В обеденный перерыв в каптёрку заглянул Андрей Лосев, водитель третьей автоколонны.

– Чего тебе? – Галина что-то подсчитывала в толстой тетради с синей клеёнчатой обложкой.

– Мне б Елену Валерьевну. Поговорить, – забормотал мужчина. Высокий, белокурый, с широкой улыбкой, он умел держаться в мужском коллективе, да и женская часть автобазы на него с интересом поглядывала. Но как только в поле зрения молодца появлялась Борисова, дар речи сразу пропадал, превращаясь в невнятное мычание, глаза опускались в пол, а руки не могли найти себе места. Водители, видя, что их товарищ явно неравнодушен к коллеге из РММ, постоянно подшучивали и давали ценные проверенные советы:

– Да не мямли ты, Андрюха! Понапористее надо быть, посмелее. Пришёл, увидел, победил! Ты – завоеватель, викинг. Сказал, что сегодня идёшь её провожать, – и всё, встал и пошёл! Тут же в хате краны проверь, замки, полки, покажи, что руки у тебя из нужного места. Завтра она уже сама тебя после работы дожидаться будет, – уверенно подсказывал механик первой автоколонны Захар Самсонов. – Я со своей жинкой уже сорок лет душа в душу, а всё потому, что сразу показал себя хозяином, мужиком!

– Брось, Захар Данилыч, свою агитацию, – отмахивался в этих случаях автослесарь Юрка Лебедев. – Будто мы не знаем, что ты у бабки своей все сорок лет под каблуком просидел. С тобой же ни выпить, ни закусить. Семнадцать ноль-ноль – всё, баста, карапузики, робу на крючок и до дому. А что там, дома-то? На дачу тащиться спину рвать или полки эти чёртовы приколачивать? Жизнь проходит, а радости так и не увидишь в ней, за вознёй-то. Так что не слушай его, Андрюха! Баба – она для радости нужна, для того, чтоб в постели не мёрзнуть. И твоя задача – убедить её, что вдвоём греться – самое оно! Научно доказано, что женщина любит ушами, комплиментов побольше говори, она и растает. Могу подсказать парочку ходов.

Дружный мужской смех не заставил себя ждать. Тут же нашёлся ценный свидетель, вынесший на́ люди некоторые ораторские перлы Лебедева:

– Представляете, подходит наш Юраша развязной походочкой к диспетчеру Нюре Милоновой и нежным голосом произносит: «Не найдётся ли у вас закурить?» Та глаза вытаращила, губки дрожат: «Вы что? Я не курю!» А он ей: «Ну, в вашем возрасте сейчас многие курят…» Нюра покраснела, побледнела и в слёзы, а этот Цицерон доморощенный глазами хлопает, понять ничего не может. То есть мало того, что он у женщины закурить попросил, так ещё и возраст приплёл, невежа.

– Да, Юрец, с таким красноречием ты в своей постели уши-то отморозишь, – подвёл итог Самсонов.

И вот теперь, вспоминая советы и ошибки товарищей, Лосев мялся у порога.

– Заходи, Андрей, вон она, Борисова твоя, пристроилась в уголке и с умным видом смотрит в книгу. – Щербинина закончила свою бухгалтерию. – Общайтесь, а я пока в контору сбегаю, есть пара вопросов к ОТиЗу[24].

Лена подняла глаза на вошедшего:

– Что-то случилось?

– Да не то чтобы, – заговорил он. – Просто получается, что я в свой выходной на работу бесплатно вышел.

– Святой бороды… Как это? – Для профсоюза нарушение прав работника – серьёзный сигнал. – Ты присядь, Андрей, и спокойно расскажи, что произошло. Почему ты вышел в выходной? Был ли приказ или это личная просьба кого-то из должностных лиц? Сколько фактически отработано по времени и какие виды работ выполнялись? Давай с самого начала.

Лосев почесал в затылке.

– Ты мне столько вопросов тут назадавала, что я запутаться успел ещё до того, как рассказал. Ладно, слушай, как всё было, а выводы делай сама. На то ты и профсоюзная богиня в нашем мире атеизма.

В свои законные выходные Андрюха наметил сгонять на рыбалку. С ночёвкой, чтоб как положено встретить утреннюю зорьку, посидеть вдалеке от шума машин и пыльных улиц. С вечера пятницы он собрал всё необходимое снаряжение, поставил будильник, чтобы не проспать первую электричку, и в предвкушении доброго утра улёгся спать.

Бабушка когда-то говорила любимому внуку: «Хочешь рассмешить Бога, расскажи ему о своих планах». Именно так и получилось.

