По городу ходили слухи, что заместителя председателя горисполкома сбили не случайно, что шофер самосвала — муж его любовницы, что любовница после аварии отравила своего мужа, а затем и сама…

И хотя через свою школьную подругу, которая работала в горбольнице рентгенологом, Рая знала, что Осетров вне опасности, все равно не находила себе места. Она себя считала виной всему. И ее раздражали предупредительность и заботливость мужа.

Ее сын — Вовка тянулся к отчиму, с охотой копался с ним в стареньком «Москвиче». Приходил домой сияющий, вымазанный машинным маслом. И пока Рая терла ему руки щеткой с мылом, трещал без умолку, глотая от торопливости окончания слов:

— Ма, ты знаешь, что такое карбюра… Это такое… — он вырывал у матери руки и старался жестами объяснить назначение карбюратора. У Раи наворачивались на глаза слезы, и она вспоминала, как Юрий Петрович недоуменно пожимал плечами и облегченно вздыхал, когда Вовка убегал к бабушке. Она крепко прижимала сына к груди, тот вырывался, сердился:

— Ну ма… Ну, погоди! Что я маленький, что ли… Ну, ты ей скажи, па… — обращался он к отчиму. Отцом он стал называть его легко и как-то сразу. И Рая даже обиделась — как все у него просто.

Оленька, теперешняя падчерица Раи, тоже недолго дичилась. И теперь с открытым восхищением смотрела, как Рая расчесывает свои длинные, густые волосы, как зажав в зубах приколки, небрежным движением закручивает тяжелый узел. Хорошая девочка. Правда, мамой Раю не называет. Но это и не обязательно, да и потом, она уже большая — четырнадцать скоро. Худенькая очень, нескладная какая-то… Но видная будет. Глаза большие, выразительные…

И отец ее, Максим Иванович — симпатичный мужчина. Спокойный, ровный. Может, поначалу так. Все-то готов сделать, любое желание предупредить. Странно как-то ей это. Не привыкла она к этому.

Первый муж Раи, красивый и очень ею любимый, спился на третий год совместной жизни. А еще через год они расстались, Попивал он, правда, еще и в парнях. Отговаривали Раю родители, но с любовью не поспоришь. С первых дней замужества и впряглась она в тяжелый семейный воз, всю работу делала, какая была, и мужскую, и женскую. Да мало ли женщин с такой судьбой? Везде одна — и на работе, и дома, и в магазин, и на воскресник, и на дачу, и в детский сад, и в школу… Не на кого переложить хоть частичку ноши, некому пожалеть… Юра? Что Юра… Вечно весь в делах. Прибежит, только и разговоров о работе. Старалась она обиходить его. По сути, две квартиры на ней было. Одна уборка чего стоит. Опять все самой приходилось. Нет, она не жалуется, просто вспомнилось. Кто-то теперь у него убирает?

Сейчас все переменилось. Ни к чему притронуться не дают. Вчера пришла с работы, а они втроем — Максим Иванович, Оленька и Вовка генеральную уборку в квартире заканчивают. И радостно, и стыдно… Хорошо у них сейчас. Все хорошо. А сегодня Костю встретила — шофера Юры.

— Как он там? — Не сдержалась, спросила.

— Поправляется.

— Слава богу! Как же вы так?

— От тебя ехали, — поддел Костя.

Может быть, сходить к нему в больницу? Плюнуть на людей, на пересуды, на мужа? Пожалуй, она не испугалась бы, но зачем?..

«Выходи замуж! Когда еще попадется…» — снова ей вспомнился злой совет Осетрова.

Куда же она летит опять? А дети? А Максим Иванович?

Пусть будут они спокойны. Никогда она себе ничего не позволит.