Просыпались ли Вы когда-нибудь от вылитой на Вас ледяной воды? Нет? Тогда Вы счастливчик! Потому, что описать словами непередаваемые ощущения от шока, задержки дыхания и полной дезориентации во времени и пространстве проблематично, даже владея великим и могучим… Вернее, особенно им, поскольку объяснить несведущим людям, что вы хотели ЭТИМ сказать, невозможно… А надо…
Как она выкрутилась из донельзя нелепой ситуации с «без меня меня женили», Лазаридис предпочитала не вспоминать до конца жизни… Произошедшее, когда она выпала из реальности надолго и конкретно, окунувшись в свои размышления и переживания наравне с фантазиями, при том, что, судя по реакции мужчин, была адекватна и даже что-то там вякала «впопад», грубо говоря, попаданка, кроме как промыслом божьим (или его же шуткой), объяснить не смогла ни тогда, ни позже…
«Как раздвоилась, получается… Я-то была «в себе», думала там, вспоминала-мечтала, а со стороны — сидит себе дева задумчивая-молчаливая, кивает нет-нет бантиком, вроде, за базаром следит… И главное, не возражает никому и ничему! Улыбается, блаженная скромница, что списали на смущение и благорасположенность к собеседнику и затрагиваемым темам...Да уж, товарищ попаданка, укатали тебя иномирные крутые горки до потери сознания… Впору исследование начинать о влиянии и последствиях длительного воздержания на психику пожилых трансмигранток, выражающееся в кратковременных спонтанных погружениях в глубины подсознания со смещением фокуса адекватности… Вот как-то так, Мэри, голубушка… А теперь-то что? За что боролись, как говорится…» — Лазаридис вяло копалась в грядках, куда сбежала под предлогом «надо побыть одной», и также вяло анализировала ситуацию.
Когда мисс Мэри поняла, что привидевшаяся ей сцена предложения руки и сердца происходит в реальности, истинная суть ее души проявила себя непечатным и непонятным присутствующим набором эмоционально-окрашенных звуков: коротких, резких, но явно осмысленных — «bla-а-аde» три раза…
— Мэри, дочка, не волнуйся! Зачем тебе клинок? Что за глупости? — мистер Барнет, оглядев...немного необычно ведущую себя дочь. — Я согласен с Фолкэном, что пока только объявим о помолвке, не будем торопиться с церемонией… Решим вопросы с наследством, тогда и займемся свадьбой. Дорогая моя Мэри, я так рад!
Сэр Эбенезер светился как лампочка Ильича, продолжал что-то бормотать про благодать Божью и необходимость посетить викария (нет, говорить он ничего не будет, надо помянуть Элайджу), с умилением поглядывал на молодых, поцеловал дочь, обнял будущего зятя, после чего заявил, что надо уже, вообще-то, и в дорогу собираться, а значит, ему следует встретиться с сэром Дугласом и договориться о присмотре за коттеджем, потом велел Фолкэну убрать «ЭТО» (кивок на стол), чтобы, не дай Бог… И утопал одеваться, чтобы пойти в город.
Свежеиспеченные жених и невеста остались одни.
— Мисс Мэри… Я… — начал Фолкэн, но Мэри перебила его.
— Фолкэн, не надо …Сейчас — не надо. Простите, я должна побыть одна… — Лазаридис встала, оправила одежду и прическу, глубоко вздохнула.
— Мэри, если Вы …Я заметил, что Вы были… — опять забормотал мужчина.
— Фолкэн, я не изменю решение! Надеюсь, и Вы — тоже. Чуть позже я постараюсь объясниться… Давайте так: дайте мне полчаса и приходите на огород.
Жених внимательно посмотрел на девушку, не увидел никаких признаков недовольства или неприязни, мысленно выдохнул и согласился. Мэри улыбнулась и вышла, а гость сложил сумки и понес обратно в комнату Лиама. «Ей действительно нужно время…» — рассудил про себя полукровка и решил проявить терпение. Отказываться от своих слов он не собирался, поскольку был уверен, что поступил правильно — ему было нужна только она. Белый Сокол почти сразу по приезде в Литлл-хаус понял, что судьба привела его к единственной женщине, могущей стать его женой. И отпускать её Фолкэн не собирался.
