Пекарня пахла корицей и свежим хлебом. Я стояла у плиты, раскатывая тесто для рождественского штоллена, и не могла перестать улыбаться. Документы лежали в сейфе, переоформленные, заверенные, официальные. Помещение теперь по-настоящему мое.

За спиной что-то гремело, Демид пытался починить полку, которая отвалилась еще месяц назад. Он стоял с отверткой в руках, хмурясь на винты, будто они его лично обидели.

— Нужна помощь?

— Нет. Просто эта полка держалась на честном слове. — Он затянул последний винт, проверил на прочность. — Теперь выдержит даже торт в три яруса.

— Спасибо.

Барон лежал у печки, положив морду на лапы, и наблюдал за нами с видом философа, который знает что-то важное, но не торопится делиться.

Вечерами мы поднимались в мастерскую. Демид работал над старинной золоченой рамой с тонкой резьбой по углам. Я сидела рядом, смотрела, как его руки двигаются уверенно, восстанавливая каждую деталь.

— Видишь эту трещину? — спросил он, указывая на угол рамы. — Если заполнить ее неправильно, вся структура ослабнет. Нужно подобрать состав, который совпадает по плотности с деревом.

— Как с кремом, — сказала я. — Слишком жидкий потечет, слишком густой не ляжет ровно.

Он посмотрел на меня и улыбнулся.

— Точно. Мы делаем одно и то же, но разными материалами.

Я наклонилась ближе, рассматривая раму. Золочение местами облупилось, но под ним проглядывала красная основа.

— Сколько времени уйдет на восстановление?

— Сложно сказать. Каждый слой должен высохнуть полностью, прежде чем наносить следующий.

Он взял кисть, окунул в банку с составом, осторожно нанес на трещину. Движения были такими нежными, будто он боялся навредить.

Я смотрела на него и думала: вот так выглядит мастер. Не тот, кто знает техники и рецепты. А тот, кто относится к своей работе как к живому существу. Бережно, с уважением.

За три дня до Нового года Лена ворвалась в пекарню с коробкой шампанского и тортом собственного изготовления.

— Алиса! — закричала она, обнимая меня. — Я так рада! Ты молодец, ты все сделала!

— Не все, — призналась я, глядя на Демида, который стоял у двери с Бароном.

Лена посмотрела на него, потом на меня, и ее улыбка стала еще шире.

— Ну конечно. Рыцарь в черном свитере. — Она подошла к Демиду, протянула руку. — Спасибо вам за все.

Он пожал ее руку, кивнул.

— Не за что.

Мы открыли шампанское, разлили по бокалам. Лена подняла свой.

— За новые начинания и за любовь! За то, чтобы больше никогда не связываться с такими придурками, как Макар!

Я засмеялась, мы чокнулась бокалами. Демид улыбнулся той самой улыбкой, которую я выиграла на ярмарке.

Когда Лена ушла, мы остались вдвоем. Демид предложил подняться в мастерскую, он хотел закончить работу над рамой. Там он сел за верстак, а я устроилась на стуле рядом, укрывшись пледом. Барон улегся у моих ног.

Демид работал молча, сосредоточенно. Брови сдвинуты, губы сжаты. Он наносил золото на раму тончайшими мазками, и каждое движение было таким точным, что я затаила дыхание.

Люблю.

Слово пришло само, без усилий. Я люблю его. Люблю, как он работает, как молчит, когда не нужны слова. Защищает, не ожидая благодарности, смотрит на меня, будто я нечто ценное, что нужно беречь.

Я не сказала вслух. Слишком рано после всего, что было. Но я знала, и этого было достаточно.

Демид поднял глаза, поймал мой взгляд.

— Что? — спросил он.

— Ничего. — Я улыбнулась. — Просто смотрю.

Он наклонился, поцеловал меня. Я закрыла глаза, позволяя себе просто чувствовать тепло его губ, запах древесины и краски, тишину мастерской, где время текло иначе.