Лена резко проснулась от громкого стука в дверь. Никак не получалось сосредоточиться и понять – наяву ей послышался шум или это всё ещё продолжение тревожного сна. Она заставила себя открыть глаза и посмотреть на будильник, стоявший рядом с диваном на журнальном столике. Половина второго ночи!

– Святой бороды клок! – Женщина попыталась принять вертикальное положение. Она заснула всего полтора часа назад, всё пыталась выстроить завтрашний, точнее, теперь уже сегодняшний день: как встретится с Ульяной, о чём пойдёт их разговор, какова будет всё-таки дальнейшая судьба маленькой Маши… И вот, не успела хоть немного настроиться на отдых, как кому-то приспичило эти планы нарушить. Если это снова Петька из второго подъезда рыскает по дому в надежде опохмелиться, то ему не поздоровится!

Она накинула поверх ночной рубашки тонкий ситцевый халат и подошла к двери.

– Кто там?

– Открой, это я, Алексей.

Этого гостя Лена точно не ожидала увидеть у себя, да ещё в такое неподходящее для визитов время.

От яркого света в подъезде она зажмурилась, а потом всё-таки постаралась рассмотреть лицо ночного визитёра. Он выглядел расстроенным и даже немного растерянным.

– Можно я войду? – и, не дожидаясь ответа, шагнул в квартиру.

– Проходи. – Лена зевнула во весь рот и прикрыла ладонями лицо. – Я сейчас чайник поставлю.

Потапов сдвинул в сторону постель на диване, включил торшер и уселся на краешке. Спавший здесь же Пушок недовольно уставился круглыми жёлтыми глазами на незваного гостя. Выгнув спину дугой, кот от души потянулся и спрыгнул на пол. Раз хозяйка возится на кухне, значит, можно выпросить что-нибудь вкусненькое во внеурочное время.

Женщина не задавала никаких вопросов, пока ставила на журнальный столик чайные приборы и остатки яблочного пирога. Только потом, уже усевшись рядом с Алексеем, она посмотрела ему в лицо и поинтересовалась:

– Что-то случилось?

– Ты извини, что я в такое время, – виновато заговорил он, – просто хотелось с кем-то поговорить. У тебя не найдётся чего-нибудь покрепче чая?

– Наливка есть, в прошлом году из деревни привезла. Никак с девчонками бутылку не осилим, будешь? Она, правда, сладкая.

– Неси, в самый раз – ситуацию подсластить.

Она вытащила откуда-то из недр кухонного шкафчика пузатую бутылку из-под болгарского вина «Гымза», заполненную больше чем наполовину рубиновой жидкостью, и тонкостенный стакан с позолоченным ободком.

– Колбаски порезать? – поинтересовалась обыденно, как будто к ней каждую ночь шастали оперуполномоченные.

– Нет, не нужно, так сойдёт. – Алексей наполнил стакан почти до краёв. – А ты не присоединишься?

– У меня завтра трудный день, – покачала головой Лена. – Да и ты не увлекайся, наливочка у нас хитрая: сладко пьётся, да в ноги бьётся.

– Ничего, справлюсь. – Он в два глотка опорожнил стакан и налил ещё, в этот раз поменьше.

Она снова уставилась на него и повторила:

– Что случилось, Лёша? У тебя неприятности на работе?

Закинув в рот маленький кусочек пирога, он посмотрел прямо в глаза хозяйке дома.

– На работе всё идёт как надо, а вот вне её… Меня Ксюша бросила.

– Не может быть! – от такой новости Лена опешила. – Как?

– Без объяснения причин. Мы должны были вечером пойти в кино, завтра, вернее, уже сегодня, у меня выходной, думали, проведём его вдвоём. Я после работы несусь на всех парах с билетами в кармане, а она даже дверь не открыла. «Наши пути разошлись. Так бывает. Положи ключ под коврик». Всё. Я проторчал под дверью полночи, под окнами на скамейке сидел – никакой реакции. Было желание выбить дверь, еле сдержался. Она что-нибудь тебе говорила? Ведь должно же было что-то произойти!

Мужчина стукнул кулаком по столику и опрокинул в рот наливку.

