Чем хороша Англия (эта, по крайней мере, в другой-то Маша не была), так это тем, что населенные пункты, где можно отдохнуть и перекусить путникам, располагаются, скажем так, на каждом километре, не то, что в России, где «назад — пятьсот, вперед — пятьсот» и все — чистым полем или лесом.
Так, короткими перебежками, с недолгими остановками в небольших городках (больших, после Оксфорда, им не попадалось), путешественники, за разговорами, осмотром окрестностей и друг друга, добрались до Ноттингемшира.
Разговоры касались, в основном, впечатлений гостей от Британии, обсуждения условий учебы Лиама, работы (!) Фолкэна и братьев Милс — эти горели желанием пойти попробовать себя в шахте или еще где в столице графства. Затрагивали и тему будущего Олд-Милл-корта — по касательной: пока сошлись во мнении привести в порядок основные здания, проанализировать грузопотоки по каналу и с их учетом возможности ведения фастфуд-бизнеса — на перспективу.
За время поездки парни передружились, помогали друг другу в уходе за лошадьми, решении прочих возникающих вопросов, так что Мэри отвели роль пассажирки и наблюдателя. Мистер Барнет загрузился программой подготовки внучатого племянника к поступлению в какой-нибудь вуз (пока не решил, в какой): что-то там себе соображал про необходимость изучения латыни, углубленной математики, литературы…
Лиам подтвердил предположение попаданки относительно своих сверхспособностей: юноша чувствовал воду, поэтому мог предсказывать безошибочно изменения погоды, благодаря чему они ни разу не попали под дождь в дороге, благополучно пережидая мокрень где-то в гостиницах. Кроме функций «гидрометцентра», мальчик много знал о травах, зверье, их свойствах и повадках, немного уступая в этом дяде. В большинстве случаев говорил Лиам Хоук скупо, но если тема была ему интересна, раскрывался как хороший оратор, знаток предмета, уважительный и внимательный собеседник, хотя порой и эмоциональный очень. «Гормоны бушуют — снисходительно отметила Лазаридис и устыдилась. — Ты на себя погляди, матушка».
Да, и у неё были… проблемы: слова Агаты из головы, невзирая на внутренние аффирмации типа «я спокойна и пока наблюдаю», уходили только на время. Маячащий перед глазами с утра до вечера полукровка, вне городской среды становившийся ну невозможно привлекательным в образе уверенного наездника, довольно информированного и проницательного рассказчика и, вообще, красавчика с роскошными волосами, которые он распускал после ванны или купания в природных водоемах, что случалось несколько раз из-за жары (да, как-то погода разгулялась) и мужской лихости: парни устраивали «игры на воде», пока Мэри изнывала от зависти — будил неуместные переживания в её душе.
Неуместные, поскольку возможностей уединиться для воплощения фантазий, как таковых, у них в пути не было. Ну, проехали пару раз вдвоем часть пути верхом, посидели рядышком на природе, обменялись маленькими презентами, купленными по случаю в лавочках… Ни тебе за ручку подержаться (помощь при выходе из кареты только да стул придвинутый во время обеда), ни еще чего сопутствующего… Обидно!
Мистер Барнет (зараза такая!) лишь посмеивался, замечая неловкие телодвижения дочери и будущего зятя, Том и Дик делали вид, что ничего не видят, а Хоук… прятал глаза и что-то бормотал на своем, индейском. И как в таких условиях предпринимать шаги к сближению? Тьфу на них!
Они ехали-ехали и, наконец, доехали. К удивлению Мэри, за пару часов до Чеснет-касла мистер Барнет внезапно предложил полукровкам переодеться в национальные костюмы, достать из багажа оружие (ружья, они, правда, с собой не брали, только луки и томогавки) и так предстать перед родней.
— Батюшка — не скрывая недоумения, спросила попаданка — Вы уверены? Это же как-то…
— Дочь, разве тебе самой не интересно посмотреть на лица встречающих? — сквайр хохотнул. — Знаешь, Фолкэн прав: первое впечатление скажет о многом. Я не сомневаюсь в своих детях, но им — он кивнул в сторону отошедших гостей — это необходимо. Пусть сами сделают выводы, понимаешь? Да и нашим высокородным будет полезен такой опыт — нечасто они сталкиваются с необычным. Я уверен, что они примут парней, но, все-таки… Мэри, не хочу, чтобы ты сожалела или испытывала неловкость в будущем. Что бы ни случилось, думаю, с Фолкэном ты будешь счастлива. Ну а вот остальное… Страху и сомнениям надо смотреть в лицо. Вот и сделаем так.
