В такие вечера, как этот, Лена завидовала тем соседям, у которых не было телефона. Едва она вошла в квартиру, уставшая, злая от нескончаемой очереди в соседнем продуктовом, как услышала пронзительный звонок телефонного аппарата. Она заторопилась, споткнулась на пороге и, когда добралась до телефона, поняла, что несётся по квартире в одной туфле. «Наверное, Мишка», – мелькнула мысль. Писал сын нечасто, а вот звонил регулярно.

– Елена Валерьевна, добрый вечер, это Леся из больницы, помните? – раздался в трубке девичий голос.

– Конечно, рада слышать вас, Леся, – ответила Борисова, хотя в глубине души разочаровалась. Она надеялась на другой звонок.

– Вы просили позвонить, если будут какие-нибудь новости по нашей пациентке, Кире. Помните такую?

– Что вы всё «помните, помните», – притворно возмутилась женщина. – Вроде рановато мне ещё до склероза. Так что там с Кирой?

– Завотделением велел готовить выписной эпикриз на понедельник. Приходил молодой человек из милиции, говорит, что девушку опознали по фотографии по местному телевидению. Она приехала сюда к кому-то в гости, соседи узнали её, когда с дачи вернулись и посмотрели городские новости.

– Странно, а почему же те, к кому она приехала, не заявили о пропаже человека, не подали в розыск? – удивилась Лена.

– Таких подробностей со мной никто не обсуждал.

– Что ж, это хорошие новости, спасибо вам, Леся. Как ваши дела с Мишей? Продолжаете общаться?

– Да, – ответила она и замолчала. Даже не видя девушку, Лена понимала, что та немного смущена. – Я в отпуск иду через неделю, мы договорились, что поеду в Омск. К нему. Вы не будете против?

– А разве должна? – Ей почему-то взгрустнулось. Сын совсем вырос.

Женщины распрощались. Лена повесила трубку, но так и не успела снять туфлю, телефон снова зазвонил. Короткие звонки – межгород.

– Слушаю!

В трубке что-то шуршало, хрипело, а потом и вовсе замолкало. Наконец, после нескольких «алло» с разным уровнем децибелов, прорвался далёкий голос:

– Лена, это Ульяна Кузьмина, из Бочкарёвки. Я вас не слышу!

– Я тоже! – кричала в ответ Борисова и потом изо всех сил вслушивалась в звуки на той стороне провода.

Вдруг что-то щёлкнуло, и голос Ульяны зазвучал так, будто она находилась в соседней комнате.

– Мне нужна ваша помощь, слышите?

– Да, очень хорошо слышу вас. Что случилось? Что-то с Машенькой?

– Нет-нет, всё в порядке. Только вот я приехать не смогу в Междугорск, чтобы забрать личное дело Маши. У меня младшенький приболел. Вы не могли бы сделать это за меня и переслать документы почтой? Я звонила Екатерине Александровне, она готова помочь.

– Хорошо, мне не трудно. Только поделитесь со мной номером, по которому вы с классным руководителем связывались, чтобы я не терзала справочную.

– Конечно, записывайте. Екатерина Александровна мне и номер учительской дала, и номер вахты у себя в общежитии на всякий случай. Вы её фамилию помните?

– Ильенко, кажется. Правильно?

– Да-да, Ильенко. Спасибо вам огромное, Лена! За всё спасибо!

В очередной раз раздался треск, и звук пропал совсем. Борисова положила трубку. Эх, прощай, любимая польская помада! В суете женщина не нашла ручку и записала нужные номера на зеркале стержнем губной помады «Пани Валевска».

Наступила благословенная тишина. Борисова спокойно разулась, убрала обувь и перетащила хозяйственную сумку с продуктами из коридора на кухню.

Пушок тут же запрыгнул на стол и засунул голову внутрь ручной клади.

– Это ещё что такое? – возмутилась хозяйка и убрала наглого таможенника на пол. Но кот не сдавался, и процедуру пришлось повторить ещё трижды. Только когда в миске домашнего любимца появился кусок тушки минтая, он успокоился и занялся самым важным кошачьим делом – питанием.