Они говорили до темноты: спокойно, откровенно, не избегая острых тем. Фолкэн, если и удивлялся открытости невесты, ничем этого не показал, и Мэри была довольна — не любила она экивоков и околичностей. Думаешь — говори, спрашивай — обсудим. Она давно поняла, что именно недоговоренности, ложная стыдливость и тому подобное — камень преткновения в отношениях и особенно в браке, о который тот подчас и разбивается…
— Мэри, я благодарен Вам за то, что и выслушали, и высказались… — Фолкэн не смотрел на сидящую рядом девушку, но ее присутствие ощущал остро. — Повторю: мое предложение — не поиск выгоды, не способ пристроиться. Мой народ верит в судьбу и предсказания шаманов, умеющих говорить с духами природы и предков. Христиане называют нас язычниками-безбожниками, а наши верования — дьявольскими суевериями… Не стану спорить, просто скажу: я шел к Вам. Не знаю, смогу ли объяснить, но постараюсь.
Мужчина повернулся к попаданке и продолжил:
— На родине к союзам мужчины и женщины относятся по-разному, но их необходимость признают обязательным условием жизни человека. Я с юности всячески избегал таких привязанностей, потому что не хотел оставаться в племени… Отец не слишком заботился о нас, его многочисленных детях от разных женщин, да и к ним, женам, был скорее равнодушен, мог и ударить… Он вообще был грубым человеком, жестоким даже с близкими, но хорошим вождем. Глядя на семью, я еще тогда решил, что не женюсь, пока не почувствую, что пришло время. Хитрый Лис, старый шаман, хотя бы раз в год делает гадание на каждого члена племени. Мне всегда говорилось о том, что моя судьба вне племени… Это, увы, только умножало неприязнь ко мне остальных, и девушки, присматривающиеся к будущим воинам, меня избегали… А однажды он сказал, что не видит меня женатым вообще…
Фолкэн помолчал.
— Вы очень хотели жениться? Даже больше, чем уйти из племени? — тихо спросила Мэри.
— Я не хотел быть один! Больше не хотел, понимаете? Мать я не помню, сестра воспитала меня, хоть и была ненамного старше, но ее просватали еще девочкой… И тогда я решил уйти, что и сделал. С годами к одиночеству привыкаешь, но мечтать не перестаешь… С некоторых пор я начал видеть сны о большом доме рядом с рекой и лесом, в котором меня ждут… И всегда в тех видениях была женщина с темными волосами, сидящая за странным столом… Она двигает руками, и я слышу красивую мелодию… Потом я услышал похожие звуки, издаваемые инструментом в домах бледнолицых, пьяно или как-то так… У Вас есть …?
— И пианино есть, и рояль… — улыбнулась попаданка. — А что же Ваш шаман?
— В последний раз он сказал, что я найду то, что ищу, здесь. А думал я тогда о женщине за столом и большом доме
— И Вы уверены, что женщина из снов — я? — подколола собеседника Мэри.
— Да! — просто ответил Фолкэн.
— А если Вы ошибаетесь? В Британии много женщин, умеющих играть на фортепиано. Вот так свяжетесь со мной, провинциальной старой девой, и упустите шанс жениться на молоденькой красавице с деньгами и без проблем! Еще и возненавидите меня потом…
Белый Сокол несколько секунд пристально смотрел на Мэри, потом наклонил к плечу голову, став похож на охотничью птицу, и протянул с чуть слышной ехидцей:
— Мисс Барнет, почему у меня такое впечатление, что Вы пытаетесь меня …задеть?
Лазаридис не удержалась — слова вылетели изо рта сами:
— Ты, Зин, на грубость нарываешься и всё обидеть норовишь… — и ойкнула, хлопнув себя по губам, почувствовала, что краснеет… «Ну что твориться-то, Марияааа? Ты вообще себя решила закопать?»
