В среду вечером раздался звонок. Я как раз делала задания по матанализу от миссис Диего, когда телефон на столе завибрировал. В царившей тишине звук казался оглушительным. Мама задерживалась в галерее, а папа уехал отвезти ей ужин. Было без десяти десять, и я планировала доделать работу и лечь пораньше.

Пока не позвонил Коннор.

— Ты дома? — спросил он, не дав мне даже поздороваться.

— А что? — спросила я и отложила карандаш, понимая, что о концентрации можно забыть. — Что случилось?

— Ничего такого. Я, э-э... стою возле твоего дома.

Эти слова пронзили меня, словно стрела. Я поднялась, не веря ушам:

— Ты где?

И правда, раздвинув занавески, я увидела его внедорожник на подъездной дорожке. Фары не горели, а в водительском кресле угадывалась чья-то фигура.

— Можем поговорить? Родители дома?

Это были совсем простые вопросы, но голова у меня пошла кругом, будто он говорил на другом языке. Коннор Брэй был здесь. И он хотел... что? Зайти? Я зажмурилась, снова открыла глаза, но машина никуда не делась.

— Н-нет, их нет. Но… то есть… ладно, заходи.

Коннор Брэй был здесь, он хотел поговорить, и я согласилась.

В панике я задрала очки на лоб, чтобы стереть ночной крем, и распустила волосы из небрежного хвостика. На мне уже была пижама — конечно же, та самая ночнушка с совой на груди, которая так и просилась на школьный «День пижамы». Халат я нигде найти не могла. Встречать его в таком виде было немыслимо, но менять одежду было уже некогда. Раздался стук в дверь.

Стиснув зубы, я сорвала с кровати плед, накинула его на плечи и бросилась открывать.

В проеме стоял Коннор. На нем тоже была пижама: темно-зеленые штаны с футбольными мячиками и футболка с логотипом наушников, окруженных витиеватым текстом. Куртку он не надел, но на улице и правда было не очень холодно.

— Привет.

Я закуталась в плед плотнее.

— Привет.

Коннор взглянул на коврик у двери.

— Можно войти?

— Ах, да. Конечно.

Я неловко отступила, освободив ему место в прихожей. В тесном пространстве он казался таким большим, словно вытеснял из комнаты весь воздух.

— Можешь не разуваться.

Коннор все же скинул кроссовки, не развязывая шнурков. На ногах были черные носки, разные: один просто черный, а на другом у мыска виднедась белая полоска.

— Ты была права, — сказал он, окинув взглядом картины на стенах. — И правда похоже на картинную галерею.

Его внимание привлекла одна абстрактная работа в серых тонах с брызгами, которая всегда ставила меня в тупик.

— Ты приехал оценить мой интерьер? — это должна была быть шутка, но голос казался сдавленным от нервов. Я и у него в гостях чувствовала себя не в своей тарелке, а его присутствие в моем доме было и вовсе сюрреалистичным.

Он достал из кармана сложенный листок, расправил его и разгладил сгибы.

— Проверишь мои ответы?

— Ты приехал, чтобы я проверила твои задачи? — я перевела взгляд с листка в его руке на его лицо и тихо фыркнула. — В десять вечера?

— Похоже на то.

— Можно было скинуть фото. Или подождать до завтра.

— Я нервничаю, — признался Коннор. — Из-за экзамена. Из-за того, сдам или нет.

Теперь все встало на свои места. Дело было не в проверке ответов, ему была нужна поддержка.

— Пойдем в гостиную.

Коннор шел тихо, но половицы все равно поскрипывали от его шагов. Наша гостиная была небольшой, и выбор мест в ней был невелик: трехместный диван или кресло в углу. Но кресло стояло слишком далеко, и разговаривать так было бы неудобно. Поэтому, когда Коннор сел на диван, я пристроилась на другом его конце, оставив между нами подушку.

— Прости, что приехал без предупреждения, — сказал он, пока я пробегала глазами по задачам. Он выполнил как раз тот проверочный вариант, который я собиралась дать ему завтра. — Меня пугает то, как много от этого теста зависит. То есть… если я завалю, то не окончу школу вовремя. Это же... безумие.

Я провела пальцем по строке с решением и поморщилась, обнаружив ошибку.

— Ты проверял свои вычисления?

Он напрягся.