– Вот что я скажу тебе, Алексей, – Лена положила руку ему на плечо. – Иди-ка в Мишкину комнату и ложись спать, утро вечера мудренее, завтра всё выяснится. И Ксения остынет, и ты на всё происходящее посмотришь другими глазами. Да, пойдёшь умываться, сотри со щеки губную помаду.

– Что? – таким удивлённым видеть его ещё не приходилось.

Он ощупал руками лицо, потом неуверенно поднялся на ноги и прошёл в коридор, где висело большое зеркало. Щёлкнул выключатель.

– Твою ж мать! – раздался возглас. Потом Алексей заглянул в комнату. Лена сидела всё так же, сложив руки замком на коленях, и спокойно смотрела на него.

– Неожиданно, правда? – без тени ехидства произнесла она.

– Это всё не то! Кира… она не специально… – он пытался что-то объяснить, но путался в словах. Наливка делала своё дело.

– Перестань кричать, соседей перебудишь, будут потом сплетничать, что Борисова по ночам в квартиру пьяных мужиков таскает. Присядь и объясни толком, при чём тут Кира и что «она не специально»?

Лёшка, натерев щёку до алого цвета, вернулся на диван и снова взялся за бутылку, но Лена отобрала коварный напиток и поставила его на пол.

– Рассказывай! – потребовала практически приказным тоном.

Он помолчал, будто собираясь с мыслями, а потом нахмурился и заговорил:

– Понимаешь, наш судмедэксперт, как бы это странно ни звучало, фанат психологии. Когда произошёл этот случай с Кирой, выяснилось, что у неё провалы в памяти, Петрович, тёзка мой, посоветовал свозить её на то место, где всё случилось. Целую лекцию прочитал. «Мозг человека невероятно сложная субстанция, и неизвестно, как он поведёт себя в той или иной ситуации. Амнезия в данном случае – реакция на стресс. Если девушка снова окажется в том месте, где с ней случилось несчастье, вполне вероятно, что она выдаст реакцию, которая запустит работу памяти». В общем, говорил долго и занудно. Я подумал, почему нет? В больницу приходил несколько раз, поговорил с ней, с лечащим врачом, возражений не последовало. Вот вчера решился свозить её в парк. Понимаешь, мы пробыли там минут пятнадцать, не больше!

– Знаю по опыту, чтобы поцеловать девушку, и меньше времени уходит, – всё-таки вставила шпильку Лена.

– Да не целовал я её! – возмутился Алексей, но, увидев недоверчивое лицо Борисовой, решил уточнить: – Это она меня поцеловала. Я даже не ожидал! Стоим в этих чёртовых зарослях, я ей что-то показываю, говорю, а она с меня глаз не сводит. И вдруг – поцеловала. Я её в сторону отодвинул, говорю, мол, не нужно этого делать, я от чистого сердца помогаю, да и девушка у меня есть замечательная. Кира расплакалась, начала извиняться за свой порыв, и я увёз её обратно в больницу. Потом помчался за билетами в кино и к Ксюше. А она…

– Понятно, – улыбнулась Лена. – Скорее всего, в самый неподходящий момент там проходил кто-то из знакомых нашей Ксении либо даже она сама. Чьим-то рассказам и домыслам она вряд ли поверила бы, а вот своим глазам – дело другое… Кстати, на запросы по Кире ответили?

– Пока ничего нового, ждём ещё один аэропорт. И на телевидении местном несколько раз фотографию показали. Тоже глухо.

– Что ты хочешь? Дачный сезон, люди уехали за город. Начнётся рабочая неделя, народ потянется в город, к телевизору, глядишь, и появятся новости.

– Лен… Очень тебя прошу, поговори с Ксюшей…

– Знаешь, я не посол мира Саманта Смит[13], так что вряд ли меня кто-то слушать будет. Ладно, Лёша, иди-ка ты спать. Оставим проблемы на завтра. Всё наладится, вот увидишь.

– Тогда ещё момент… Смени замок на входной двери. Его пальцем открыть можно. Я глянул по привычке…

Она проводила ночного гостя в комнату сына, где стояла застеленная чистым постельным бельём кровать, и закрыла за ним дверь.