Жених подвис, осмысливая сказанное девушкой, и нерешительно пробормотал, все также искоса на неё глядя:
— Дайте догадаюсь — снова тонкий английский юмор, да? Вы меня подначиваете? Хотите увидеть мою реакцию… — и улыбнулся так, что Мэри не оставалось ничего, как кивнуть и рассмеяться.
— Да, Фолкэн, простите, не знаю, но …Как Вы сами говорили — внезапность или провокация показывает истинные намерения или суть человека. Вы же нас брали «на слабо», когда ночью заявились в облике «вождя краснокожих»? Вот и я Вас проверяю, как могу, в силу моих женских способностей…
Белый Сокол рассмеялся, и Маша поняла — не сердится, и кажется, даже одобряет её.
— Мэри, я понял! И Вы абсолютно правы, устраивая мне проверку. Очень надеюсь, что пройду её, и Вы примите меня. — Мужчина помолчал и заговорил уже серьезно. — Мисс Барнет, я — не британец, очевидно. Нет, дело не во внешности! Я вырос среди лесов и прерий и воспитывался как воин, обязанный отдать свою жизнь без колебаний в минуту опасности, защищая племя. Это мой долг, но и жизнь воина ценна, а значит, он должен быть сильным, хитрым, предугадывать маневр врага и бороться до последнего. Вы понимаете?
Мэри согласно кивнула.
— Так вот. Нас учат слушать природу, понимать зверя, владеть оружием и собственным телом. И под слушать я подразумеваю не только уши, но и сердце… Я хочу сказать, что выживание воина зависит от его способностей чувствовать опасность, вычислять малейшие ее проявления и отвечать на вызов так, чтобы победить… Простите, я не очень хорошо говорю…
— Фолкэн, я поняла. Вы говорите об интуиции — чувстве, помогающем Вам определить намерения окружающих в отношении Вас и действовать, исходя из этих деталей, да? Поэтому Вы ставите незнакомцев в непривычные условия, чтобы они, растерянные, показали себя такими, какие они есть? — спокойно спросила попаданка и заметила, как расслабился, услышав её, мужчина.
— Да, именно! Вы не сердитесь, Мэри? — тихо спросил Фолкэн.
— Нет, конечно! Вы ехали к незнакомым людям, от отношения которых зависело Ваше с Лиамом будущее, какие тут могут быть сомнения? Как говорится, на войне и в любви все средства хороши… Простите, опять я несу пургу… Ой, глупости…
— Это не глупости, мисс Барнет, это правильная оценка. Умение быстро ориентироваться в сложных ситуациях обостряет восприятие мира… Я много чего видел и через многое прошел, я не наивный девственник или безумный романтик… Поэтому знаю, чего хочу, и когда я это вижу, то прикладываю все силы, чтобы добиться нужного мне. Вы понимаете? Есть только одно условие, при котором я откажусь от желаемого — это бессмысленность овладения им… То есть, когда результат не гарантирует удовлетворение… Ну вот, например, мне предлагали снова стать зверобоем на Гудзоне и опять месяцами жить среди лесов в обмен на будущее владение акциями компании… Заманчиво, но что я бы получил в итоге? Сделали бы меня реальным владельцем? Нет! Или бы я долго не прожил…
— Вы хотите сказать, что если я откажу Вам потому, что Вы …мне не нравитесь, предположим, Вы не станете меня принуждать? — спросила Мэри.
— Вы же обещали не менять решение! — притворно возмутился собеседник, после чего ответил, глядя ей в глаза. — Да, Мэри, если бы я чувствовал Вашу непреклонность и неприязнь ко мне, я не стал бы Вам докучать, клянусь! И никто и никогда не заставил бы меня поступить иначе… Но я … — Фолкэн моргнул и снова завладел взглядом девушки напротив. — Мисс Мэри, я вижу, что Вы выбрали меня! Это …Это делает меня счастливым, гордым и сильным! Поэтому, прошу Вас … — мужчина замолчал, но глаза его горели надеждой.
«Ну, госпожа попаданка, отвечай, мать твою!»