Так, до начала года целых две недели и надо провести их с пользой. Уже через неделю мне придётся по утрам приходить на службу. Непривычно быть привязанным к строгому расписанию. Но я вроде как администратор от науки и должен являть пример своим работникам и студентам.

— Да нет, куда мне эта громадина? — маклер притащил меня на смотрины.

Он не мог скрыть довольной улыбки, — нашёл я вам государь дом, в котором и князю не зазорно было бы жить.

Двухэтажный с колоннами у парадного крыльца, широкие окна с белыми обналичниками и серой черепичной крышей. От улочки, которая шла параллельно центральной, его отделял высоченный кирпичный забор из-за которого виднелись ветви деревьев. Но внутри дом оказался довольно уютным. В высоких потолках было дыхание старинной архитектуры. Планировка комнат довольно удобна, зал с камином, уютный кабинет с окнами в сад и столовая с нишей под буфет. Конечно дом поменьше моего тверского особняка, но зал для приёмов и тут имеется. А сад — просто прелесть, он явно не парадный, это живой уголок природы в центре города. Старые липы отбрасывали густую тень, ветвистые плодовые деревья и заросли смородины у ограды. В углу участка заросший небольшой прудик с деревянной беседкой. И тишина, с довольно оживленной улицы сюда не доносится фоновый шум.

Прикольное сочетание. С улицы величественный фасад, достойный княжеского дома. А внутри очень даже уютно. Конечно тут бы ремонтник сделать, сад вообще заброшен, но чем-то мне дом приглянулся.

— Сколько говоришь просят?

— Ваша светлость, совсем недорого. Хозяина торопят обстоятельства. Просят 12 000 ассигнациями, отдадут за 10 500.

Хм, вот что значит провинция и отдалённость от столицы. В Твери за такого красавца запросили бы раза в три дороже.

— Сможешь найти бригаду для внутреннего ремонта?

— Легко, — маклер почувствовал мой интерес и уже подсчитывает свои барыши. Не будет играть в поддавки.

— Проведи-ка меня ещё раз по дому.

Решение я уже принял, но решил его проверить, вдруг что важное упустил.

Итак, на первом этаже:

— Парадный зал с высоченным двухсветным потолком, лепниной и изразцовой печью. Широкие окна с видом в сад. Стены отделаны позолотой и зеркалами.

— Столовая с громадным овальным столом минимум на дюжину персон. На стенах картины с охотничьими сценами, потолок расписан простым геометрическим орнаментом. Видимо чтобы не отвлекал от насыщения.

— Кабинет, с видом на соседний дом. Дубовый письменный стол с чернильницей, книжный шкаф с книгами на разнообразную тематику. Но больше на военную. У стены камин с чугунной решёткой.

— Кухня просторная, с большой плитой и медной утварью.

— Два помещения общего назначения. Эти могли изменить функционал от спальни до кладовки в зависимости от нужды.

Второй этаж:

— Два небольших зала для приёмов.

— Пять просторных жилых комнаты. Одна явно хозяйская, там большой балкон с видом на сад и прудик.

Отдельно стоящий флигель для прислуги и конечно каретный сарай с конюшней, как без них.

Жаль, что в Смоленске нет представительства банкирского дома, в котором я храню свои средства. Опять надо ехать в Тверь, я оставил продавцу задаток и заключил с ним договор о намерениях купить его недвижимость.

Вот теперь время меня начало поджимать, 375 вёрст — это немало. Благо недавно открыли сюда новую ветку железной дороги. Но всё равно дел много и главное мне надо как-то подготовиться к началу учебного года.

Видимо последний раз я наслаждаюсь свободой и рекой. Осень на носу, а там затянет новая работа — только держись. Чем ближе начало учебного года, тем больше я нервничал.

А мой охотничий домик напоминает встревоженный муравейник. Из Москвы приехала Варвара со своими девчонками и стало совсем тесно. Московская квартира тоже опечатана и моя верная служанка сняла квартирку в ожидании ясности. А тут Федька приехал и всем резко похорошело, барин то живой, нашёлся.