Ещё несколько минут ушло на ликвидацию следов застолья, и вот наконец она смогла снова вытянуться на любимом диванчике. «Мрря», – раздалось через несколько секунд. Пушок, свернувшись калачиком, устроился в ногах.

Короткая летняя ночь двигалась к своему завершению…

Телефон зазвонил около десяти часов утра. Лена, проснувшись часа за полтора до этого, обнаружила, что Алексей ушёл. Кровать, на которой он ночевал, была по-армейски заправлена, чайник на плите холодный. Надо же, она даже не проснулась ни от шагов по квартире, ни от звука английского дверного замка. «Профессионал, святой бороды клок», – усмехнулась про себя. И вот теперь телефон.

– Слушаю, – прижала трубку к уху.

– Здравствуйте, – звонкий женский голос перекрывал помехи на линии, – мне ваш номер из райкома передали, сказали, чтобы я с вами обязательно связалась, как приеду в Междугорск. Я Ульяна Кузьмина, сестра Лизы Семёновой.

– Очень хорошо, что вы мне позвонили, – обрадовалась Борисова, – я возглавляю профком в автобазе, где Лиза работала. Нам бы увидеться с вами как можно скорее, вопросы нужно обсудить и организационные, и бумажные. Может быть, вы ко мне приедете? Запишите адрес.

– Нет, – после секундного раздумья ответила Кузьмина, – приезжайте лучше вы на квартиру к Лизе. Мне вещи надо разобрать и документы. Там и пообщаемся.

– Хорошо. Через час я буду на месте.

Кузьмина оказалась просто красавицей – высокая, статная, с толстой русой косой, уложенной пучком на затылке. Серые глаза с длинными чёрными ресницами и брови вразлёт дополняли картину. Вот уж язык не повернётся сказать о такой – деревня.

Женщина аккуратно, по стопочкам, разбирала документы, письма, какие-то бумаги. За этим занятием её и застала пришедшая в квартиру Елизаветы Борисова. Соседка проводила гостью в комнату и тихо скрылась за своей дверью.

– Здравствуйте, Ульяна Ивановна, моя фамилия Борисова, это я вас разыскивала.

– Проходите, присаживайтесь, – она махнула рукой в сторону узкой кровати. – Я тут в документах сестры копаюсь, не знаю, что понадобится для оформления Машеньки. А вы не знаете, сколько по времени эта волокита продлится? Я не могу здесь надолго задерживаться, дома тоже маленькие дети, да и на работе подменить некому, я зоотехник на две деревни.

– Думаю, мы сможем написать все необходимые ходатайства, чтобы вы смогли сейчас забрать племянницу, а потом, со временем, если посчитаете нужным, оформите опеку.

Ульяна подняла на гостью свои серые глаза, постепенно наполняющиеся слезами.

– Не надо было Лизке уезжать из деревни. Подумаешь, ребёнка родила! Ну, посудачили бы местные сплетницы да и замолкли со временем. Так хоть жива бы была и дочка не осиротела. – Женщина вытащила из кармана чёрного шерстяного платья платочек и промокнула глаза.

– А что отец Маши, не участвует в воспитании дочери?

– Да какое там! – отмахнулась Кузьмина. – Непутёвый – он и есть непутёвый! Вот отец его – Фёдор Иванович Чирков – хороший человек, честный, добрый. Он у нас агрономом был, потом по партийной линии продвигали. А как на пенсию вышел да жену схоронил, слаб стал здоровьем, тут Валька, сынок его единственный, с цепи и сорвался. Отец его крепко в руках держал, а как занемог, того и понесло. Лизку-то он силой взял после танцев в клубе, она и забеременела. Он ей потом проходу не давал и дружков подговаривал, чтоб дразнили всяко. Она и уехала. В милицию не пошла, стыдно было, но его всё равно бог наказал – в очередной драке порезал заезжего шабашника и сел в тюрьму. Для отца это стало настоящим ударом, он совсем слёг. Тогда и вызвал к себе Лизу. Отдал ей свою сберкнижку на предъявителя, просил, чтоб она о Маше как следует заботилась, а Вальке дом завещал. И помер. Лиза книжку-то забрала и обратно уехала. Говорила, что в Междугорске у неё перспектив больше личную жизнь наладить. Только вот среди бумаг книжки-то я не вижу.

