Теперь ей был понятен смысл обезболивающего укола – отвлечение внимания пациента на себя. Боль в месте введения лекарства была такой ощутимой, что Лена на какое-то время забыла о причине своего появления в неврологическом отделении городской больницы.

– Святой бороды клок! – сморщившись, прошипела женщина.

– Вы что-то сказали? – наклонилась к ней девушка в ослепительно-белом халате и такой же шапочке, надвинутой до бровей.

– Спасибо, говорю, – проворчала Борисова, потирая пострадавшее место.

– Минут через пятнадцать станет намного легче, – заверила медсестра, – дежурный врач выписал направление на рентген, санитарочка вас проводит, а по результатам уже назначат лечение. Сейчас отдыхайте.

Девушка выпорхнула из палаты и бесшумно закрыла за собой дверь.

Лена уткнулась носом в подушку, боясь лишний раз пошевелиться. По сравнению с таким обезболиванием сорванная спина казалась просто лёгким недоразумением. Но постепенно дышать становилось легче, напряжение в мышцах спадало. Как и предсказывала медсестра, примерно через четверть часа пациентка уже могла занять более удобную позу, а потом с осторожностью сесть. Соседки по палате – три женщины пенсионного возраста – ушли на прогулку, самое время спокойно полежать в тишине. Но не тут-то было.

Практически сразу открылась дверь, и та же самая медсестра заглянула в палату:

– Вижу готовность лечиться дальше. Переобувайтесь, сейчас будет машина, вас и ещё троих человек отвезут в хирургию на рентген. Выходной, что ж поделаешь? Местный рентгенолог сегодня отдыхает.

Примерно через десять минут дребезжащий уазик, прозванный в народе «Таблеткой», с осторожностью покатил своих пассажиров к месту назначения.

Очередь перед рентген-кабинетом собралась не очень большая, человек шесть, но время всё равно тянулось долго – когда ты неважно себя чувствуешь, не хватает никакого терпения. Лена без конца поглядывала на часы и от скуки прислушивалась к разговорам медперсонала, шнырявшего по отделению.

– В ординаторской анестезиолог нашему дежурному говорил, что вчерашняя раненая в себя пришла, – санитарка в цветастом рабочем халате остановилась возле столика постовой медсестры. – Завтра вроде собираются её к нам переводить.

– Выкарабкалась, значит, это хорошо, – кивнула в ответ медсестра, поднимая голову от бумаг. – Если бы другая на её месте была, то повезло бы уж точно меньше.

Борисова навострила уши. Что это значит? «Раненая», «другая бы была», «повезло меньше»…

– Я через этот парк каждый день на работу хожу, – продолжала санитарка. – Конечно, я уже не девочка молоденькая, но всё равно страшновато. Может, псих какой появился? Как думаешь?

– Не знаю, тёть Маш, – девушка пожала плечиками, облачёнными в белый халат. – Милиция разберётся, мы же не знаем всех подробностей. И вообще, главврач сказал, чтобы все рты держали закрытыми и не сеяли панику. Лучше приготовь на всякий случай койку в «интенсивке», вдруг и вправду утром понадобится.

Пожилая женщина потопала в конец коридора, а медсестра снова погрузилась в свои бумажки. Лена подумывала пройти следом за санитаркой тётей Машей и порасспросить её, но тут дверь рентген-кабинета распахнулась и врач монотонным голосом произнёс:

– Борисова, заходите…

В свою палату она вернулась как раз вовремя: действие обезболивающего заканчивалось.

Едва Лена разместилась на койке, как снова вошла медсестра с металлическим лотком, в котором лежали шприцы.

– Доктор сказал, что с костями и связками всё в относительном порядке, так что будем ставить укольчики противовоспалительные, а с понедельника на физио походите, массаж, ЛФК. Поднимем на ноги, не переживайте. Повернитесь на живот.

Борисова выполнила распоряжение, заранее зажмурив глаза и стиснув зубы.

Как только стало немного легче, она вышла в коридор и добрела до стола постовой медсестры. Девушка, сверяясь с листками назначения, раскладывала таблетки для больных.

– Можно вопрос? – осторожно поинтересовалась Лена.

– Да, конечно. – Девушка продолжала своё занятие.