Проснулся он посреди ночи от странных звуков – где-то настойчиво капала вода. Пока прислушивался, вертел головой в разные стороны, в дверь начали колотить. Оказалось, что это соседи снизу с претензией, что он их топит. Мол, в ванной уже можно уток выпускать, а в кухне и коридоре – бумажные кораблики. Андрюха от большого ума включил свет, чтобы посмотреть, наконец, что же происходит, но тут что-то загудело, пыхнуло и электричество приказало долго жить. Пришлось воспользоваться аккумуляторным шахтёрским фонариком, благо он стоял тут же, на полу у двери.

Картина предстала перед его глазами весьма живописная: с потолка в ванной и кухне потоками лила вода, даже с лампочек она стекала весёлыми ручейками. Обои в коридоре намокли и вздулись пузырями, тяжёлые капли на полу постепенно разрастались до небольших луж.

Ясно было одно – в потопе лично Лосев не виноват, проблемы были у кого-то из соседей сверху.

Всем подъездом они выявляли местного Посейдона, которым оказался жилец квартиры на пятом этаже, благополучно уснувший, принимая ванну. Мужичок вернулся домой выпившим и решил совершить перед сном короткий заплыв. Жена, работница хлебокомбината, ушла в ночную смену, никто над душой не стоял, не кудахтал – благодать, да и только! Залез он в тёплую водичку с хвойным концентратом и задремал. Проснулся от того, что замёрз малость – вода остыла. Решил добавить тёпленькой, и опять глазки прикрыл. Результат посиделок – затопленный до первого этажа стояк и смежные с ним стены.

Уборка затянулась надолго, о рыбалке, конечно же, речи уже не шло. Теперь нужно было всё в квартире сушить, вызывать электриков и просить ЖЭК прислать штукатуров, чтоб привели его холостяцкое жилище в нормальное, человеческое, состояние.

В воскресенье мужчина продолжил разбирать завалы. Еду пришлось готовить на бабушкином примусе, а вот гладить брюки и рубашку – у соседей, не пострадавших от потопа. К одной из таких соседок и позвонили из автобазы.

Андрей, как, впрочем, и остальные жители подъезда, не имевшие заветного аппарата, оставляли на работе для экстренной связи номера своих соседей. До этого дня ему ни разу не довелось побеспокоить добродушную Аграфену Леонтьевну, поэтому, когда она позвала его к телефону, он немного удивился.

– Лосев, ты у нас ближе всех проживаешь к автобазе, поэтому тебе будет поручение, – затараторила в трубку диспетчер. – Возьмёшь «козлика»[25] и гони на турбазу «Восход». Там группа собирается для похода на Поднебесье, надо поспешить, потому что они в любой момент отчалят. Тебе нужно у них человечка забрать одного. Смежники звонили, слёзно просили нашей помощи, своего-то автопарка у них нет, а мужику срочняком на работу нужно, сломалось у них там что-то. Так что выручай!

– Кого забрать-то? – Андрюха окончательно попрощался с выходными.

– Есть там такой Репин, вот его. Захватишь и вези на разрез, на углепогрузочную станцию, там вас встретят.

– Ладно, раз надо, – мужчина пожал плечами, поблагодарил Аграфену Леонтьевну и отправился восвояси собираться на работу.

– Это в котором часу было? – уточнила Борисова.

– Так это, у меня ж путёвка есть, – засуетился Лосев и вытащил из кармана документ.

– Как выглядел этот Репин?

– Высокий такой, рыжий…

– Ты его привёз, высадил и всё? Не видел, с кем он там встречался?

– Кажется, я даже слишком много видел, – ухмыльнулся мужчина.

– Что именно? – напирала Лена.

– К нам навстречу вышла дамочка, симпатичная такая, постарше его будет, черноглазая, впереди – во! Буфера, – он жестом изобразил пышные женские формы.

– На себе не показывай, примета плохая, – рассмеялась Борисова. – Дальше!

– Они отошли немного от меня, и она ему на шею как кинется! И давай целоваться. Говорит, мол, на подмену её вызвали неожиданно, так что завтра с ночи и сразу на самолёт, к морю. Не могла последний день перед отпуском с ним не увидеться, начальства всё равно никого, настоящий рай. Я не стал дальше уши греть, поехал в автобазу. Машину поставил в бокс и до дома… Сегодня приехал и первым делом путёвку принёс начальнику колонны на отметку, а нарядчица в дыбы – не поставлю, говорит, на оплату. Приказа не было, в табеле отметок тоже. Получается, что зазря отработал.

Борисова помолчала, будто взвешивая каждое предложение из полученной информации.

– Вот что, Андрей, ты иди пока. Оставляй мне свою путёвку и не переживай, оплатят как миленькие! Отметки диспетчера есть, механик на линию выпустил, в журнал ты вписан. Всё, этого достаточно. А кто будет оплачивать – наши, смежники, хоть диспетчер из своего кармана – это уже не твоя забота.

