Гоша вошёл в квартиру Ксении и огляделся.

– А у тебя уютно, света много, а мебели мало. Сколько знаю людей, у всех просто мания какая-то заставлять свободное пространство столами, шкафами и полками. У моего дядьки жена на книгах помешана – скупает всё, что попадётся. В большой комнате целая стена под стеллаж обустроена. И сплошь собрания сочинений.

– Разве книги – это плохо? – поинтересовалась девушка. Она уже вовсю хозяйничала на кухне, разогревая чайник.

В ответ он пожал плечами.

– Конечно, если не вникать в суть, то это даже очень хорошо, просто замечательно. Но дело в том, что книги эти никто не читает. Стоят они корешок к корешку, только пыль собирают да вызывают восхищение гостей. А попробуй взять что-нибудь с полки, там такой вой поднимется! Мне всегда было интересно, зачем ей, кроме школьного «Букваря» ничего не читавшей, столько книг? Какой в этом прок, престиж? С ней ведь и поговорить-то не о чем, кругозора – ноль. Я ей как-то посоветовал приобрести собрание сочинений Ленина, мол, вождь мирового пролетариата хорошо раскрыл суть накопительства и буржуазного лоска. Обиделась. К ним я больше не вхож.

Он так и стоял посреди комнаты, пока Ксюша не вкатила в неё сервировочный столик на колёсиках.

– Присаживайся на диван, чего стоишь-то столбом? – рассмеялась она.

– Ух ты, как в иностранном кино! – восхитился Гоша.

– Это дедушка сам смастерил, – пояснила Ксения, разливая чай из пузатого заварника. – Бери сахар, печенье. Вот пирожки – правда, не знаю с чем, матушка меня балует периодически. Перекусим и будем браться за учёбу.

– Пирожки я люблю. – Потирая руки, парень взглянул на стол. Первый пирожок очень быстро исчез где-то внутри. – Извини, я что-то проголодался.

– Ешь-ешь. – Сама девушка едва пригубила чай из своей чашки. – Я пока приготовлю всё необходимое для занятий, а ты не стесняйся, уплетай мамочкину стряпню, иначе она заставит меня всё это съесть. Сжалься над несчастной девушкой, мечтающей сохранить стройную фигуру.

Пока она превращала обеденный стол-книжку в школьную парту, раскладывая на нём учебники, тетради, ручки, Гоша внимательно рассматривал её. «Нашла из-за чего переживать, – рассуждал он, проглатывая очередной пирожок, как оказалось, с капустой. – Такую фигурку ничем не испортишь. Даже в обычном домашнем платье не девушка – куколка. А наряди такую в свадебное платье? А в купальник?» Он вдруг застеснялся своих мыслей, покраснел и одним глотком допил чай.

– Готов? – Ксюша взглянула на него через плечо.

– Да, – всё ещё смущаясь, пробормотал Гоша.

– Тогда пересаживайся сюда, а я пока уберу следы нашего застолья.

Парень оглядел учебный уголок. Толстые тетрадки – скорее всего, лекции, которые Ксюша конспектировала в институте, – лежали стопочкой на краю. Тут же несколько учебников по алгебре и геометрии, задачники.

– Мне сказали, что, возможно, для целевиков при поступлении будет только одно испытание – математика. – Девушка подошла к нему так тихо, что он вздрогнул от её голоса. – Хотя думаю, что сочинение тоже поставят. А пока… Мы немного пробежимся по школьному курсу, потом я покажу тебе, чем нас стращали в институте. Конечно, такие задания вряд ли попадутся тебе на экзамене, но лучше, как говорится, перебдеть. Начнём?

Он кивнул и погрузился в голос Ксении, объяснявший что-то про алгебраические выражения, порядок действий, основные законы сложения и вычитания. Ещё со школы он терпеть не мог теорию, вот решать примеры и задачки – это да! И понимание сразу приходит, и интерес.

Наконец Ксюша предложила ему несколько примеров из задачника. Алгебраические дроби! Он обожал решать их в школе! И оказалось, совсем не забыл, как это делается.

– Молодец! – с некоторым восхищением и уважением в голосе произнесла Ксения, пробегая глазами решение. Или ему показалось? – Тогда попробуем кое-что посложнее… Может, поборемся с квадратными корнями? Как ты на это смотришь?

– С удовольствием, – рассмеялся он. Как это, оказывается, повышает самооценку, когда в тебе замечают не только твой острый язык и способность на спор выпить одним глотком бутылку пива, но и мозги.

