— Рекомендую принять горизонтальное положение. Процесс займет от двадцати до сорока минут. Первые десять будут самыми неприятными.

Я лег на спину, подложив под голову свернутую куртку. Снег подошел ближе, лег рядом, прижавшись теплым боком к моему бедру.

— Запускаю, — коротко предупредила Майя.

Первые секунды я не почувствовал ничего. Потом пришло уже знакомое тепло. Оно зародилось где-то в солнечном сплетении, и начало расходиться по телу. А потом…

Меня скрутило.

Такое ощущение, что в кости залили расплавленный металл. Мышцы свело судорогой, и я до боли стиснул зубы. Энергия пятого круга была в разы мощнее всего, что я испытывал прежде. Она не просто наполняла тело, она перестраивала его, ломая старые структуры и выстраивая новые.

Я чувствовал, как расширяются плечи. Как кожа растягивается под новый каркас. Мышцы спины и груди набирали объем. Сухожилия и связки перестраивались одновременно с мускулатурой.

Потом пришла очередь ЦНС, и вот тут стало по-настоящему скверно.

Если перестройка мышц была огнем, то прокачка нервной системы с нулевого до восьмого уровня была высоковольтным разрядом, проходящим по каждому нерву от макушки до кончиков пальцев. Голова взорвалась болью. Мир на мгновение стал белым, потом черным, а затем рассыпался на миллионы цветных точек. Я почувствовал, как что-то меняется в самом восприятии. Нейронные связи множились, уплотнялись, формируя новые пути.

— Стандартная нагрузка, Аид. Еще двенадцать секунд, — голос Майи звучал ровно, как метроном. В нем не было ни сочувствия, ни беспокойства. Да мне это и не требовалось. Все, что мне нужно, Майя мне предоставила. Время, оставшееся до конца операции. Конкретная цифра, за которую можно ухватиться.

Двенадцать. Одиннадцать. Десять.

Боль начала отступать. Из острой и рвущей она превратилась в глубокую и тянущую. Тело продолжало меняться, но уже не так яростно. Пришло время тонкой настройка вместо грубой перековки.

— ЦНС стабилизирована на восьмом уровне. Физические параметры в норме. Перехожу к имплантации Броненосца.

Искин не дала мне ни секунды, чтобы подготовиться.

Меня охватил внезапный пронизывающий холод. Он вошел через грудину, будто кто-то вдавил в солнечное сплетение кусок вечного льда. Но кроме холода я почувствовал еще кое-что: присутствие чуждого, примитивного и одновременного очень сложного интеллекта. Миллиарды крошечных сущностей, пробуждающихся от спячки и начинающих исследовать свое новое вместилище.

Наниты расходились от точки имплантации волнами. Я чувствовал их. Каждую волну, проходящую по все новым участкам тела, которое они занимали. Наниты проникали в костный мозг, обвивали нервные узлы, вплетались в мышечные фасции. И по мере того, как они осваивались в моем организме, ощущение первоначальной чужеродности таяла. Холод сменялся теплом. Неприятные ощущения отступали.

— Имплантация завершена, — сообщила, наконец, Майя. — Колония стабильна, интеграция нанитов: девяносто восемь процентов. Оставшиеся два процента адаптируются в течение часа. Вывожу итоговую сводку.

Перед моими глазами вспыхнуло информационное окно.

Хранилище зэн: 25 000 / 25 000.

Резервные блоки: 15 386 зэн.

Итого: 40 386 единиц.

Ниже шли характеристики, выстроенные аккуратным столбцом:

Уровни улучшений:

Мышечная ткань: 12.

Кожный покров: 12.

Скелет: 12.

Пищеварительная система: 4.

Источник: 13.

Зэн-железа Хамуса: 5.

Кровеносная система: 4.

ЦНС: 8.

И мутагены.

Мутаген Хамуса: 5.

Скорость тигра: 5.

Кошачья поступь: 5.

Орлиный взор: 5.

Неясыть: 5.

Дистанционная абсорбция: 5.

Жало Дорхана: 5.

Мутаген Броненосца: 5.

Я смотрел на цифры и чувствовал, как они отзываются в теле. Не просто абстрактными числами, а реальной, физически ощутимой мощью. Двенадцатый уровень мышечной ткани — это тугие, спрессованные волокна под кожей, готовые разогнать кулак до скорости, о которой я раньше мог только мечтать. Тринадцатый уровень Источника — клокочущее ядро зет-энергии в центре груди, от которого напрямую зависит мощность некоторых мутагенов, например Жала Дорхана. Восьмой уровень ЦНС — обостренное до предела восприятие, позволяющее мозгу обрабатывать информацию намного быстрее, чем раньше.

— Вполне себе ничего, — улыбнувшись, резюмировала Майя.

— Что со Снегом? — тут же спросил я.

— Уже в процессе.

