Проснулся Петр рано. «Ни пуха ни пера! — произнес он древнее заклинание, сам себе ответил: — К черту!» и на всякий случай сплюнул через левое плечо. Прислушался, огляделся. Подкачал лодку и поплыл к сетям. Поверхность озера, покрытая кое-где белесыми полосками тумана, была гладкой, как и вчера, но около первой же сетевой тычки расходились заметные круги. «Есть рыба!» — екнуло сердце.

Да, рыбы было много. Не соврал Степан. В ячее били хвостами жирные лини, рвались сильные окуни, под самой тетивой плескались зубастые щуки, круглые, словно блюдца, караси вместе с сетью старались уйти на дно.

Петру пришлось трижды подводить полную рыбы лодку к берегу. Он очень торопился, постоянно оглядывался и изнервничался весь, пока закончил проверку сетей. Ему все время казалось, что кто-то наблюдает за ним. Он даже хотел разбудить Димку, чтобы тот подстраховал, но вовремя сообразил, что этого как раз не следует делать. Наконец четыре фитиля были наполнены до отказа и отбуксированы за камыши. «Эхма! Да тут не тысячу, шесть за месяц огрести можно», — радостно подумал Петр. Он хотел раздеться и помыть лодку, но увидав, что и брюки, и сапоги, да и рубаха — все в рыбьей чешуе и слизи, махнул рукой и, в чем был, полез в воду. День разгорался жаркий, но вода была еще прохладной.

Помыв лодку и прополоскав одежду, Петр вылез на берег. Прошелся босиком по траве. Подошвы непривычно покалывало. Хорошо! Петр разбежался и со всего размаха плюхнулся в озеро. Вынырнул, и крик восторга невольно вырвался из груди:

— Ого-го!

Из палатки вылез Димка и подбежал к берегу.

— Димка! Димыч! — крикнул Петр, вспомнив, как называла сына жена. Оглянулся и невольно понизил голос: — Иди сюда. Иди, не бойся. Да раздевайся ты…

— Я плавать не умею, — Димка топтался на месте.

— Иди ко мне, я тебя научу плавать. Иди! — позвал Петр и как аллигатор полез на берег, бороздя животом по песку. Потом бережно, с необычной для себя нежностью, поддерживал сына, пока тот, поднимая тучи брызг, хлопал руками и ногами по воде.

— Ты вот здесь, на мели, побултыхайся, сынок. А я сейчас рыбки свеженькой поджарю, — Петр подплыл к одному фитилю и вытащил за жабры здоровенного карася. Тот извивался отчаянно, стараясь вырваться, но Петр держал крепко.

Куски рыбы уже аппетитно шипели на сковородке, когда подбежал Димка и схватил отца за руку.

— Пойдем, я тебе покажу такое, такое… Ты никогда не видел, — тарахтел он, захлебываясь словами.

Петр снял с огня сковородку, поставил на землю и пошел за сыном, зараженный его волнением. В прогале между камышом плавали несколько утят. Они не замечали людей и весело попискивали, что-то выискивая среди лопухов кувшинок.

— Папа, давай одного поймаем, — шепотом предложил Димка.

— Зачем? — так же шепотом спросил Петр.

— А мы его домой отвезем. Маме покажем, и пусть у нас живет. Он вырастет и станет большим…

— Не выживет он, — с сожалением вздохнул Петр. — Сдохнет в неволе.

— А рыбка, которую ты поймал, тоже сдохнет?

— Дурачок! — ласково взлохматил Петр волосы сыну. — На то она и рыбка, чтоб ее ловить. Дядя Степа приедет, заберет, а мы опять… Опять ловить будем. Понял? Осенью машину купим. Такую, как у дяди Степы, только новую.