За один вечер Варька успела меня достать. Она буквально преследует меня, не даёт насладится последними днями тишины.

— Варвара, готовь своих девчонок, переезжаем в Смоленск. У меня там новая работа и пришлось купить дом. Вот и будешь его осваивать. Дарья тоже едет с нами. Тут остается только Евдокия и её люди. Так что время всего-ничего. Через три дня выезжаем.

Варька зависла минуты на три, а потом до неё дошло. Она взвизгнула и убежала прочь. Даже с улицы слышен её голос, она уже начала гонять своё воинство.

Анна явно пошла на поправку, цвет лица вернулся к прежнему. Она ходит самостоятельно, но заметно, что бережётся.

— Анна Витольдовна, ну Вы прямо молодец. Прямо хоть сейчас на бал. Как, составите мне компанию? Не побоитесь?

Женщина улыбнулась, но отвечать не стала. Тогда я взял её под руку и пригласил пройтись.

Мы молча прошли до берёзовой рощицы и повернули назад. Внезапно женщина остановилась и забрала свою руку:

— Константин Павлович, просветите меня пожалуйста на счёт своих планов касательно меня.

М-да, сразу быка за рога, если честно, никаких планов. Я просто забыл про неё, — ну, прежде всего Вам нужно восстановиться после болезни. А для этого лучше всего эти места.

— Да, но скоро осень, зима. Что мне тут делать?

Тоже верно, я задумчиво посмотрел на женщину. Она стоит чуть боком и я вижу её породистый профиль. Забрезжила мысль, которая очень быстро увеличилась в размере до громадных размеров. И как я раньше об этом не подумал.

Теперь я посмотрел на женщину иначе. Анна получила классическое высшее образование, она много лет преподавала оболтусам различные предметы. Я помню, что делала она это весьма увлекательно и профессионально. И пусть у неё нет дара, зато имеется громадный опыт.

— Что? Почему Вы на меня так смотрите? — женщина невольно отодвинулась от меня подальше. Видимо я смотрел на неё хищным взглядом зверя, нашедшего жертву.

— Нет, Анна, не бойтесь. Просто я хочу предложить Вам работу.

— В качестве кого? — с подозрением спросила та.

— Ну, не знаю, как правильно назвать эту должность. Секретарём, помощницей или ассистентом, — я с облегчением вывернул на Анну свои проблемы связанные с преподаванием и сейчас с волнением ожидал ответа.

— Как интересно, вот уж не думала, что Вы займётесь преподаванием.

— Что, думаете у меня не получится?

— Не знаю. Я Вас помню с другой стороны. Но в любом случае мне лестно, что Вы подумали обо мне. Пожалуй я соглашусь. Но при одном условии.

— Каком?

— Я буду жить отдельно. После всего, что со мной произошло, мне трудно видеть постоянно рядом людей.

— Да без проблем. Сниму Вам квартиру, сами выберите по своему вкусу. Главное снимите с меня этот груз. Я же не знаю, что даже говорить на первой лекции.

В этот вечер я заснул спокойно, несмотря на соседство Фёдора и Евсея. Мы ютились в моём якобы кабинете. Сейчас он больше похож на проходной двор. Чем больше я думал о разговоре с Анной, тем больше понимал, что она в моём положении просто находка.

В смоленском доме ещё шли ремонтные работы, но он ожил. Забегали служанки и несколько помещений приняли вполне приличный жилой вид. Разумеется, я занял ту спальню с балконом. Народ заселил флигель, только Дарья с семьей заняла оба помещения на первом этаже. Я даже рад, что буду не один куковать в доме. Да, Фёдор на правах моего камердинера тоже живёт в доме. Ну и, разумеется, Варя тоже здесь. Я же должен кого-то напрягать, звоня в колокольчик, что стоит на тумбочке в моей спальне.

Впервые я привёл Анну на территорию академии. Выдал ей заранее аванс, достаточный, чтобы купить пару приличных платьев и верхнюю одежду на осень. И сейчас меня сопровождает стройная элегантная дама. Я счастливчик, ловлю завистливые взгляды, это встречные мужчины оценивают мою спутницу.