– Спасибо. – Он снова потоптался у порога, а потом скороговоркой выпалил: – А может, сходим куда-нибудь вечером? В клуб железнодорожников кино хорошее привезли…

Она улыбнулась.

– Не всё сразу. Давай для начала с путевым листом разберёмся.

Одного звонка хватило, чтобы выяснить, кто из трёх автобазовских диспетчеров работал днём в воскресенье, а потом уже ниточка и потянулась. Через полчаса Борисова знала, что черноглазая красавица с буферами – маневровый диспетчер на станции погрузки и сортировки, а по совместительству лучшая подруга Нюры Милоновой. Взять Нюру на испуг – большого таланта и времени не надо, тем более что и проделать это получилось лично: диспетчеры работали по скользящему графику – два через два, и сегодня девушка как раз трудилась во вторую дневную смену, готовясь назавтра передохнуть, а потом заступить на дуплет – так назывались два подряд выхода в ночь.

– Ты понимаешь, что с твоей подачи образовался фактически левый рейс, который водителю могут не оплатить, а тебя и вовсе уволить? – строго поинтересовалась Лена, предъявляя Нюрочке путевой лист Лосева. – Я понимаю, что дружба – это прекрасно и жизненно нам всем необходима, но считаю, что смешивать личное и общественное…

– Что я там смешала? – возмутилась девушка. – Всё оформлено официально, вызов, согласование на отправку транспорта главный механик подписал. Просто табельщица в автоколонне много на себя берёт!

– Рассказывай, – Борисова уселась поудобнее.

Нюра Милонова и Роза Собурова познакомились на курсах кройки и шитья, организованных при одном из городских ДК. Несмотря на разницу в возрасте почти в восемь лет, женщины подружились. Они похаживали друг к другу в гости, если получалось, выбирались в кино или на выставки местных художников, обменивались книгами. Роза была замужем уже тринадцать лет, но детей они с мужем так и не завели, что-то там у неё было со здоровьем. Супруг возил её каждый год на курорты, оплачивал массажи и травяные сборы, но ничего не помогало. Постепенно они начали отдаляться, хоть и продолжали по старой привычке упорно ездить в отпуска на морское побережье.

Пару лет назад подруги побывали на отчётном концерте самодеятельного танцевального ансамбля «Сударушка», а в перерыве артисты предлагали зрителям потанцевать с ними прямо в фойе. Высокие колонны с завитушками, массивные люстры, мраморный пол… Обстановка была одновременно торжественной и романтичной, а танец так и настраивал на лирический лад.

Когда Розу пригласил покружиться в медленном танце один из артистов, высокий широкоплечий парень с золотистой чёлкой, она с радостью согласилась. Как только их руки соприкоснулись, электрические разряды буквально засверкали вокруг.

Их встречи держались в строжайшей тайне: муж Розы работал парторгом на шахте, с его связями молодой экскаваторщик мог попасть в весьма невыгодное положение. Да и самой женщине за аморальное поведение мало бы не показалось.

Со временем влюблённые решили, что им недостаточно общения в пустующих квартирах друзей Виктора и у него в отсутствие родителей. Оба работали посменно, и порой случалось, что смена Розы выпадала на выходные или праздники, а Репин в это время отдыхал. Тогда женщина и придумала, как им можно иногда встречаться вдали от посторонних глаз. Она обращалась к смежникам (к кому-то с разреза было боязно, могли возникнуть вопросы) и делала заявку на дежурную машину, якобы доставить на рабочее место электромонтёра для срочного ремонта оборудования. Водители без вопросов привозили человека на точку, а уезжал он вечером с железнодорожной бригадой на тепловозе. Проблема с путевым листом возникла впервые и буквально на пустом месте – из-за нарядчицы, которая, по сути, к этому не имела вообще никакого отношения.

Борисова внимательно выслушала перепуганную Нюру и пододвинула к себе телефонный аппарат, стоявший в центре стола помещения диспетчерской. Работница коммутатора сработала, как всегда, чётко, и скоро в трубке прозвучал мужской голос:

– Отдел уголовного розыска, младший лейтенант Денисов.

– Здравствуйте, я могу переговорить с Потаповым? – Лена улыбнулась, представив, что однажды так же без запинки, по-военному, будет рапортовать и её сын.

– Он на выезде. Что-нибудь передать?

– Да. У меня есть некоторые сведения, касающиеся алиби задержанного Репина.

– Насколько я знаю, Репина должны будут доставить из СИЗО к половине шестого вечера. Потапов будет на месте.

– Спасибо, я приеду, предупредите его, пожалуйста.

Она направилась к выходу, помахав в воздухе путевым листом Лосева. Нюра, проводив глазами профорга, облегчённо выдохнула.