.

— Отошли все! — рыкнул гигантский демон, без лишних церемоний пресекая любые попытки людей вмешаться. — Войдёт кто внутрь, и это может убить его! Отошли, я сказал! — прорычал инфернальным басом Самаэль, следом более спокойно, но твёрдо и жёстко добавив: — Он справится.

* * *

Ощущать себя в кресле внутри рунного круга было немного волнительно и неловко. Обычно я сидел там, в стороне, где сейчас находились мои друзья, супруга и дядя. Все они были крайне напряжены и сидели молча, не переговариваясь даже друг с другом. Мне в какой-то мере было даже стыдно, что из-за меня им сейчас приходится здорово нервничать, находясь в состоянии неопределённости. Что будет дальше, никто не знал.

Что же касалось меня, то, как сказал ранее, я ощущал только лёгкое волнение. Никаких чрезвычайных ситуаций, потери дара или, например, смерти — я был твёрдо уверен, что смогу принять силу. И что она меня примет тоже.

Помимо прочих, в лаборатории присутствовал и Самаэль. Обсуждения на эту тему с ним не дали мне какой-то дополнительной уверенности, но и противником ритуала дед тоже выступать не стал. Единственное, в чём он оказался уверен, так это в том, что артефакт свою работу сделает. То бишь, изымет магическое ядро из тела Кхарма и переправит его внутрь меня. Самаэль был убеждён, что кольцу нет дела, к какой расе принадлежит разумный одарённый, выступающий в роли донора на этом ритуале. Главное, чтобы ядро прижиться смогло. А тут да, есть нюансы.

Не смогла как-то прояснить ситуацию с возможным будущим и Соня, с которой мы после принятия мною решения, как минимум пару суток, по несколько раз на дню, пытались медитировать вместе. Но новых приступов у девушки больше не случалось. Благо и старые, с неприемлемым для нас концом видения, провидицу тоже не тревожили. Хотя, признаться, я до последнего надеялся, что у неё выйдет «настроиться на волну» и хотя бы ещё разок заглянуть под покрывало будущей реальности.

Тем временем, бесы переместили в соседнее кресло нашего пленника. Любые моральные терзания на его счёт я себе запретил ещё в прошлый раз. Враг есть враг. Если его жизнь спасёт миллиарды других, то я готов платить эту цену. Если нет… то мироздание меня накажет. Возможно, уже даже сегодня.

— Всё готово, Алексей Михайлович, — донёсся сосредоточенный голос Льва Платоновича, прорвавшись сквозь бесконечный поток вертевшихся в моей голове мыслей.

На мне тут же сосредоточились взгляды буквально всех в лаборатории. В том числе и группы молодых учёных, волнение которых мог не заметить только слепец. Они переминались с ноги на ногу, бросая в мою сторону осторожные взгляды.

Будто на верную смерть отправляюсь… Тьфу ты. Бесят.

— Тогда начинаем, — откинувшись на подголовник, ответил я, пропуская мимо ушей какие-то наверняка гневные возгласы ящера.

Следом, бросив короткий взгляд на всё это время находившееся в руке кольцо, я надел его на средний палец левой руки и повернул голову в сторону Ларионова. Артефакт тем временем тут же стал тёплым, откликаясь на энергию в моём теле, и едва ощутимая от него вибрация побежала по пальцам.

Перевёл взгляд на сидевшего по соседству Кхарма: ящер к текущей минуте был пристёгнут ремнями к креслу, на глазах у него лежала плотная повязка, а сама голова также оказалась твёрдо зафиксирована ремнями. Поначалу он немного дёргался, проверяя на крепость свои путы, но затем, отметив бесполезность этих попыток, замер на месте с каменным выражением на своей зелёной морде. Разве что челюстные мускулы под кожей ритмично вздрагивали.

— Положите ему ладонь на грудь, Ваша Светлость. Да, вот сюда, — слегка подправив положение моей руки, произнёс учёный. — Дальше вам нужно сосредоточиться. Обычно артефакт всё делает сам, вам лишь остаётся принять силу. Но не убирайте руку, пока всё не закончится, — поспешно добавил Лев Платонович под конец, следом же покидая рунный круг, в котором стояли наши два кресла.