Мистер Барнет глянул ласково на дочь, сжал ободряюще ее руку, и Мэри решила, что он прав: отказываться от жениха она не собирается, значит, ей придется принять последствия. Они, конечно, будут, и поэтому лучше заранее знать, на что ей рассчитывать… Пока сестры и зятья не давали повода для разочарований, однако… Всяко может быть, сквайр дело говорит. Ну-с, дорогие высокородные англосаксы, вас ждет сюрпраа-айз!
По воле небес, путешественники прибыли во двор особняка маркиза Ноттингема аккурат перед ужином, то есть, когда семейство в полном составе (Мобри и Бёрли жили вместе) готовилось откушать, что Бог послал. Естественно, после того, как всадники и карета показались на подъезде, толпа домочадцев вывалилась на улицу, чтобы застыть в шоке … «Поздравляю вас, господа, в городе красные!» — нервно посмеиваясь, Маша про себя процитировала штабс-капитана Овечкина, пока вслед за отцом покидала карету и направлялась к прифигевшим (малёк, ага) родственникам.
— А вот и мы, мои дорогие! — голосом ков ё рного объявил довольный произведенным впечатлением мистер Барнет. — Не ждали?
Персиваль Мобри, кашлянув, прошел было к тестю, за ним поспешил Эдвард Бёрли… Сестры Барнет присоединились к мужьям, не спуская глаз с двух определенно нестандартных всадников.
— Батюшка, золовка, Мэри… Сестра — одновременно заговорили встречающие. — Мы заждались… Но…
И тут раздался детский плач! Все участники собрания устремили взоры на лестницу: там, размазывая слезы по лицу, ревела Элис Бёрли, семилетняя дочь виконтессы. Мать рванула к ней, конечно.
— Дорогая, ну что ты! Это наши гости, они …Их не надо боятся… — спотыкаясь на каждом слове, залепетала Элинор, смущенно оглядываясь на приезжих. — Она маленькая, простите... Наверное, испугалась… незнакомцев…
На что девочка, резко замолчав и стряхнув руки матери, громко ответила:
— Я не боюсь! Я …завидуюууу! — опять заплакала девочка.
— Завидуешь? — удивленно спросил внучку сквайр. — Элли, крошка… Чему? Скажи дедушке!
Девочка, надув губы, секунду постояла, потом вскинула руку в сторону Фолкэна и заявила с обидой:
— Он мужчина, а у него такие косы! А у меня — она дернула себя за тоненькую косичку цвета соломы — таааакиииеее! Это несправедливоооо!
Взрослые оторопели, переглянулись, не зная, что сказать или сделать. Элис всхлипнула огорченно:
— Ну это же неправильноооо! Мама, почему? Он же дядяаааа! Зачем ему такие длинные и — она вздохнула — толстые… косы… — слезы снова потекли по ее щекам, и девочка, поняв, что все на неё смотрят, засмущалась и уткнулась в юбку матери.
Ситуация на площадке была и смешной, и грустной, а еще — немного неловкой. Мэри с трудом удерживалась от смеха, как и остальные. Тем временем Фолкен спешился, неслышно и незаметно подошел к расстроенной девочке, присел на корточки перед ней и неожиданно предложил:
— Кроха, хочешь, я подарю их тебе? — он взял одну свою черную косу и протянул Элис.
Девочка, услышав мужчину, осторожно глянула на него, присмотрелась, пошмыгала носом и вдруг очень серьезно, даже укоризненно, ответила:
— И что я буду с ними делать? Они же не прирастут к моей голове! И они не подходят мне по цвету!
Полукровка опешил, а Элис, освободившись из объятий матери и перестав всхлипывать, спокойно развила свою мысль дальше:
— Так что, уважаемый мистер Незнакомец, оставьте их себе! Мне чужого не надо! — малышка вздернула покрасневший носик. — Я прошу прощения за свое недостойное поведение, сэр. Мама, папа, дедушка, можете меня наказать — я была не права, я ….
— Милая, все хорошо… — погладил внучку по голове сквайр. — Мистер Уайт не сердится, да и мы — тоже.
Фолкэн встал, поклонился, тоже сделал и подошедший к дяде Хоук. Мистер Барнет коротко представил родственников друг другу, а Эмили, выразительно глянув на Мэри, пригласила всех в дом.
Пока гости и хозяева знакомились, Элис тихо стояла в сторонке, ковыряя песок носком туфельки и изредка бросая на вновь прибывших любопытные взгляды. Когда толпа потянулась в двери, она подкралась к Фолкэну и, поманив его наклониться, шепнула мужчине на ухо:
— Дядя, не надо отрезать косы, они вам идут! — и убежала.
Белый Сокол посмотрел ей вслед, улыбнулся, поймал такую же улыбку Мэри и, предложив ей локоть, вместе с ней вошел в особняк. «Всё хорошо!» — подумали будущие молодожены одновременно.