— Э-э, нет. Не подумал что-то.

— Вот, проверь сначала, — я вернула ему листок и взяла с журнального столика один из цветных карандашей. Мама вечно оставляла их повсюду. — Можешь исправить, если найдешь ошибку.

Выражение лица Коннора стало мрачным.

— Надо будет не забыть перепроверить все в пятницу.

— Трижды перепроверить, — я откинулась на спинку дивана, поджав под себя ногу. Тепло пледа немного успокоило меня, и паника отступила. — И расслабься. За последние две недели ты очень хорошо усвоил материал. Все будет в порядке.

Я и правда так думала. Думала, что эти две недели будут даваться ему куда тяжелее. Но он постоянно меня удивлял.

— Я все время переживаю, что вдруг кто-то узнает.

Я вспомнила как в понедельник вечером появилась Мэдисон и пригрозила выдать наш секрет. И даже после всего этого он так боялся чужого мнения. Я только покачала головой.

— Уверена, ты не первый спортсмен, который завалил экзамен.

— Один экзамен — это одно, а целый год обучения — совсем другое. Даже говорить не стоит.

— Ну, это бессмысленный страх. И не стоит переживать о том, что подумают другие.

Я смотрела на его руки, в которых он сжимал листок. Кто-то грыз ногти, когда нервничал, но его переживание проявлялось иначе. Он теребил что-то, барабанил пальцами по столу. Когда он тревожился, его руки не знали покоя.

Коннор тихо вздохнул.

— Послезавтра мы больше не увидимся.

— Мы будем видеться в школе.

Коннор промолчал, и я подумала, не размышлял ли он о том же, что и я: даже если мы и будем видеться в школе, все будет иначе. Мы не поздороваемся. Возможно, на несколько секунд встретимся взглядами, может, даже окажемся достаточно близко, чтобы заговорить, но не сделаем этого. Он — потому что не сможет выйти за пределы своего мира, а я — потому что буду слишком бояться, что он не ответит.

— Спасибо, что помогаешь мне, — наконец произнес Коннор, оглядев гостиную. — Без тебя у меня не было бы ни шанса. И... спасибо, что хранишь секрет.

— Прости, что поначалу отнеслась к этому без понимания.

Коннор тихо рассмеялся.

— Мягко сказано. Ты меня укусила. Кажется, след до сих пор остался.

Я стукнула его по плечу, отчего он рассмеялся снова. Смех стал глотком воздуха, растворившим напряжение в его голосе и беспокойство. Мне захотелось рассмешить его снова.

— А где твои родители? — спросил он, снова оглядев пустую гостиную. — Для буднего дня уже довольно поздно.

— Они в галерее. У мамы на этой неделе открывается большая выставка в честь школьного духа Брентвуда, так что она задерживается допоздна. Основное мероприятие в пятницу, и она помешалась на каждой мелочи.

Взгляд Коннора был прикован ко мне.

— А ты на них не похожа, да? Предпочитаешь цифры краскам.

— Ты не представляешь, как часто я хотела быть на них похожей, — я тихо выдохнула. — Хотя бы, чтобы понимать их, когда они восхищаются всем этим. Чтобы и они понимали меня, когда я делюсь своим восторгом.

— Мне сложно представить, чтобы тебе нравилось искусство вместо математики. Ты очень... аналитичная. Прямолинейная.

— Моя мама говорит, что прямолинейное искусство — худшее, потому что в нем нет глубины. За ним не стоит никаких эмоций.

Коннор нахмурился, его лицо стало суровым.

— Но и ты — не искусство.

Я слегка пожала плечами.

— Но мне ты нравишься именно такой, — тихо сказал Коннор, чуть склонив голову. — Ты знаешь, чего хочешь. Что тебе нравится. Ты не играешь в игры, не ходишь вокруг да около. Будь ты чуть менее прямолинейной, это уже была бы не ты.

Я сжала губы, чтобы не улыбнуться, потому что его слова пронзили меня, оставив после себя волну тепла.

— Спорю, ты к этому привык, да? К девушкам, которые играют в игры.

Мои мысли перенеслись к Джейд, которая играла с чувствами Коннора, словно они ничего не значили. Словно никогда и не значили.

— Мне стоит извиниться перед тобой, — медленно проговорил он, уставившись в свой листок. — Мне не следовало давать тебе любовные советы. Я... я был не в том положении, чтобы их предлагать.

