Утренний обход в неврологическом отделении затянулся. В это время года тяжёлых пациентов в стационаре немало, в большинстве – работяги с хондрозом. Основной костяк местных больных обычно пенсионеры, но они предпочитают лечиться весной, перед началом дачного сезона. Привести в порядок спины и головы – и в бой, на грядки. Сибирь – зона рискованного земледелия, это где-нибудь в Черноземье забыл лопату в огороде – и она на следующий год укоренится и даст зелёные ростки. Здесь всё иначе, даже за укроп на грядках разворачивается настоящая битва – то заморозки, то проливные дожди, то изнуряющая жара. Только успевай шевелись. Какое уж тут лечение?

Хорошо отдохнувшая после вечерних приключений, уже причёсанная и даже слегка накрашенная, Лена ждала прихода врача. Она прислушивалась к каждому шороху за дверью и нетерпеливо посматривала на часы. И вот наконец в палату вошли трое в белых халатах – заступивший на суточное дежурство молодой доктор с белёсыми ресницами, заведующая отделением и постовая медсестра со стопкой бумаг в руках.

– Здравствуйте, Борисова, – немного растягивая слова, произнесла завотделением. – Как мы себя сегодня чувствуем? Есть ли жалобы?

Медсестра оперативно подсунула врачам историю болезни Елены, и те углубились в её изучение.

– Спасибо, у меня всё хорошо, острые боли сняли, сегодня даже спала без обезболивающего. – «Размялась вчера на пробежке так, что чувствую себя лишней на больничной койке», – хотела добавить Борисова, но передумала.

– Хорошо, сейчас осмотрим вас, послушаем, постучим, где надо, и, пожалуй, отпустим долечиваться амбулаторно. Насколько я знаю, вы просили об этом лечащего врача. – Заведующая отделением, высокая моложавая женщина с лёгкой улыбкой посматривала на пациентку. – Чуть отлегло – и уже торопятся домой. Неужели не лень будет ходить каждый день в поликлинику и сидеть в очередях на процедуры и приём? А здесь лежишь, отдыхаешь, лечение с доставкой до кровати. Не уговорила?

– Нет, спасибо, мне нужно домой. У меня там кот, который терпеть не может одиночества. И так за прогулы придётся полдня к нему примазываться, – вздохнула Лена.

– Ну, кот – это серьёзный аргумент, – неожиданным басом и совершенно без улыбки подвёл итог молодой доктор. Заведующая рассмеялась.

– Готовьте выписку и направление на дневной стационар. Будьте здоровы, Елена Валерьевна.

Медики вышли в коридор и, судя по шагам, направились в соседнюю палату. Едва за ними закрылась дверь, ликующая пациентка начала собираться домой. Минут через десять, полностью готовая к отбытию, она уже сидела на чемоданах. Осталось только получить на руки выписной эпикриз, но вот он-то как раз и задерживался. Женщина несколько раз выглядывала в коридор, подходила к окну, мерила шагами палату. Время тянулось невообразимо долго.

– Ого, уже сорок минут прошло! – изумилась она, глянув в очередной раз на стрелки часов. – Что ж они мне там пишут такое? Надеюсь, это не некролог?

Прошло ещё пятнадцать минут, и из-за двери показалась голова постовой медсестры:

– Документы ваши готовы, заберите у меня на столе. И не болейте больше!

Обрадованная Елена подхватила сумку со своими пожитками и чуть ли не вприпрыжку понеслась прочь из палаты. «Свобода!»

На автобусной остановке она простояла не больше пяти минут, что тоже добавило градуса хорошему настроению. «День обещает быть везучим», – загадала женщина.

Квартира встретила хозяйку тишиной и прохладой. Лена постояла минутку в прихожей и только потом прошла дальше. И тут под ноги метнулась чёрная молния.

– Мяу! – молния смотрела на неё круглыми жёлтыми глазами, тёрлась об ноги и махала пушистым хвостом. Так бурно Пушок никогда её не встречал.

– Да ты же мой хороший, мой красивый. Соскучился. – Женщина подхватила питомца на руки и почесала ему шею. Кот зажмурился от удовольствия.

Когда-то это было маленькое тощее существо на дрожащих лапах и с разбитой в кровь мордочкой. Именно таким она подобрала котёнка, когда шла вечером с работы. Тогда кличка «Пушок» была для него практически насмешкой, но уже через несколько месяцев испуганный малыш превратился в нагловатого котяру, хорошо знающего себе цену и умеющего диктовать условия своей хозяйке.