Анна поцокала языком, развалившись в моём кресле. Это я похвастался кабинетом. А в голове уже переваривается новая мысль:

— Анна Витолдовна, а что Вы скажете, если я устрою Вас официально работать в наше учебной заведение. Взялись бы Вы учить наших оболтусов языкам или манерам?

Женщина встала и сделала шаг к окну. Она не отвечает, видимо не хочет.

— Константин, давайте начистоту. Мне не понятно Ваше желание мне помочь. Ведь Вы были обо мне не очень лестного мнения. Что изменилось?

Хм, когда предлагают поговорить начистоту, жди что тебя попытаются обмануть. Но пусть будет откровенность за откровенность.

— Возможно тот Костик, которого Вы знали и имел что-то против Вас. Или, наоборот, за Вас. Но я сильно изменился, невозможно не заметить этого факта. И сейчас для меня Вы просто очень образованный и нужный мне человек. И я очень прошу Вашей помощи. Без какого-либо подтекста. Если Вы поможете мне, я постараюсь обеспечить Вашу жизнь. Обычный договор, ничего личного.

— Раз так, то я согласна.

— Нет, так у нас это не работает. Вы же знаете Константин Павлович — как я к Вам отношусь. Но у нас нет свободных ставок такого плана. Мы особое учебное заведение и наши студенты уже прошли обучение общим наукам. Но если у Анны Витолдовны такой солидный стаж в преподавании, возьмите её к себе на факультет. Как раз у Вас солидный недокомплект, — ректор принял меня в своём кабинете сразу по приходу.

— Ясно, я подумаю. Скажите, уважаемый Аркадий Наумович, а Ваше предложение о служебном жилье ещё в силе?

— Да, конечно. Вы надумали поселиться во флигеле декана?

Анна неожиданно уцепилась за этот вариант. Во-первых, я оформил её младшим преподавателем факультета артефакторики с окладом, согласно штатному расписанию. Оно составляет 370 рублей ассигнациями в год. Для меня копейки, а для человека, не имеющего стабильного дохода — очень даже нормально. Плюс бесплатное проживание в трёхкомнатном флигеле. До работы три минуты неторопливой ходьбы, на территории академии есть ресторанчик, два кафе и несколько дешёвых столовых — питание на любой вкус.

А во-вторых, я закрепил за собой служебное жильё. И сразу нанял рабочих, чтобы внутри освежили покраску и заказал новую мебель. Теперь здесь будет жить моя новая сослуживица.

Через полчаса я доложен выступить перед целым потоком первокурсников. Все семь факультетов будут сидеть и слушать нового декана факультета артефакторики. Я заранее настроился, что выступлю перед небольшой группой студентов, в этом году изъявили желание постигать премудрости науки создания артефактов аж 17 человек. Наверное, это обусловлено тем, что традиционно на этот факультет поступают слабосилки. Чаще всего обладатели неактуальных подразделов магии, которым уготована судьба служить батарейками для более перспективных товарищей.

Но буквально за полтора часа до первой встречи с моими студентами я имел интересную беседу с ректором:

— Константин Павлович, я думаю, что Вам следует выступить перед всем потоком первокурсников. Дело в том, что по положению о Академии, на факультете должно обучаться не меньше 30 одарённых. К сожалению, в этом году у нас недобор, новый факультет и всё такое. Поэтому я предлагаю Вам выступить перед молодёжью и попытаться изменить их выбор. Только от Вас зависит успешность работы вашего преподавательского коллектива.

И вот до начала осталось двадцать минут. А меня от мысли, что придётся что-то доказывать нескольким сотням студентов, подавляющее большинство которых являются отпрысками благородных фамилий, начало мутить. А ещё скрутило мышцы спины и я как старик с кряхтением упал на стул в своём кабинете.