— Потому что ты не веришь в любовь в старшей школе?

— Я никому об этом не говорил, но...

Я перегнулась через подушку дивана и положила руку ему на плечо, инстинктивно сжав пальцы.

— Это еще один секрет? Я не могу хранить больше секретов, Коннор, — беспомощно сказала я. — Я и так уже столько скрываю от друзей. От Алекса.

— Но я… я хочу, чтобы ты знала. — Коннор развернулся ко мне, сместившись ближе к средней подушке и приближаясь к незримой границе. — Тебе стоит это знать.

— Какой в этом смысл? Как ты сказал, послезавтра мы вряд ли будем общаться. Мне не обязательно ничего знать.

Грудь Коннора равномерно вздымалась в такт дыханию. Несколько секунд он казался на грани признания, но раздумывал над чем-то в своей голове. Мы вряд ли будем общаться. Это был разумный довод, но, с другой стороны, почему бы не узнать еще один секрет? Если мы все равно больше не заговорим, что изменит еще одна тайна?

— Мы могли бы продолжать общаться, — тихо проговорил Коннор, отложив листок, который все это время сжимал. — Могли бы остаться друзьями.

Я убрала руку с его плеча, положив ее на диван между нами. Это слово отдавалось эхом в моей голове.

— Мы — друзья?

— Вот она, твоя прямолинейность, — он легко рассмеялся, но быстро стал серьезным. — Мне хочется думать, что мы друзья, Мэйси.

— Я не могу быть твоей тайной подругой, — прошептала я. Голос прозвучал слабо, хотя я этого не хотела. — Я не могу скрывать тебя от Алекса.

Или от Авы с Рэйчел — следовало добавить, но я не стала. Не знаю, почему.

Хотя мне хотелось сказать и спросить столько всего, я прикусила язык, ожидая его ответа.

— Я не хочу, чтобы ты была тайной подругой, — сказал Коннор, следя глазами за моей рукой. — Ты заслуживаешь большего, чем быть чьей-то тайной.

Я попыталась выдохнуть, но воздух застрял в горле. Когда он стал таким? Таким тихим, уязвимым? Когда этот заносчивый спортсмен превратился в человека, рядом с которым мне приятно находиться? Мелкие детали о нем складывались в мозаику, фрагмент за фрагментом.

И эта картина мне нравилась.

Коннор все еще смотрел на мою руку.

— Жаль, что все иначе.

— Иначе, как?

Коннор не ответил. Вместо этого он протянул руку и провел пальцем по дивану в сантиметре от моей ладони, приблизившись настолько, насколько мог, не касаясь меня. Мое сердце екнуло. Стоило мне двинуть рукой, и наши пальцы соприкоснулись бы.

Тихий стук в парадную дверь заставил меня вздрогнуть и отодвинуться от Коннора. Пока мы разговаривали, оба невольно придвигались ближе. Я вскочила на ноги и отошла от Коннора, отказываясь встречаться с ним взглядом и даже думать о том, кто мог быть за дверью.

Остановись я подумать, поняла бы, как странно, что кто-то стучался почти в десять вечера. Попросила бы Коннора спрятаться за диваном на случай, если это Мэдисон, заметившая его внедорожник у дома. Но паника помешала мне думать и, когда я открыла дверь, Коннор был на виду.

Но это была не Мэдисон.

На пороге стоял Алекс, засунув руки в карманы шорт.

— Привет. Машина у дома... Знаешь, очень похожа на... — его взгляд уже скользнул за мою спину, в гостиную, и застыл на фигуре, сидящей на диване. —... на машину Коннора.

В гостиной воцарилась такая тишина, что было слышно, как кровь стучала в висках.

— Коннор Брэй? — уже тверже произнес Алекс, переступая порог и входя в дом. Ни Коннор, ни я не пошевельнулись. Ни на миллиметр.

Его здесь нет — твердил мой мозг, отрицая реальность. Ты воображаешь, что Алекс в твоей гостиной в десять вечера.

Однако скованность Коннора говорила об обратном.

— П-привет, чувак.

— Ч-что ты здесь делаешь? — спросила я. Шок полностью овладел Алексом, но я знала, что в любой момент его сменит другая эмоция.