Женщина разложила продукты, включила чайник, телевизор и ушла в ванную. Наконец-то можно выдохнуть и распланировать остаток вечера так, как хочется именно ей.

Вскоре она сидела в халате перед телевизором, с тюрбаном из полотенца на голове и пила любимый чай с жасмином. На часах почти половина восьмого, наверное, Ильенко уже вернулась с работы, нужно бы набрать её. Или подождать ещё часок? Нет, наверное, не стоит. Человек придёт с работы, захочет отдохнуть, а тут названивают все кому не лень. Что ж, придётся топать в коридор, подглядеть номер на зеркале. Надо будет потом переписать его в блокнот – мало ли, вдруг ещё пригодится?

Несколько оборотов диска, длинные гудки и голос – спокойный, даже деловитый:

– Общежитие!

– Будьте добры Ильенко Екатерину Александровну. Это по работе.

– Обождите, сейчас приглашу. – Трубка стукнула о крышку стола, слышались какие-то шорохи и приглушённые разговоры.

Наконец звонкий девичий голос сказал:

– Говорите, кто это?

– Екатерина Александровна, это Борисова, коллега погибшей Семёновой. Мне звонила Кузьмина, просила, чтобы я забрала в школе личное дело Машеньки. Говорила, что вы обещали своё содействие.

– Да, конечно, – так же звонко ответила Ильенко. – Завтра я заберу документы в приёмной и привезу к вам домой, если вы не против. Дадите адрес?

– Конечно, буду рада повидаться.

– Значит, договорились. До встречи! – Короткие гудки возвестили о том, что разговор окончен.

Лена тоже положила трубку телефона на рычаг. Она переписала номера с зеркала в блокнот и тщательно вытерла поверхность стекла.

Снова уселась на диван, сняла с головы влажное полотенце. Пушок тут же оказался рядом и уставился ей в лицо жёлтыми круглыми глазами.

– Какие у нас планы на вечер, дружок? – Женщина погладила шелковистую чёрную шёрстку, почесала любимца за ухом. Кот зажмурился и негромко замурчал.

А что ей планировать? Какую книжку прочесть перед сном? Так это и так понятно: библиотечный Теодор Драйзер лежит на журнальном столике с закладкой примерно в середине тома, соседствуя со свежим выпуском журнала «Человек и закон». Вот только к чтению она что-то охладела в последнее время. Как и к вязанию. Если так пойдёт дальше, то к осени можно остаться без джемпера и тёплых носков. Последнее, между прочим, станет актуально уже в середине августа – начнутся туманы, дожди, сырость и ещё целый месяц ждать до включения центрального отопления.

Может, не мудрствуя лукаво, просто улечься пораньше спать? Тоже не вариант. Во-первых, волосы ещё не высохли, а если она уснёт с мокрой головой, то завтра причёска будет напоминать библейский апокалипсис и её не уложишь уже ничем до следующего похода в душ. А во-вторых, время слишком раннее. Проснёшься потом посреди ночи и будешь дура дурой пялиться до рассвета в потолок, а на работе клевать носом.

– Что ж, коть, будем себя перенастраивать. От отечественных трагедий к американским. – Лена включила настольную лампу и попыталась сосредоточиться на судьбе Клайда Гриффитса[16].

Прочитать удалось всего несколько страниц. Опять звонок, теперь в дверь. Нехотя женщина отложила книгу.

– Привет, не спишь? – Соседка Ирина в симпатичном ситцевом халатике и шлёпанцах, как она любила говорить – «на быструю ногу», стояла на пороге. – К тебе можно? Не помешаю?

– Столько вопросов сразу, – засмеялась хозяйка. – Входи, мы тут с Пушком книжки почитываем.

– А я тебе другое чтиво принесла. – Соседка плюхнулась на краешек дивана и извлекла из кармана халата конверт. – Ты, как я постоянно замечаю, в почтовый ящик раз в неделю заглядываешь, только когда местная «Знамёнка» приходит или «Труд». А между прочим, бывает и такое, что тебе люди письма пишут.

– Да? И кто же мне пишет? – засмеялась Лена, догадываясь, впрочем, об отправителе. – Спасибо, Ириш, что забираешь почту, я и в самом деле забываю.