Вот дерьмо, я не боялся, когда оказался один на один с белым медведем. Меня не пугали трудности зимовки во льдах Белого моря. А вот боязнь опозориться и показать свою несостоятельность буквально заставляет меня заикаться, мысли путаются. В отличии от реального Константина Синичева, я не прошёл его обучения и понятия не имею, как тут всё работает. Как должен вести себя декан перед студентами?

Спасение подкралось незаметно. Просто скрипнула дверь и на мои плечи легли чьи-то тёплый ладони.

— Костя, — Ковалевская начала довольно сильно и уверенно массировать мои плечи, что позволило мне немного расслабиться.

— Я тебя понимаю. Непросто выступать перед большой аудиторией в первый раз. Но ты должен понимать, что на тебя будут смотреть как на большое чудо. Не думаю, что в Смоленске есть маги твоего уровня. И не так важно, что и как ты будешь говорить. Важен сам факт твоего выступления. Вот увидишь, сегодня же многие побегут подавать документы на именно наш факультет.

Анна периодически наклоняется ко мне, и я чувствую её тёплое дыхание. И чуть уловимый запах духов. Буквально через несколько минут я окончательно пришёл в себя. Погладив её ладошку, решительно встал, — спасибо, Анна Витолдовна. Я в порядке.

— Дорогие первокурсники, юные маги и магистры будущего!

Сегодня вы переступили порог Смоленской Академии — места, где каждый из вас станет тем, кем решит стать сам. Одни выберут путь воинов-боевиков, другие посвятят себя тайнам стихий, третьи — менталистике и целительству.

Но я хочу сказать о том, что долгое время считалось второстепенным и обесцененным — об артефакторике.

Много лет факультеты артефакторики считались прибежищем слабосилок. Тех, чьи дары не сияют ярким пламенем, не сокрушают горы и не подымают ураганы. «Ну что они могут? Зажечь фонари и кулоны с обогревом» — так привыкли говорит о нас.

Но времена изменились. Сегодня амулет — это не просто игрушка или примитивная подпорка для мага. Сегодня амулет может быть оружием, защитой, хранилищем знаний и сил. Амулет способен усилить каждого из вас, превратить даже слабую искру дара в грозный огонь, которым невозможно пренебречь.

Мы стоим на пороге новой эпохи. Настало время создавать не обычные безделушки, а сложные системы артефактов, которые соединяют разные стихии, глифы и накопители в единую схему. Это уже не ремесло, это — инженерная магия. Она совершенно изменит облик империи в ближайшие десятилетия.

Я приглашаю тех, кто хочет встать у истоков нового направления. Тех, кто не ищет славы только в дуэлях. Тех, кто хочет не просто повторять заклинания, но понимать, как устроена магия изнутри. Факультет артефакторики ждёт вас. И в завершении я хочу продемонстрировать вам простейший защитный амулет второго ранга, который превратился в опытных руках в нечто иное.

Вроде не оплошал, передо мною сидели обычные молодые люди. Да, многие из них имели высокие титулы. Но я не заметил пренебрежения в их глазах. Наоборот, вижу немалый интерес и думаю, факультету удастся получить несколько десятков новых студентов.

Анна оказалась права, за меня громко говорил мой статус магистра третьего ранга. Теоретически я вообще мог нести ахинею, всё равно в моих словах бы дотошно искали зёрна истины.

Прошло четыре месяца. За это время я привык к своей новой должности. Как декану мне приходилось заниматься административными вопросами. Но спасибо нашему ректору Вильчевскому, у меня опытная секретарь, которая взяла на себя львиную часть ежедневной рутину. А мне приходится вести лекции и руководить практическими занятиями. Учитывая, что мои преподаватели сами сидят на моих лекциях, записывая всё, что я изрекая — мне приходится нелегко.

Как нельзя лучше разрешились мои проблемы в плане получения лицензии. Прежде всего я успешно сдал экзамен и получил диплом мастера-артефактора. Странно было бы не получить, являясь деканом этого самого факультета артефакторики.

Ну и не составило сложности с любезной помощью нашего ректора выбить лицензию от магической гильдии на право производства артефактов почти любой сложности. Правда выяснилось, что продавать налево их я не имею право. Все мои продвинутые амулеты выкупает казна. Я могу оставлять только для личного пользования.