Короткий инструктаж закончился, мы с ящером остались наедине друг с другом. Оно и понятно — дальше всё зависит только от кольца и меня, артефакторы всю свою работу сделали. Я совершил глубокий вдох, пытаясь унять лёгкую дрожь в пальцах. Несмотря на всю уверенность и былое спокойствие, атмосфера всеобщего переживания зацепила и меня. Чёрт… этого мне не нужно. От этого надо скорее избавляться.

Кольцо действительно делало всё за меня. Едва я усилием воли отбросил все лишние мысли в сторону и вернулся в реальность, как почувствовал разгорающееся жжение под ладонью. Ведомый любопытством, я тут же уставился на руку и к своему удивлению заметил, что ту окутало ранее неведомое мне зелёное марево. Дымка исходила из груди ящера и медленно ползла вверх по моей руке, окутывая кожу лёгким холодком. Но ладонь… ладонь медленно стало припекать. А вместе с этим начинала гореть и сама конечность, только изнутри, будто туда через сосуды на пальцах вливалась горячая жидкость.

Но никакой жидкостью это, конечно же, не было. Просто магическое ядро не спешило покидать тело хозяина, прежде пуская вперёд небольшие протуберанцы жгучей энергии, под силой притяжения моего артефакта вырывающиеся из его поверхности.

Кхарм провёл очередную попытку вывернуться, сопровождая свои движения гневным криком, переходящим в рык. Но всё это было для меня фоновой картиной — куда ближе были свои, далеко не самые приятные ощущения. И если бы только на этом всё и закончилось… Но увы и ах!

Ладонь в какой-то момент стало жечь так, будто я её опустил в кастрюлю с кипящей водой! Лицо исказилось гримасой боли, губы сами собой растянулись в оскале, обнажая стиснутые зубы — жар казался нестерпимым! И самое главное, это чувство только усиливалось!

Твою мать! Да если бы я знал, что так будет! Что теперь делать-то⁈

Жар в какой-то момент усилился до такой степени, что я, более не сдерживаясь, буквально взвыл от боли. Теперь это была не кипящая вода… на ладонь словно лили раскалённое до жидкого состояния железо! А следом это ощущение стало передаваться и в кисть…

Естественно, я к этому мигу уже ни один раз пытался оторвать конечность от мерзкого ящера, но куда уж там! Мы будто приросли друг к другу! Пальцы намертво прилипли к его груди, и как бы я ни старался их от неё оторвать, ничего не помогало. Ладонь будто сплавилась с его кожей.

Что за чертовщина⁈ У моих товарищей такого точно не было!

Мельком отметил, как взволнованно обступили рунный круг, внутри которого проходил ритуал, присутствовавшие в помещении люди. Даже успел увидеть, как материализовался Самаэль, не позволяя учёным или моим друзьям как-то помешать процессу. Демон что-то прорычал своим инфернальным голосом, но разобрать слов вспыхивающей перепалки я не смог. Да и не до этого было…

А затем меня накрыло новой, полностью поглощающей разум болью! Наверное, после такого можно и рассудком двинуться…

Тело Кхарма выгнуло дугой, я и вовсе, незаметно для себя самого, давно стоял перед ним на ногах, не унимая отчаянных попыток оторвать руку от груди ящера. Зелёная дымка, уже полностью окутавшая моё тело, теперь проникла внутрь меня и более на себя внимание не отвлекала. Куда как жёстче действовало само ядро…

Чёрт! У меня будто не только кожа, а сами кости и жилы плавятся!

Хотя, вероятнее всего, это вспыхнули манатоки, пропуская через себя волну жара магического ядра ящера.

В момент, когда маленькое яркое зелёное солнышко, которое я увидел под своей ладонью, коснулось моей кожи, ноги у меня совсем подкосились. Так и упал на колени с задранной кверху рукой. Даже вполне возможно, на какой-то миг потерял сознание, но врезавшееся в плоть ядро тут же вернуло меня в чувство, ударив по мозгам будто обухом.