— Зашел спросить, можно ли одолжить твои старые очки на завтра, — медленно произнес Алекс, и, надо отдать ему должное, в голосе пока звучало лишь недоумение. Глубокое недоумение, будто он сомневался в реальности происходящего. — А ты... что ты здесь делаешь, Коннор?

— Мэйси занималась со мной, — быстро выпалил Коннор, поднимаясь с дивана и отходя от меня. — По математике. Мне нужно пересдать экзамен.

Как ни странно, после всех его панических речей о необходимости хранить секрет, правда слетела с его языка удивительно легко. Но недоумение во взгляде Алекса не рассеялось.

— В пижамах?

Я посмотрела на свою ночнушку, затем на плед, который от неожиданности уронила на диван. Черт.

— Я уже собиралась спать.

— С ним?

— Нет! — я попыталась говорить спокойно, но голос прозвучал резко. — Конечно, нет.

Алекс шагнул глубже в гостиную, оглядываясь по сторонам.

— Если вы занимались математикой, — медленно произнес он, — то где ваши учебники?

Хотя я знала, что их тут нет, мой взгляд метнулся к журнальному столику, к подушкам дивана. То оправдание, которое сработало с Мэдисон в понедельник — учебник по алгебре на столе — здесь не работало. Коннор принес только листок из тетради, больше ничего. Мой учебник по математике был наверху. Да, он у меня есть, но Алекс, без сомнения, спросил бы, почему он не лежал здесь, если мы действительно занимались.

Но в глазах Алекса не было и капли злости, лишь полное недоумение. Он искренне не мог сложить паззл, что видел перед собой. И почему-то именно это разожгло во мне жгучую волну, поднимавшуюся изнутри.

— Я занимаюсь с ним уже две недели. Можешь спросить у миссис Диего.

— Две недели? — глаза Алекса расширились. — Ты занималась с ним две недели и ничего не сказала?

— Я говорила тебе, — мой голос звучал обманчиво спокойно, учитывая, как бешено стучало сердце. — Это было конфиденциально.

— Ты... я... я думал, если бы ты занималась с самым популярным парнем в школе, ты бы сказала мне.

Во мне что-то надломилось. Я шагнула в сторону от дивана, скрестив руки на груди.

— Зачем? Чтобы ты приходил на наши занятия? Думал, это твой «билет» в компанию крутых?

— А что в этом плохого? Мы могли бы поболтать, сходить за мороженым...

— Только потому, что там был бы Коннор, — перебила я, и жжение в груди стало невыносимым. — Потому что просто со мной ты бы этого не сделал.

Эти жесткие слова вырвались из самого темного уголка моей души. Эта часть меня жаждала увидеть его реакцию, стереть с его лица это ошарашенное выражение.

— Ты бы никогда не пришел на мои занятия, если бы я занималась с кем-то другим, — продолжала я, сжав кулаки так, что ногти впивались в ладони. — Алекс, мы с тобой даже не ходим за мороженым! Похоже, тебе стоит встречаться с ним, а не со мной.

Алекс слушал меня, лишь слегка наморщив лоб, будто в какой-то момент я перешла на непонятный ему язык. Боже, а понимал ли он меня когда-нибудь? Я так отчаянно жаждала его внимания все это время, но он этого просто не видел.

И тут я вспомнила, что позади нас стоял Коннор, безмолвный зритель этой ссоры, которая была из-за него, но... не совсем. Он оставался за границей моего зрения, и я не могла даже предположить, какое у него сейчас выражение лица.

— Коннор, — мой голос прозвучал твердо. — Тебе пора, уже поздно. Я проверю твою работу завтра.

Алекс перевел взгляд на Коннора, в недоумении приоткрыв рот.

Я услышала, как Коннор сложил свой листок с заданиями, но он не решался подойти к арке, ведущей из гостиной.

— Увидимся завтра, — наконец сказал он, и я почувствовала на себе его взгляд.

Я не смотрела ему вслед, когда он направился к выходу. И даже после того, как дверь тихо щелкнула, мы с Алексом стояли в этой гулкой тишине, ожидая, кто нарушит ее первым.

— Я не злюсь, — попытался меня успокоить Алекс, но от этого мне стало только хуже.

— А почему нет? Две недели я лгала тебе о том, где я и с кем...