Кстати, я ухитрился показать лучшие результаты в новом для академии виде выступлений, которое назвали «Парадом стихий». Это не состязания или турнир конкурентов. Скорее — демонстрация возможностей и мощи различных школ.

Вначале наши старшекурсники показали свои возможности, а затем настала пора самих деканов. К этому магическому спектаклю допустили представителей стихийных школ и также факультета артефакторики. Менталисты — вообще закрытая каста и все без исключения «мозголомы» по окончании учёбы поступали на госслужбу. Факультет целителей по понятным причинам также не учувствовал в представлении.

Меня, как сильнейшего из магистров, а любой декан априори обладал этих званием, ограничили в использовании костылей. То есть разрешалось использовать лишь амулеты до третьего ранга включительно. Конечно меня никто не досматривал, всё-таки мы администрация академии. В целом спектакль вышел очень эффектный. Каждому из вышедших на специальную арену допускалось использовать по три защитных и атакующих заклинания. Атаки производились по очереди и давали зрителям оценить силу и возможности различных школ. Мне пришлось выйти трижды, против деканов стихий огня и воздуха, и в последний раз на бис для демонстрации возможности продвинутых амулетов.

Не скрою, приятно, что мне удалось не стать «мальчиком для битья». Наоборот, после этого выступления коллеги стали относиться ко мне подчёркнуто уважительно. Единственно мне пришлось извиняться перед дамой. Варвара Кирилловна Панина, представительница школы огня — единственная представительница слабого пола среди деканов. Эта несомненно весьма уважаемая женщина оказалась в довольно неприглядном виде после нашего «поединка». Опять повторилась история как на дуэли, сошлись огонь и лёд. В результате её одежда оказалась испорченной, как впрочем и прическа. Но надо отдать ей должное, приняв от меня в дар продвинутый целительский амулет, магиня меня милостиво простила.

Анна Витодловна, Аня, Анечка- между нами что-то происходит. Ковалевская преподаёт латынь и введённый мной новый курс «История и семантика глифов». Именно языковед и культуролог лучше чувствует семантику слоя глифов. У Анны на занятиях жёсткая дисциплина. Она умеет, не повышая голоса показать своё недовольство или наоборот поощрить студента.

Ковалевская, получив новую работу, а с нею и самостоятельность, сильно изменилась. Большинство наших преподавателей считают, что она княжьего рода и скрывается от неких неприятностей в нашей глуши. Студенты вообще создали фэн-клубы её имени. Поклонники страдают около окон её флигеля, подбрасывая пышные букеты цветов. Но Анна держится поистине с королевским достоинством.

Как же я ошибался на её счёт. Видимо нам суждено было сойтись поближе. У нас у обоих нет родственников, и мы долгие годы становления вынуждены рассчитывать только на себя. Наверное, поэтому мы стали много времени проводить вдвоём. Нет, ничего такого. Бывало, Анна приглашала меня после занятий к себе. Или же я звал её на чашечку кофе. Мы говорили не только о работе. Анна рассказывала об обычаях европейцев, я же о своих увлечениях природой. А когда наступила зима, я вывез женщину за город и построил для неё настоящий дом. Из сверкающего льда, Варвара постелила внутри ковёр и мы даже перекусили в нём. Уезжая стало жалко эту красоту и, я не решился его разрушить. Позже местные жители устроили настоящее паломничество к домику, что добавило слухов о моей персоне.

Прорыв в наших отношениях случился во время концерта. Город отмечал своё 800-летие и по этому поводу к нам приехал струнный оркестр из Богемии. Ну и я пригласил Анну составить мне компанию.

Смоленский театр отремонтировали как раз к юбилею города. Большое каменное здание с колоннами и широкой парадной лестницей украшено фонарями и красочными афишами. Внутри полированный паркет, пахнет мастикой и свежей краской.