Помню, когда-то довелось мне спалить свои манатоки, пропустив через себя чрезмерное количество концентрированной энергии — тогда боль была по всему телу. Весь горел. Сейчас же всё иначе. Я уже фактически не чувствовал не только пальцев и ладони, но и всего, что пониже локтя. Ну как «не чувствовал»… там была только боль! А вот пошевелить конечностью возможности уже не было…

И самое паскудное, что эта боль медленно поднималась вверх по руке, неумолимо обжигая и оплавляя всё на своём пути. Было тошно представить, что совсем скоро я почувствую нестерпимый жар от ядра сначала в плече, а затем в груди и далее, вероятно, уже по всему телу. От такой мысли захотелось съёжиться и завыть… Горло сдавил спазм.

«Ляг на кресло!» — сквозь боль и туман в голове прорезался голос Самаэля.

Твою мать! Мне бы на ноги встать!

Захотелось схватить демона за грудки и сказать ему прямо в рожу пару добрых слов, чтобы не лез со своими советами, но эту мысль я отбросил в сторону. Как бесполезную.

«Ляг и сконцентрируйся» — донеслось вновь, сквозь нарастающий звон в ушах.

Ядро было уже в районе локтя, и меня в очередной раз передёрнуло от боли. Хотелось бить ногами о пол и одновременно рвать на голове волосы. Из груди вновь вырвался стон, который я усилием воли переменил на остервенелое рычание.

Последнее будто на мгновение придало сил! Пользуясь этим и собирая волю в кулак, я схватился свободной рукой за край своего кресла и резко поднялся на ноги. В этот момент с удивлением обнаружил, что моя левая рука уже не лежит на груди ящера, а свободно висит вдоль тела. Мысль о том, чтобы попытаться ею пошевелить, я отбросил сразу же — как бы там ни было, болевых ощущений хватало и без этих дел!

Подтянув себя к креслу, я кое-как взобрался на него боком и, кажется, попутно грязно-грязно выматерился. Вероятно, подобное произошло за эти минуты далеко не один раз…

Дурацкие мысли заполоняли голову, но их тут же выжигало калёным железом, и всё внимание вновь концентрировалось на медленно поднимающемся вверх по руке магическом ядре.

«Сконцентрируйся! Прими его!»

«Я щас тебя приму, с-сука! И сам всё прочувствуешь!» — в сердцах воскликнул я, но от очередной глупой мысли тут же отрёкся.

Впрочем, к совету всё же прислушался. Не потому что верил. Больше от отчаяния… Мысль о том, что боль, которую я сейчас чувствую в груди, распространится по всему телу, меня явно не прельщала.

Рыча и ругаясь, я прикрыл глаза и откинул голову на спинку кресла. Руку ниже плеча уже совсем не ощущал. Будто и не было её. Огонь тем временем подбирался к горлу… В груди стало тесно и жарко, будто внутри раздували кузнечные мехи.

Попытка сконцентрироваться на своей силе или хотя бы немного абстрагироваться от боли потерпела крах и с первого, и с десятого, и, наверное, даже с двадцатого раза. Но как ни странно, меня это больше подзадорило — за годы медитаций и владения своим даром, навык концентрироваться, уходить в себя для тренировок со своей стихией и силой развился настолько, что я, как и большинство одарённых этого мира, легко мог делать это и в бою, и в других стрессовых ситуациях. Маг, не сумевший освоить такие азы, не сможет воспользоваться во время схватки или иной смертельной опасности своими силами и попросту долго не проживёт.

Поэтому я рычал, матерился себе под нос и даже иногда извивался в кресле, но неизменно обращался внутрь себя, пытаясь сфокусироваться на знакомых ощущениях. И в конце концов мне это удалось! Мир вокруг словно отодвинулся, звуки приглушились, осталось лишь внутреннее пространство, наполненное избытком разных энергий.