– Вот-вот, а ящик открытый. Или стащит кто-нибудь любопытный, или шпана местная подожжёт, случаев таких миллион.

– Ну, поджечь у нас побоятся, всё-таки опорный пункт милиции в доме, а спереть – да, ради импортной марки даже запросто.

Она аккуратно оторвала краешек конверта, чтобы извлечь содержимое. Николай Некрасов раз в месяц присылал ей либо письмо, либо открытку из какого-нибудь живописного местечка, а бывало, что и букет цветов – по-заграничному, с таксистом. Он не скрывал, что переписка с ней ему нравится, хотя письма эти были ни к чему не обязывающие, просто для поддержания общения. Конечно, ей было приятно, что мужчина его положения не забывает о токаре из маленького шахтёрского городка, но строить планы на будущее было бы глупо, несмотря на настоятельные увещевания Ирины.

– Расскажи, что пишет? – нетерпеливо поинтересовалась соседка.

– Как всегда, о погоде, посольских мероприятиях, моде, – пожала плечами Лена. – О чём ещё может мне написать человек, с которым нас год назад случайно свело убийство его любовницы? Мне вообще непонятно, зачем он до сих пор мне пишет.

Ирина посмотрела на подругу так, будто у той вместо головы выросла тыква.

– Ты чего, мать, совсем спятила там, в своей токарке? Да понравилась ты мужику! Прощупывает он тебя со всех сторон – на кругозор, сообразительность, чувство юмора…

– Политическую сознательность, – ехидно вставила Борисова.

– Поверь, и на это тоже, – спокойно согласилась соседка. – И ты по всем параметрам ему подходишь. Если не будешь дурой, то ещё и в Москву тебя торжественно проводим, а может, и куда подальше.

– В Магадан, – снова вставила Лена.

– Тьфу на тебя! – разозлилась Ирина. – Я ей про Фому, а она – про Ерёму! Магадан! Туда не провожают, а сопровождают, так что не каркай! Лучше напиши, что рада была письму и приглашаешь в гости.

– Делать ему нечего, как сюда в гости мотаться. Тут не Рио-де-Жанейро.

– Ты пригласи, с тебя не убудет. А там Рио, Монте-Карло, Иерусалим – всё равно. Ладно, побегу я до дому, хорошо с тобой, но больно нервно.

Лена посмотрела на подругу и расхохоталась.

– Почему это?

– Да потому, что каждый человек сам кузнец своего счастья. А в твоей кузнице куётся всякая… ну ты поняла, в общем. Всё, целую, пока!

Она испарилась из квартиры.

Если призадуматься, то в словах соседки была доля истины. «Каждый кузнец своего счастья»… Может, пора взять молот в руки?

Лена решительно подошла к телефону и набрала номер Табачникова. За это время она выучила его наизусть.

– Алло, – раздался в трубке спокойный голос. Женский.

– Здравствуйте, – нерешительно проговорила Борисова. Горло постепенно сдавливал спазм. – Можно услышать Дмитрия?

– Он сегодня дежурит в штабе ДНД. Передать что-нибудь ему? Представьтесь, я скажу, что вы звонили.

– Простите, а вы кто? – наконец решилась спросить Лена.

– Его жена. Так что мне передать мужу?

Резко бросив трубку, Лена прижала ладони к пылающим щекам. Чёрт! Жена! Как неудобно! Вот почему никогда не стоит звонить первой!

Она снова уселась на диван и уткнулась в книгу. Страницы мелькали одна за другой, но текст в голове совершенно не укладывался. Бросив это дело, женщина выключила свет и улеглась, укрывшись одеялом с головой. Практически сразу зазвонил телефон.

Чертыхаясь, Лена выбралась из-под одеяла и потопала к аппарату.

– Слушаю.

На том конце несколько секунд было тихо, а потом шаловливый голосок произнёс:

– Асисяй[17]! Асисяй, любовь!

– Время позднее, искупай свой «асисяй» и спать, а то мамка заругает, – рявкнула она в трубку и выдернула шнур телефона из сети.

На сегодня переговорный пункт был закрыт.