Елена тут же навострила уши:

– А какая сумма была на вкладе, не знаете?

– Отчего же? – спокойно ответила Ульяна. – Знаю, пятнадцать тысяч. Он дом своей матери продал, когда та умерла, скот, машину свою, «запорожец», с пенсии почти половину откладывал каждый месяц, вот и скопилось.

– Может, Лиза сняла деньги со счёта?

– Не знаю, но здесь их точно нет.

В этот момент дверь комнаты распахнулась. На пороге возник здоровенный чернявый парень в клетчатой рубашке с короткими рукавами. Пуговицы одежды были расстёгнуты почти до половины, открывая поросшую волосами грудь. В три шага он подскочил к Ульяне, схватил её за шею и зашипел прямо в лицо:

– Сберкнижку мне, живо! Надеялись вдвоём с сестрицей заграбастать то, что вам не принадлежит? Даже не надейтесь!

– Убери от меня свои лапы, – закричала Ульяна, – нету здесь никакой книжки, сама искала!

– Врёшь, зараза! – не слушал её мужчина. – Не отдашь по-хорошему, башку отрежу!

В ту же секунду в его руке сверкнул нож. Этот жест привёл в чувство опешившую было Борисову. Она бросилась к Ульяне и постаралась вырвать её из цепких пальцев нападавшего.

– Мужчина, немедленно убирайтесь отсюда, – как можно громче попыталась крикнуть она и осела, получив удар куда-то над бровью.

Будто сквозь вату она услышала голос Алевтины Киселёвой:

– Алло, милиция? У нас убийство! Записывайте адрес!

Чернявый отшвырнул Ульяну в сторону и устремился на выход.

Через минуту в комнату заглянула перепуганная соседка:

– Вы тут как? – голос её дрожал. – Я как шум услышала, поняла, что неладно дело, ну и сделала вид, что в милицию звоню. Откуда у нас тут телефон-то?

– Спасибо, – проговорила Борисова, прижимая руку ко лбу. – Это нам очень помогло.

– Да у вас кровь! – Киселёва побелела, как стена.

– Пожалуйста, принесите воды, – захлопотала Ульяна, выпроваживая соседку, – я тут видела аптечку, сейчас всё обработаем, заклеим лейкопластырем, и можно будет хоть в ЗАГС.

– Вы же зоотехник, – пыталась сопротивляться Елена.

– В любом случае – врач, – парировала женщина. – Уберите руку, я осмотрю рану.

Как и предполагала Ульяна, рана оказалась несерьёзной, всего лишь ссадина на лбу, но синяк обещал быть смачный.

– Интересно, кто этот мужик? – Борисова прикладывала к лицу марлю, наполненную льдом.

– Так Валька Чирок, тот самый, сын покойного Фёдора Ивановича, – ответила Кузьмина. – Он освободился два месяца назад и узнал, как отец имуществом распорядился. Интересно, как он разнюхал, где Лиза жила?

– А вот это он расскажет милиции. Возможно, именно он убил Лизу из-за этой сберкнижки, – сделала вывод Лена. – Пока он на свободе, вы тоже в опасности. Он не успокоится, пока не приберёт накопления отца к рукам. Нужно срочно звонить в дежурную часть!

В дверь робко постучали, и следом просунулась голова Алевтины.

– Неужели правда, что Лизу убили из-за этой книжки? – поинтересовалась женщина.

– Вероятнее всего, да, – подтвердила Борисова.

Соседка буквально просочилась в комнату, где сидели женщины.

– Вот, – она вытащила из кармана халата тонкую книжечку с фиолетовым гербом на обложке. – Маша принесла её случайно вместе с открытками, я хотела вернуть Лизе, но тут… В общем, чуть не взяла грех на душу.

Она положила сберкнижку на краешек стола.

– Простите, – и так же тихо просочилась обратно за дверь.

– Я на вахту, звонить в милицию, – твёрдо произнесла Елена.