— Но ты не лгала. А сказала, что занимаешься репетиторством, и ты занималась. Просто твоим учеником был Коннор Брэй, — Алекс провел рукой по лицу, все еще находясь в недоумении. — Не могу поверить, что ты хранила такой секрет все это время. Не знаю, как у тебя получилось. С ним было сложно заниматься? Страшновато?

Слова сыпались из него, как из пулемета, и каждое било больнее предыдущего.

— Страшновато?

— Ну, это же Коннор Брэй, — сказал он, как будто объяснял очевидное. — Ава и Рэйчел знают? Наверное, нет? Ава сразу бы написала об этом в блог. Боже, они бы с ума сошли.

Они бы с ума сошли. Как ни странно, я подумала о реакции Мэдисон. Было бы логично, если бы Алекс отреагировал хотя бы отдаленно так же, но нет. На его лице было лишь замешательство, недоумение, словно он не мог понять, как «зубрилка Мэйси» могла тусоваться с «крутым Коннором Брэем». Будто мне должно было быть страшно, потому что Коннор лучше меня.

Именно из-за такого отношения я и ненавидела спортсменов в нашей школе. Именно из-за этого я поначалу невзлюбила Коннора, пока не поняла, что он сам так не думал. Но Алекс... Алекс думал.

— Думаю, ты был прав, — наконец выдавила я, медленно выдохнув. Я не знала, как долго сдерживала дыхание, но сразу стало так легко, будто я не дышала годами. — Я не думаю, что мы совместимы.

Алекс моргнул от неожиданности, осознавая эту фразу.

— Ты хочешь расстаться?

Все внутри меня застыло, и я снова стала размышлять о нас с Алексом, как тогда, в кофейне. Первым порывом было отрицать, развеять эти повисшие в воздухе слова. Как я могла расстаться с Алексом? Первым парнем, который увидел меня настоящую. Как я могла стереть всю нашу историю?

Но разум тут же напомнил мне о тех чувствах, которые я могла испытывать от мимолетных физических контактов. И я не могла продолжать отношения с Алексом, испытывая нечто подобное к кому-то другому.

— Ты думаешь, я бы боялась парня вроде Коннора Брэя, потому что я «та, кто вероятнее всего выйдет замуж за учебник по математике», да?

— Ты же знаешь... — Алекс запнулся, стараясь говорить спокойнее. — Ты же знаешь, что для меня это не важно.

— Правда? — я крепче обхватила себя руками, жалея, что не взяла плед. — Но тебе было не все равно, когда ты сам оказался в этом списке. Разве не поэтому мы вместе?

Алекс склонил голову набок, как пес, услышав странный звук.

— Мы вместе, потому что ты мне нравишься, Мэйси. Ты классная, с тобой приятно общаться...

— Но Рэйчел ты тоже считаешь классной и приятной в общении, да? И Аву?

Едва я это произнесла, все встало на свои места. Именно так все и было между нами, и уже давно. Искры не было, потому что не было любви. По сути, мы были просто двумя друзьями, нацепившими на себя ярлык отношений. Мы тусовались, болтали о пустяках, но любви не было.

— Я же старался, разве нет? — спросил Алекс. — Мы оба старались. Я пытался, чтобы у нас все получилось.

Вечер только для нас двоих. Это было первое, что пришло мне в голову, но его тут же затмило воспоминание о том, как он бросил меня в закусочной. Он оставил меня одну без колебаний. Он ушел от меня так же, как ушел бы от Рэйчел или Авы, не задумываясь.

— Почему? — мой голос прозвучал тихо, почти шепотом. — Почему ты только сейчас пытаешься все наладить?

Он оглядел гостиную, его раздражение росло.

— Потому что нам хорошо вместе.

Именно это говорила Коннору Джейд.

— Ты сам говорил, что мы слишком разные. Ты сказал, что...

— Я не хочу снова быть один! — вырвалось у него, но в словах не было злости. Он, по крайней мере, имел совесть смутиться и сейчас потирал пальцами веки. — Ясно? Я не хотел снова становиться «Тем, у кого вероятнее всего никогда не будет девушки». Я думал, что ты бросишь меня после истории с закусочной, вот я и... стал стараться больше.

Все время наших отношений я повторяла себе как мантру: если бы Алекс встречался со мной только из-за списка, он давно бы со мной расстался. Но... это было совсем не так.