Сначала призвал стихию, заставив завихриться вокруг себя небольшое облачко чёрного дыма. Я не открывал глаза чтобы убедиться в его появлении — чувствовал кружившуюся энергию собственным естеством. Словно едва ощутимая на коже мягкая шаль касалась лица и тела, паря внутри рунного круга, лаская и одновременно холодя.

Следом, отпустив тёмное облако в свободный танец, сконцентрировался на своей силе. Она мягко отозвалась приятным теплом на ладони правой руки. А затем невидимые для всего остального мира щупальца телекинеза потянулись к телу неподвижно лежавшего сбоку ящера. Я не пытался его сдвинуть или поднять, просто слегка обхватил за грудь и на миг замер. Показалось, что он не дышит.

Вмиг отпустив силу, я наконец обратился к своему таланту. Глаза по-прежнему были закрыты, но для того чтобы им воспользоваться, лично мне зрение было и не нужно. Сконцентрировав в следующий миг свои усилия на одном из датчиков, которые мои артефакторы присоединили к груди зорканца, я попытался его оторвать. Вышло без малейшего труда. И мне вновь не пришлось открывать глаза, чтобы в этом убедиться — я просто знал, что всё получилось. Маленький пластиковый корпус мягко шлёпнулся на пол где-то в стороне, запоздало подтверждая результат.

«Телекинез», скажет кто-то. Но нет. Это совершенно другая сила. Впрочем, совсем не новая для меня. Подобное я умел и раньше.

Пока занимался этими делами, распекавшее моё плечо ядро, казалось, зависло на месте. Даже боль немного стихла — жар по-прежнему меня не щадил, но он стал… менее агрессивным? Словно превратился из огненной струи в жар тлеющих углей.

Тут же пришла идея потянуться к нему. Не только своими мыслями — талантом. Обратив взор внутрь собственной груди, я отметил, как одновременно с попыткой прикоснуться к ядру, к нему тут же направилась зелёная дымка, ранее распространившаяся по моему телу. Едва это произошло, ядро тут же пришло в движение… Оно дрогнуло и медленно покатилось навстречу, словно железный шар к магниту.

Меня невольно передёрнуло. Признаться, даже наперёд сжался в ожидании очередной волны нестерпимой боли, но нет. Всё оказалось немного иначе. Нет, жгло, конечно… Но на фоне того ада, через который прошла моя рука, всё оказалось несколько менее трагичным. Боль стала глухой, фоновой, словно отдалённый рёв потухающего пожара.

То ли сам себе придумал и представил, то ли оно так и было, но наблюдая за этим процессом, я вдруг отметил, как в моей груди засветилось чёрно-бордовым светом второе ядро. Намного более крупное и внушительное, оно почти никак мною не ощущалось, словно срослось с телом и стало с ним одним целым. И в то же время оно было здесь, отдельно от всего остального, светилось и слегка мерцало, пульсируя в такт замедлившемуся сердцебиению.

Приглядевшись внутрь источника своей родной силы, я с удивлением отметил, как внутри него, сквозь черноту и бордово-алые вкрапления, где-то на краю, словно отдельным материком, светится ярко-зелёным светом небольшой островок. Если бы вместо ядра сейчас передо мной оказался обычный глобус, то размер такого вкрапления был бы примерно сопоставим, например, с половиной от всей Австралии. Похоже, он всегда там был.

С этого момента боль больше не ощущалась. Окружающий мир для меня не существовал вовсе. Не чувствовал больше и своё тело. Это был какой-то новый, недостижимый ранее опыт погружения в себя. Кажется, это можно считать погружением в астрал. Нет. Я это знал наверняка.

Повинуясь охватившей меня идее, я, недолго думая, вновь потянулся своим талантом к зависшему посередине груди ядру и тут же направил его к зелёному огоньку на поверхности своей основы. Две энергии, тёмная и зелёная, мягко соприкоснулись.

Последнее, что я помню, это яркую зелёную вспышку, а затем — всё. Сознание померкло, и я провалился в бездну, лишённую звуков и мыслей.