Я повернул голову. Белый волк лежал рядом со мной. Его глаза были закрыты, а по шерсти прокатывались медленные и ритмичные волны серебристого сияния. Похоже, Майя работала с ним параллельно, чтобы не тратить время впустую.

— Прокачка Снега завершена, — через минуту заявила она. — Пятый круг. Все мутагены доведены до максимального пятого уровня.

Энергоброня: 5.

Вожак: 5.

Мутаген Хамуса: 5.

Снег поднялся на лапы и блаженно потянулся. Я заметил, как под его шерстью перекатываются мышцы. Как по мне, белый волк стал ощутимо крупнее.

Снег повернул ко мне голову и негромко фыркнул. В ментальном канале я уловил его эмоцию, что-то вроде сдержанного одобрения. Ему определенно нравилось то, что он чувствовал.

Да и мне, признаться, тоже.

Я поднялся с земли.

Это простое движение теперь ощущалось совершенно иначе. Тело отозвалось мгновенно. Я не ощущал никаких, даже малейших, задержек между мыслью и действием.

Ощущение окружающего мира тоже претерпело заметные изменения.

Трель какой-то пташки, спрятавшейся в кронах теперь была не просто фоновым шумом, а отчетливой мелодией с конкретным источником: северо-восток, метров сорок, верхний ярус крон. Шелест ветра в листве разделился на десятки отдельных потоков, каждый со своей скоростью и направлением. Ровное и глубокое дыхание Маши я слышал так, словно она лежала рядом, а не в пятнадцати метрах за моей спиной.

Обоняние также обострилось. В нос ударила целая гамма запахов. Влажная земля, прелая листва, озон остаточного зэн-излучения и теплый мускусный запах волчьей шерсти.

Я медленно сжал кулак. Пальцы сомкнулись с плавной, неумолимой силой. Я чувствовал потенциал, заложенный в этом движении. Точную, концентрированную мощь, готовую к мгновенному высвобождению.

Пятый круг. Похоже, это не просто цифра в сводке, а новая реальность.

— Надо бы протестировать новые возможности. Только подальше отсюда, чтобы Мари не разбудить, — негромко произнес я, обращаясь скорее к себе, чем к Майе.

— Разумно, — откликнулась она. — В сорока метрах к югу есть естественный пригорок. За ним расположена открытая площадка. Грунт там плотный, имеются крупные камни. Вполне подходит для этих целей.

Я бросил взгляд на спящую Машу. Лежащая рядом Тень тут же подняла голову и уставилась на меня своими желтыми глазами, явно намекая, что проследит в мое отсутствие за безопасностью своей хозяйки. Я молча кивнул и двинулся к выходу из нашего убежища. Снег последовал за мной.

Мы обогнули пригорок, и оказались на небольшой прогалине, поросшей низкой травой. Она была метров двадцать в поперечнике. У ее дальнего края расположились несколько валунов, самый крупный из которых доходил мне до пояса.

То, что доктор прописал.

Я остановился в центре прогалины и закрыл глаза.

Броненосец притаился внутри, словно спящий зверь. Я чувствовал засевших внутри нанитов. Но не по отдельности, а как единое целое. Они ждали в костях, в нервных узлах, в мышечных фасциях. Ждали сигнала к действию.

Майя сказала, что наниты прежде всего заточены под рефлекторную активацию в ответ на внешнюю угрозу. Но сейчас угрозы не было. А значит нужно было ее смоделировать.

Я представил удар. Во всех деталях. Копье с кристаллическим наконечником, именно такое, каким метнул в меня вожак дикарей. Представил, как оно летит мне в грудь.

Тело отреагировало раньше, чем я успел окончательно сформировать образ опасности.

По коже пробежала угольно-черная, стремительная волна. Она двигалась от центра груди к конечностям, и одновременно вверх по шее, полностью охватывая голову. Ощущение было странным. Я почувствовал давление, как будто тысячи крошечных пальцев одновременно надавили на кожу. Буквально за долю секунды наниты сформировали сплошную броню, покрывшую все мое тело.

Я опустил взгляд.

Черные пластины покрывали мое тело от макушки до кончиков сапог. Обтекаемые, гладкие, плотно пригнанные друг к другу с минимальными зазорами в местах сочленений. Броня сидела на мне как вторая кожа. Я согнул руку в локте — пластины на бицепсе и предплечье сместились, адаптируясь под мое движение. Повернул корпус и торсовые сегменты бесшумно скользнули друг по другу. Стоит также отметить, что шлем на голове, практически не чувствовался. Во всяком случае поле зрения у меня никак не изменилось.

На мне красовалась футуристическая пластинчатая броня. Черная, с матовым отливом. В крупных суставах я заметил узлы-конденсаторы. Утолщения выглядели пока темными и неактивными. Они ждали заряда.

— Базовая активация успешна, — прокомментировала Майя. — Время развертывания: ноль целых четыре десятых секунды. Для первого раза сойдет. С практикой должно дойти до ноль целых двух десятых.