Зал вытянут полукругом с тремя ярусами лож, обтянутых красным бархатом. Потолок расписан пасторальными сценами — аллегории музы и гармонии. В центре подвешена хрустальная люстра с десятками настоящих восковых свечей. Её свет мягко рассеивается, отливая золотом по лицам публики. Партер полон, мы же прошли в ложу, отделанную резными балясинами и тканевой драпировкой. В воздухе легкий гул: шелест дамских платьев, перешёптывания, смех и редкий кашель. Музыканты заканчивают настраивать свои инструменты.

А когда шум смолк и подняли занавес, я невольно посмотрел на свою спутницу. Анна не отрываясь смотрит на сцену. Сегодня она удивительно хороша. Женщина полностью восстановила своё здоровье. Её серые глаза в свете магических свечей кажутся серебристыми. Светлая кожа играет лёгким румянцем, волосы собраны наверх в сложную прическу, украшенную тонкой диадемой из жемчужин и серебряных шпилек. Анна умеет держать себя так, что рядом с нею даже преподаватель изящных манер будет казаться беспородной собачонкой. Я же любуюсь её профилем, пользуясь тем, что женщина полностью отдалась музыке. На ней светло-серебристое платье из тонкой тафты с вышивкой по лифу. Юбка широкая, собрана мягкими складками, подол украшен кружевом. При свете свечей ткань переливается, создавая ощущение, будто фигура окутана лёгким сиянием. Декольте умеренное, на шее нитка мелкого речного жемчуга, руки затянуты по локоть белоснежными перчатками.

Извините, что описываю столь подробно, но что мне ещё делать? Музыканты заунывно пилят на своих скрипках, а я мучаюсь в ожидании антракта.

— Бедненький, я заметила твой героический подвиг, — наедине мы давно перешли на «ты».

Я подвёл свою даму к высокому столику и пообещал быстро вернуться с пирожёнными. И каково было моё негодование, когда рядом с Анной раскланивался какой-то хлыщ.

— Константин Павлович, позвольте представить Вам моего знакомого барона Адама Казимировича Чарторыйского.

— Ваша светлость, — молодой мужчина учтиво мне поклонился и пришлось терпеть его присутствие до конца перерыва.

Отвезя Ковалевскую домой, я решил прогуляться по главной улице. Смоленск довольно тихий город и даже ребёнка поздно вечером можно без опаски отпустить на улицу.

Что, чёрт побери это было? Я дико ревновал Ковалевскую. К ней слетались как мотыльки на огонёк половозрелые мужчины. И только светские приличия, а незнакомый мужчина не мог первым подойти к даме, позволяли нам добраться до выхода из театра.

Откуда это взялось? Неужели наследство Костика, пребывающего в нежном возрасте? Неужели на меня опять начали действовать чары этой женщины?

Нет, по размышлении я понял, что та Ковалевская осталась за бортом чужой жизни. Я сформировал о ней новое мнение, основываясь только на своих впечатлениях. Мы друзья и это обусловлено той ситуацией, в которой мы оказались. Как прибой прибивает к берегу щепки, так и мы вынуждены были держаться друг друга. И нас обоих в принципе это устраивало. Как и независимость друг от друга.

Анна удивительная женщина. Я говорю в первую очередь о её деловых качествах. Блестящее образование и способности к гуманитарным наукам ставят её выше остальных моих коллег. На моём факультете есть и женщины преподаватели. Как правило наиболее способные студенты по окончанию учёбы получают заманчивое предложение остаться работать в академии. Анна — зверь другой породы. Она получила образование в одном из лучших заведений Европы и прошла жестокую школу выживания, могу только догадываться какую. Я никогда не задавал Ковалевской вопросы о её муже и возможных детях. Но ясно одно, жизнь серьёзно её потрепала. Но за это время мы приспособились друг к другу. И я очень ценю её дружбу. Мы можем обсуждать такие вещи, которые даже лучшему другу не доверишь. И вдруг сегодня я осознал, что меня тянет к ней как к женщине. И вот что мне с этим делать?