Прежде всего, Пушок терпеть не мог оставаться один. Он точно знал расписание Елены и ждал после работы у двери. И не дай бог задержаться на лишних пять минут! При таком раскладе встречающий демонстративно задирал хвост трубой и уходил в комнату Мишки, ожидая, когда провинившаяся хозяйка начнёт извиняться за необдуманный поступок и предлагать в качестве компенсации какие-нибудь кошачьи деликатесы. Только тогда величество снисходило до прощения и позволяло себя погладить.

Тем удивительнее было то, как Пушок встречал её сегодня.

С котом на руках Лена прошла в гостиную, служившую ей спальней, и уселась на диван. Кругом чисто, ни пылинки, соседка Ирина добросовестно отнеслась к присмотру за жилищем подруги. Цветы на подоконнике бодрые и свежие, что свидетельствовало о регулярном поливе. Телевизор, который стал причиной её недавней госпитализации, стоял на предназначенном ему месте, на тумбочке у стены. На столе газеты, пара журналов и, кажется, письма!

– Погоди-ка, Пушок, для нас с тобой есть новости!

Коту явно хотелось продолжить общение и, возможно, даже в процессе перекусить чем-нибудь вкусненьким, но пришлось временно подчиниться. Он уселся рядом и, не мигая, следил за действиями хозяйки.

Первый конверт был довольно толстым, это письмо от родственников из деревни. Они всегда подробно рассказывали о житье-бытье каждого члена их семейства, включая домашний скот. Вот и сейчас, пробегая строчки глазами, Лена словно вживую общалась с тёткой и двоюродной сестрой, уже взрослыми племянницами, их мужьями и детьми. «Давно ты не бывала у нас, скоро два года уже, соскучились очень, в гости ждём. Земляники в этом году по всем приметам обещается видимо-невидимо, приезжай, поешь с настоящим-то молочком. А если сейчас не получится, то позже варенья тебе вышлем, такого в вашем угольном краю не наготовишь – воздух другой, сыро, ягода у вас кислая и водянистая», – тётка всегда критиковала Междугорск, хотя жили они недалеко, в соседней области, восемьсот километров по прямой, но будто бы в другом государстве.

Да, надо обязательно поехать в этом году, повидаться. Все не молодеют, кто знает, сколько раз ещё доведётся посидеть за одним столом да обняться? Время неумолимо…

Второе письмо от Мишки. Сын, как всегда, делился новостями и событиями кратко, через запятую: «Жив, здоров, всё хорошо. Привет “Борщу”. Двоюродному брату терпения и сил! Всех обнял!» Практически телеграмму послал. Бумагу, что ли, экономит? Правда, в этот раз в дополнение к письму-записке в конверт были вложены две одинаковые фотографии. На них Мишка в парадной милицейской форме заснят на набережной реки Иртыш. «Омск, 1984 год», – подписаны обе, но на одной карандашом добавлено: «Мама, передай одну фотографию Лесе Чацкой. Помнишь медсестричку из травмпункта, которая мне перевязки делала?»

– Святой бороды клок! Пушок, ты понял? У нас тут медсестрички появились, которым некоторые бравые милиционеры приветы с фотками передают. – Лена, разговаривая с котом, пыталась вспомнить ту самую Лесю.

Точно, виделись пару раз. Правда, обстоятельства знакомства были не самые приятные – их подпольное расследование убийства в «Таёжном» как раз выходило на завершающую стадию. Преступники не выдержали и начали предпринимать попытки вывести самодеятельных сыщиц из дела: под видом ограбления напали на Ксению, влезли в квартиру Галины и устроили потоп, а когда это не помогло – подговорили местных хулиганов, и те избили Мишку. Да, Лена тогда здо́рово испугалась, чего уж тут говорить! Даже был момент – самоустранилась от расследования, но ненадолго. И правильно сделала, ведь разгадка была уже совсем близко!

А Мишка ходил на перевязки и требовал, чтобы мать оставалась дома. Потом приводил девушку на чай. Тоненькая такая, как тростинка, каштановые волосы, глаза цвета спелого ореха. Олеся, да, точно.

– Что ж, придётся выполнить просьбу нашего будущего правоохранителя и наведаться к этой Лесе-Олесе. Как знать, Пушок, а вдруг это наша будущая невестка?

В старой записной книжке нашёлся телефон регистратуры травмпункта, но там ответили, что медсестра Олеся у них больше не работает.

– Она в «пятиэтажку» перевелась в хирургическое отделение, позвоните туда, – и добрая женщина на другом конце провода продиктовала номер санпропускника.

– Что ж, это судьба, Пушок. – Лена наконец положила трубку. – Олеся работает завтра, а это значит, что у нас теперь есть в хирургическом отделении свой человек… Навестим-ка завтра и её, и загадочную Киру. Так, кажется, она представилась нашей Ксении… Навестим. Сразу после уколов, будь они неладны!