Оцепенение разлилось по телу, когда я осознала, что эта успокаивающая мысль была равносильна тому, как если бы я заявляла, что дважды два — пять. Теперь правда стояла передо мной во всей своей наготе, а я едва могла ее признать.

Каким должно быть чувство любви? Бьющим током? Дающим чувство безопасности? Как солнечный свет? Оно не должно заставлять меня чувствовать себя ущербной, верно? Не должно бросать одну в закусочной. Не должно просить меня измениться, чтобы влезть в нужные ему рамки.

Возможно, я не знала, каково это — любить, но я уже какое-то время говорила ему эти три слова. Тогда они не были ложью, но сейчас стали бы ею.

— Ладно, — вздохнул Алекс, уставившись на свои кроссовки. Мне на миг показалось, что мои слова его действительно ранят. По поникшим плечам, по сдавленному дыханию. — Хорошо. Полагаю, тогда можно поставить точку. Но инициатива будет за мной. Если кто спросит, это был мой выбор.

Чего я только не ожидала услышать, но точно не этого. И произнесено было это так спокойно.

— За... — я слегка тряхнула головой, пытаясь рассеять недоумение. — Зачем это?

— Потому что я не хочу, чтобы все думали, будто я — лузер, которого бросили, — ответил он быстро и легко, словно уже обдумывал это прежде.

Значит, лузером окажусь я? Прелестно.

— Думаю, я мог бы продолжать отношения вот так, — продолжил он рассудительным голосом. Почти, как если бы объяснял, почему небо голубое. Вот мы здесь, заканчиваем отношения, а он спокоен, холоден и собран. — Как было раньше, я имею в виду.

В памяти всплыл тот день много недель назад, когда он впервые озвучил свои мысли, устроившись у меня на коленях под звуки видеоигры: «Я думаю, мы слишком разные».

Алекс слабо улыбнулся, будто тоже это вспомнил.

— Все же жаль, что все так закончилось.

Он мог бы хотя бы притвориться расстроенным. До нашей годовщины оставалось несколько недель, а он уходил с такой легкостью. И несмотря на то, что мои чувства изменились, это было обидно.

— Мэйси? — голос мамы рассек напряженную тишину дома. Я услышала ее шаги и тихий голос отца. — Мэйси, сколько раз я говорила не оставлять свет включенным?

Алекс обернулся к арке, как раз когда в ней появилась мама с сумочкой в руке. За ней возник отец, окидывая взглядом обстановку.

— А, я так и думал, что это твоя машина на улице, Алекс.

— Алекс! — радостно воскликнула мама, устремив на него взгляд. Она уже скинула одну туфлю и удерживала равновесие, стоя на другой ноге. — О, как же мы давно тебя не видели! Какие кудряшки у тебя замечательные!

Алекс смущенно провел рукой по завиткам, явно неловко чувствуя себя в центре внимания. Или, возможно, ему было неловко, что мои родители застали нас во время расставания.

— Что ты здесь делаешь в такое время? — спросил отец, придерживая маму за руку, пока она снимала вторую туфлю. — Уже довольно поздно.

Я могла бы что-то сказать, объяснить, но меня вдруг накрыла невероятная усталость.

— Я зашел спросить у Мэйси, нет ли у нее чего-нибудь на завтрашний день, — объяснил он, бросая настороженный взгляд в мою сторону. — Завтра день спортсменов против математиков, и мы с ребятами хотим пойти в образе математиков. Хотел одолжить что-то.

Мама ахнула.

— О, значит, нужны подтяжки, рубашки с воротничком и все такое? У нас кое-что есть, правда, Тай? Мы можем сделать тебя настоящим ботаником, Алекс!

Я смотрела на них по очереди, чувствуя, будто кричу во весь голос.

— Я два года была в команде математиков и ни разу не носила подтяжки.

Она проигнорировала меня.

— Пойдем, Алекс, я покажу, где Тай хранит свои галстуки.

— Я спать, — пробормотала я, пробираясь мимо них.

Участвовать в их дурацком поиске костюма «ботаника» у меня не было никакого желания, да и сил притворяться и поддерживать разговор больше не осталось. Было странно просто уйти в такой момент, оставить своего теперь уже бывшего парня наедине с родителями, но я не могла тут больше оставаться.