Ещё в прошлой жизни я определил критерий, по которым оценивал девушек. Я не имею в виду намерения одноразового знакомства на вечеринке. Я влюблялся, и не раз. И вот что я приметил. Бывает встретишь девчонку — вроде миленькая, с нею нескучно и вообще приятная во всех отношениях. Но вот пригласишь её на свиданку. И тут полный облом. Или одета не по формату мероприятия. На шашлыки заявилась в вычурном вечернем платье или напялила рваные джинсы в ресторан. А чаще вроде всё к месту, но вот когда идём вместе прогуливаясь, спутница вся из себя горит энтузиазмом, а мне неловко рядом с нею. Хуже всего когда я начинаю стесняться её общества. Уверен — это какой-то выверт моего сознания, но мне очень важно, как выглядит и ведёт себя моя спутница. В этом плане Анна Ковалевская — идеальна. Видимо эти её качества меня и привлекли изначально. А потом уже я оценил её деликатность и чувство юмора, умение чувствовать собеседника и поддержать в случае необходимости, подставить своё плечо. А уж следующей стадией стало навязчивое стремление с моей стороны сойтись с нею поближе.

Как-то мы сидели в моём кабинете, пили кофе и я делился с женщиной историей как мы покоряли ледяные поля Белого моря. Так я сам не заметил, как положил руку на её кисть. Аня расспрашивала меня о подробностях, а затем наступило неловкая пауза. Мы оба покраснели и женщина мягко забрала свою руку.

К сожалению, и Ковалевская почувствовала некое изменение в наших отношениях и пропала так нравившаяся мне атмосфера непринуждённости. Теперь при её виде я становился другим человеком. Путался в словах, голос становился хриплым и невыразительным

Жизнь она полосатая, я уже говорил об этом. После всех сложностей наконец-то без моего особого вмешательства пошла белая. Губернский суд города Твери отменил постановление суда низшей инстанции. И мне вернули тверской особняк с квартирой в столице. О судьбе братца ничего конкретного не знаю. Но у него забрали за долги имение под Орлом. В последний раз его видели на границе с империей в районе Валахии. Но он меня вообще мало интересует. Чужой человек, пусть он найдёт своё место в этой жизни.

Анну я добивался несколько месяцев. Мне приходилось буквально штурмовать её бастионы, пока она наконец не признала, что тоже неравнодушна ко мне. Но женщина категорически не хотела становится моей женой. Она находила десятки причин для отказа.

— Милая, да при чём тут разница в возрасте? Ты чудесно выглядишь. И к тому же не забывай, что ты будешь женой мага. А это что значит? Правильно, ты всегда будешь хорошо выглядеть. Или же мне место только в песочнице играть?

— Ну при чём тут титул? Если я не ошибаюсь, в твоих венах тоже течёт благородная кровь. Пусть только кто-нибудь посмеет криво посмотреть вслед графине Синичевой.

— Да, и дети у нас с тобой будут. Твой бывший был бесплоден, а зло срывал на тебе. Извини, дорогая, у тебя не получится отвертеться от материнских обязанностей. Я требую родить мне дочь. И сына, не важно кто будет первым.

И только когда мы объявили о помолвке, Анна смирилась и начала отвечать мне взаимностью.

В это холодное пасмурное утро странно было видеть на берегу большой реки одинокую фигурку женщины. Она устроилась на поваленном дереве, зябко кутаясь в тёплый шерстяной плащ. Пронизывающий ветер гнал зыбь к берегу и заставлял женщину обнимать себя руками, пытаясь согреться. Неожиданно послышался плеск воды и к берегу подплыл человек. Выбирая ровный участок он осторожно выходит на берег. На пловце лишь набедренная повязка и женщина подбежав, торопливо накинула полотенце ему на плечи. Она обняла мужчину и на миг её плащ распахнулся, выдавая лёгкий изгиб живота — тихое свидетельство новой жизни. Он встретил её взгляд, и всё будто замерло: пасмурное небо, седой туман над рекой, крики птиц с дальнего берега. И стало ясно — любовь их вплетается в саму ткань мира, как весенние ростки пробиваются сквозь землю, обещая будущее, полное света и тепла.

Сентябрь 2025 года