Я сделал несколько шагов, пробежался на месте, присел, встал, развернулся. Броня не сковывала движений. Вообще. Она двигалась вместе со мной, предугадывая каждое сокращение мышц, каждый изгиб сустава и мгновенно подстраивалась под них.

Я подошел к каменному валуну. Примерно тонна весом, может полторы. Плотная кристаллическая порода.

— Тяжелый Щит, — произнес я вслух. Не потому что это было необходимо, ведь наниты реагировали на мысленные команды. Но мне хотелось сказать это голосом, чтобы зафиксировать мыслительный паттерн.

Изменение произошло за секунду. Пластины на правой руке и торсе пришли в движение и мгновенно перетекли, словно жидкий металл, к левому предплечью. Правая сторона тела и рука обнажились, оставшись без защиты, но левая рука теперь держала слившийся с ней большой, массивный, монолитный щит, толщиной сантиметров пять, с чуть загнутыми краями. Тяжелый, собака! Килограммов двадцать, не меньше. Но мышечная ткань двенадцатого уровня держала его без запредельных усилий.

Я размахнулся и ударил щитом по валуну.

Глухой, басовитый гул прокатился по прогалине. Камень не выдержал напора. Широкая трещина прошла через всю его массу, от точки удара до основания, разделив валун на две неравные части. Одна из половин качнулась и с тяжелым стуком завалилась на траву.

На щите же не было ни царапины. Я внимательно осмотрел его поверхность. Она оставалась такой же идеально-гладкой, без единого следа.

— Структурная целостность щита: сто процентов, — подтвердила Майя. — Заряд в узлах минимальный. Одного удара для серьезной аккумуляции мало. Для полноценного накопления нужен противник, проводящий серию серьезных атак или ведущий огонь из огнестрела. Но для демонстрации базовых возможностей этого вполне достаточно.

Я мысленно вернул пластины на место. Щит перетек обратно на торс и правую руку. Полсекунды, и броня вновь равномерно распределилась по телу.

— Теперь попробуем Реактивный Рывок.

— Заряд в узлах минимальный, — предупредила Майя. — Но для одного тестового захода хватит. Аккумулированная энергия автоматически переведется в узлы на спине и ногах. Займет около семи процентов емкости.

Семь процентов. Посмотрим, на сколько этого хватит.

Я встал в стойку: ноги на ширине плеч, корпус чуть наклонен вперед, и сосредоточился на узлах. Два на спине и еще пара на задней поверхности голеней. Теплые пульсирующие точки, в которых дремала украденная у камня энергия.

Наметил направление: вправо, к одинокой березе на краю прогалины. Метров десять на вскидку.

А потом послал мысленную команду.

Мир на мгновение смазался.

Прогалина, трава, обломки валуна — все промелькнуло мимо меня за долю секунды. Наниты высвободили заряд, и меня швырнуло вперед с ускорением, от которого перехватило дыхание.

Посадка вышла на редкость мягкой. Ноги впечатались в землю, броня компенсировала инерцию, перераспределив нагрузку по всему экзоскелету. Я находился у березы. Десять метров за… я даже примерно не мог оценить время. Меньше секунды. Значительно меньше.

Оглянувшись, я увидел оставшийся на траве след: две короткие борозды в точке старта.

Снег сидел у расколотого валуна и смотрел на меня. Голова чуть наклонена, уши торчком. В ментальном канале я уловил его реакцию. И это было отнюдь не удивление. Скорее, он просто оценивал произошедшее. И в его оценке сквозило нечто, что на человеческий язык я бы перевел примерно так: «Впечатляет. Но я все равно быстрее».

Я невольно усмехнулся.

— Энергия в узлах израсходована, — доложила Майя. — Рывок задействовал весь доступный заряд. В боевых условиях, после серии поглощенных ударов, емкости хватит на три-четыре рывка подряд. Или на один рывок и одну смену Схемы. Управление расходом полностью лежит на тебе. Я со своей стороны буду выводить в интерфейсе индикатор заряда.

В правом нижнем углу поля зрения появилась тонкая дуга, пока пустая и серая. Индикатор заряда узлов-конденсаторов. Простой и ненавязчивый. Чтобы оценить ресурс, достаточно просто скользнуть взглядом в эту область.

Я деактивировал броню. Простейшая мысленная команда — и пластины пришли в движение, втягиваясь обратно под кожу. Ощущение было обратным активации: легкое покалывание, волна тепла, и через секунду я снова стоял в своей обычной одежде. На мне не осталось никаких следов. Кожа на руках выглядела так же, как и прежде. Наниты просто втянулись в тело.

В моем распоряжении появился качественно новый инструмент, невероятно расширяющий возможности тела.

Впервые за долгое время я чувствовал не настороженность перед грядущей неизвестностью, а нечто другое: предвкушение и готовность.

Мысль пришла сама по себе, тихая и окончательная, как последняя строчка в отчете Майи:

«Теперь мы готовы. По-настоящему готовы к тому, что нас ждет впереди».