– Я на рентген сегодня ездила в хирургию, ну, вы знаете. Так вот, там сёстры между собой разговаривали, будто женщина к ним раненая поступила. Вроде бы как в парке нашем на неё напали. Вы не знаете подробностей?

– А вам зачем? – медсестра подняла глаза на любопытную пациентку.

– Хотелось узнать. Вдруг кто из знакомых пострадал? Или помощь какая нужна?

Девушка быстро стрельнула по сторонам подведёнными глазками и перешла на шёпот:

– Я не очень много знаю об этом, только то, что в пересменок девчонки говорили. Женщину поздно вечером привезли. С ножевым ранением. Документов при ней никаких, числится пока как неизвестная. Умерла бы на месте, её чудо спасло.

– Скорую вовремя вызвали? – уточнила Лена.

– И это тоже. Но тут и другое. У неё транспозиция органов, рентген показал. Она, хоть и крови много потеряла, справилась.

– А что такое транспозиция? – Борисова зацепилась за неизвестное слово.

– Ой, доктор идёт, – спохватилась медсестра и замолчала, как партизан.

Стало ясно, что больше никакой информации выудить не получится. Что ж, придётся воспользоваться другими источниками.

Возле телефона-автомата в санпропускнике тихо. Многие больные отпрашивались в выходные домой, поэтому звонить особо было некому. Вставив двухкопеечную монету в прорезь аппарата, Лена набрала на диске пять цифр. После нескольких длинных гудков раздался знакомый голос:

– Слушаю. Потапов.

– Лёша, здравствуй, это Борисова. Значит, я правильно посчитала, сегодня твоё дежурство. Извини, что беспокою, но у меня есть пара вопросов.

– Когда ты начинаешь задавать свои «па́ры», я очень сильно напрягаюсь. У меня до сих пор глаз дёргается при воспоминании о деле «Королевы Марго» и твоей роли в нём, а ты уже опять меня куда-то втянуть вознамерилась!

– Послушай, Алексей, я не собираюсь никуда тебя втягивать, даже наоборот. А что касается того дела… Согласись, мы с девчонками очень вам помогли! Твой начальник лично нам руки пожимал и, между прочим, удостоверения внештатных сотрудников милиции вручил!

– Ага, вам ручки жал, а мне шею мылил, – рассмеялся мужчина. – И предупредил, чтобы вашу тёплую компанию он больше ни разу на вверенной ему территории не видел. Ладно, поностальгировали малёха, и будет. Чего хотела-то? Только говори быстро и по делу, не занимай телефон.

Лена немного помялась, памятуя о том, как жёстко племянник её погибшего много лет назад возлюбленного отстаивает свои служебные границы. В прошлый раз ей довелось даже в КПЗ посидеть, а всё потому, что Алексей решил, будто она с подругами из-за застарелой вражды следствию палки в колёса вставляет. И сейчас он вряд ли обрадуется. Ну да делать нечего. Как говорится, сказал «А», говори и «Б»…

– Я тут случайно узнала, что в нашем парке…

– Так, стоп! – голос Потапова сразу сделался официальным и сухим. – Тебя это каким боком касается? Что опять задумала? Идёт следствие, это всё, что я могу сказать.

– Да погоди ты, не перебивай! Я ещё даже не спросила ни о чём, а ты сразу кипятишься. Выслушай сначала, а потом уже отчитывай меня. Просто мысль мелькнула… В парке, едва ли не самом оживлённом месте в городе… И никаких свидетелей? Ни алкашей на скамеечках? Ни парочек в кустах? А бабушки с внуками на вечерней прогулке?

– Прекрати сейчас же меня допрашивать! – вспылил опер. – Я тебе русским языком сказал – сиди тихо и не лезь не в своё дело! Ты где сейчас?

– Так получилось… В общем, я в больнице. Спина… – промямлила Борисова, не ожидая резкой перемены разговора.

– Ах, в больнице! – почему-то обрадовался собеседник. – Вот и чудненько! Поправляй здоровье и береги нервную систему, она, как известно, не восстанавливается. Сон, спокойствие и клизма – лучшее для организма! Заскочу на днях, принесу яблок и чего-нибудь почитать. Отбой!

В трубке раздались короткие гудки. Отключился. «Будет вам клизма, товарищ капитан!»