Находиться в квартире Ксении и рядом с ней ему было приятно. То, как она наклоняется над его тетрадкой, как пахнут её духи, как звучит голос – всё это делало его немного, но счастливым. Единственное, что ему не нравилось, так это её нынешняя причёска. Зачем было так радикально менять внешность? Может быть, так она хотела привлечь к себе побольше внимания? Хотя вряд ли такая девушка, как Ксения, страдает от его отсутствия.

Девчонок у Гоши было много, не счесть, и он с удовольствием проводил с ними время. Их, собственно, и за девчонок-то никто не считал, больше за таких же друганов, как и парни. Да и вели они себя соответственно – глушили пиво и тянули сигареты едва ли не наравне, были не прочь вставить в разговоре крепкое словцо и в койку ложились, не ломаясь, с тем, кто предложит. В их компании это не считалось чем-то зазорным или из ряда вон выходящим. Все же свои!

В училище в основной массе тоже были далеко не паиньки. Те же, кто держался скромнее, в его поле зрения просто не попадали. Ну нравились ему оторвы, чего скрывать!

А потом он пришёл работать в РММ и увидел Ксюшу. Она тогда только появилась в кабинете Михалыча – золотоволосая, хрупкая, с огромными глазами и такой светлой улыбкой, что глаз не отвести. Гоша влюбился сразу и в тот же день попытался подкатить, проорав ей вслед:

– Эй, Ксюха, борщ варить умеешь? Я б от тарелочки не отказался!

Она даже не оглянулась, ухом не повела. Подняла выше свой курносый нос и гордо прошествовала мимо, будто он пустое место.

Чуть позже ему повезло познакомиться с ней поближе. И он впервые услышал, как Ксюша поёт, увидел, как она держится перед десятками глаз. В тот вечер они хорошо пообщались, он даже проводил её до дома, точнее, до квартиры, которую она снимала тогда.

Позже были несколько походов в кино, потом он навещал её дома после нападения в подъезде, оградил от выходок положившего на девушку глаз начальника производственного отдела объединения «Южсибуголь» товарища Андреева… Ему казалось, что они стали друзьями. Конечно, Ксюша всегда держалась чуть отстранённо, это и понятно. Они разные – по сути и по воспитанию. Но ему так хотелось, чтобы она увидела в нём человека, каким он стал благодаря знакомству с ней, – более уравновешенного, доброго, справедливого. Конечно, выходка с памятником сильно подпортила его репутацию в глазах коллег и Ксюши, но он обязательно это исправит. Что ж поделать, многолетняя дурь из головы не исчезает так быстро, как хотелось бы.

И теперь они вдвоём, рядом, так близко друг к другу, что его сердце готовится выскочить из груди. Её глаза сияют, губы улыбаются, рука касается его руки…

– По-моему, здесь ты немного поторопился с ответом, – услышал он голос девушки, едва пробивавшийся в уши. – Смотри, ты перепутал порядок действий во втором выражении. Помнишь, с чего мы начинаем решение? Сначала выполняем действия в скобках, потом умножение или деление и дальше по порядку.

– Я так и делал… Кажется… – растерялся Гоша.

– Смотри, здесь у нас двойные скобки. – Она села на стул рядом с ним и склонилась над его тетрадкой буквально голова к голове. – Ты в первых скобках решение выполнил и пошёл на умножение за ними, а нужно было продолжить здесь же. – Она забрала у него ручку, аккуратно перечеркнула запись и своей рукой написала несколько цифр над примером. – Вот это действие у нас будет первым, это вторым, вот это третьим, и только потом мы выходим за скобки. Попробуй сейчас решить.

Он повернулся в её сторону, и их глаза оказались в опасной близости. Мгновение – и губы соприкоснулись. Его руки обхватили её лицо, губы прижимались всё сильнее, и в какой-то момент он понял, что она ответила на его поцелуй. Но только на мгновение.

Девушка резко отстранилась от него.

– Прости, я не хотела… – начала было она.

– Ксюша, тебе не за что извиняться. Да и мне не за что. Я этого действительно хотел.

Она не дослушала. Резко вскочив, отошла к проёму, ведущему в коридор.

– Тебе сейчас лучше уйти, – голос дрожал, лицо побледнело. – Мы продолжим наши занятия в другой раз, я скажу когда.

– Но… – Он встал и сделал несколько шагов в её сторону.

– Пожалуйста, уходи, – повторила она. Казалось, что она вот-вот заплачет. А он вовсе не хотел быть причиной её слёз.

Молча, не глядя в сторону девушки, Гоша покинул квартиру. Потом ещё долго бродил вокруг дома, курил рядом на скамейке. К себе он вернулся уже после полуночи с разбитым сердцем и головной болью.