Парасов долго ходил по кабинету, заложив за спину маленькие, как у женщины, руки. При этом пальцы его смешно шевелились. Все молчали, с нетерпением ожидая продолжения разговора. А Парасов все ходил и ходил — взад-вперед, взад-вперед. Первым не выдержал Сердюк:

— Нам тоже топать надо. Само ничего не делается, а уголовный розыск ноги кормят.

— Что вы предлагаете? — Парасов остановился перед Сердюком.

— Я? — Сердюк встал, кашлянул в кулак. — Нужно допросить Игнатова — друга жениха. По первому убийству он не проходит — это же ясно. А вот по убийству Прокопьева есть наметки. Вернее далее не наметки, а так… Ну, то, что он — десантник, знает приемы. Да, и поведение его…

— А разве этого мало? — Парасов уперся глазами в Сердюка.

— Не мало, но и не много, — Сердюк вдруг схватился за карман и еле успел вынуть платок. — Апчхи! Прошу прощенья. Я настаиваю прекратить наблюдение за десантником и допросить, чтобы поставить точку и не отвлекать силы попусту.

— Не увлекайся, Сердюк, — голос Бранникова звенел. — Выходит, мы все вхолостую работаем, один ты на правильном пути…

— Не нужно так категорично, Анатолий Федорович. Проверять необходимо, но в данном случае время не терпит. Зачем крутиться около? Мои предположения вы знаете.

— Интересно-интересно, — Парасов вернулся на председательское место. — Послушаем.

— Сколько раз можно говорить, — Попов впервые видел Сердюка таким рассерженным. — Мое мнение — преступник или преступники в обоих случаях одни и те же. Значит, мы должны искать человека, у которого нет алиби во время первого и второго убийства. Такового я пока не вижу. Ни один подозреваемый под эту мерку не подходит. Кроме того, мы не придаем значения волчьей крови, а тут что-то есть…

— Ничего нет. И не нужно обращать внимания. По волчице стреляли чабаны. Она прошла мимо. Простая случайность, — Бранников говорил раздраженно, и Попову показалось, что он сам сомневается.

— Нет, мил дружок. Это не случайность. Допустим, волчицу ранили чабаны. Допустим. Но это за километр от места происшествия. За километр! До места происшествия крови нет, а тут вот она… Я все на пузе исползал — нет крови больше нигде. Значит, волчица ранена легко, и не около загона, а где-то поблизости от места происшествия, если не на нем самом.

— А зачем она там оказалась? — Парасов аж привстал, и Попов понял, что его тоже мучает этот вопрос.

— Не знаю. Не знаю. Если бы она была ранена у загона — не пошла бы к поселку. Раненый зверь от летней мухоты в чащобу забивается. У охотников узнал.

— Хватит о волках. Говорите о деле. Ваши предложения? — Парасов снова что-то черкнул в записной книжке.

— Я прошу дать мне двух оперативников и свободу поиска.

— У нас мало сил. Мы не можем разбрасываться. Вот ваш начальник, пусть он и решает. Как вы считаете, Анатолий Федорович?

— Я с вами согласен, — поспешно сказал Бранников, и эта поспешность Попову не понравилась.

— Тогда хоть допросите десантника — Игнатова, чтобы я не отвлекался, не косил в сторону.

— Хорошо, — Парасов сердито хлопнул ладонью по столу. — Давайте завтра.

— Почему не сегодня, сейчас?

— Боюсь, вся свадьба взбудоражится. С пьяными людьми договориться трудно.

— А если я это сделаю?

Парасов неопределенно пожал плечами:

— Под вашу ответственность, Сердюк.

Минут через пятнадцать в коридоре раздался веселый голос Сердюка:

— Заходи, Игнатов. Заходи, не стесняйся. Надолго не задержим.

— Да, чего уж там… Люди порядочные пьют, а вы меня… О! Так вас тут много?! — парень высокого роста, отлично сложенный, стоял в дверях, пьяно покачиваясь.

— Это ты себя, мил дружок, к порядочным причисляешь? — без всякой злобы сказал Сердюк, улыбаясь, подталкивая парня к середине комнаты.

— А чем я хуже других?

— Ничего себе, порядочный, напился на свадьбе так, что ничего не помнишь.

— Так на то и свадьба, — Игнатов, ничуть не смутившись, разглядывал всех с пьяной бесцеремонностью.

— А если б невесту украли?

— Чего ее теперь красть-то?

Этот шутливый разговор был прерван вопросом Парасова:

— Когда к вам на свадьбу пришел участковый Прокопьев?

— На часы я не смотрел, ни к чему было, но где-то после полуночи. А что?

— Вопросы задаю я. Поэтому прошу точнее, — голос Парасова был официален и строг.

— Не помню. Пьяный уже был.

— А почему именно вы вышли разговаривать с ним? Почему не кто-то другой? Ведь вы не здешний, приехали на свадьбу к другу, участкового не знаете. О чем вам с ним разговаривать? — Парасов говорил сердито.

— Так получилось…

— Точнее.

— Я сейчас не помню, кто сказал про участкового. Я подумал: «Милиции еще не хватало…» Петру сказал.

— Жениху?

— Да. Он: «Парень, мол, неплохой». Ну, а я как-то… Не очень я эту милицию… А потом поздно уже было.

— Чем вызвана ваша нелюбовь к милиции?

— А кто ее любит? Не девушка, поди, — Игнатов еще пытался шутить.

— Раньше было? — Парасов так и впился глазами в допрашиваемого.

— Нет-нет, ничего не было.

— Мы проверим.

— Я понимаю, поэтому и говорю.

— Продолжайте.

— Ну, вышел я во двор, смотрю — точно, милиционер с кем-то разговаривает.

— С кем?

— Не помню.

— Постарайся вспомнить, мил дружок, это очень важно для тебя.

Бранников открыл было рот, но промолчал. Парасов даже бровью не повел в сторону Сердюка, лишь заходили желваки на скулах.

— Для меня? — заволновался Игнатов. — А-а! Понимаю. Хорошо… Я постараюсь. Я сейчас…

— Ты рассказывай, — подсказал Сердюк. — И по ходу, может быть, вспомнишь… Спокойнее.

— Хорошо, — сказал Игнатов и замолчал. Он молчал, пока не вмешался Сердюк.

— О чем ты с Прокопьевым говорил?

— С кем? А… Это… Я не помню.

— Сам разговор носил мирный характер, или вы спорили? Внимательнее будьте! — пристукнул рукой по столу Парасов.

— По-моему, спорили. Нет-нет. Просто говорили. О чем же мы говорили?..

— Нам известно, что вы не только говорили, но и кричали. И даже пытались ударить участкового, — Бранников встал и подошел к окну, закрывая его спиной. Косарев подвинулся к двери.

— Не может быть. Нет, не может быть…

— Куда вы с ним пошли? — все хмуро ждали. Лишь Сердюк по-прежнему улыбался. А Попов вдруг с тоской понял, что смотрит и на этого парня уже как на преступника. «Никак не могу создать свое собственное мнение. Характер слаб, что ли…» — разозлился он на себя.

— Я? Я никуда… Я вернулся…

— Но вы сейчас только говорили, что ничего не помните, — голос Парасова звучал вкрадчиво.

— Не помню. А это… Это я помню. Меня кто-то позвал и я вернулся.

— Кто?

Игнатов развел руками.

— Не лгите. За что вы хотели его ударить? — прикрикнул Бранников.

— Кого? Участкового? А за что я его мог ударить? Не знаю. Ничего такого… Я бы помнил.

— Но вы пытались ударить. Это подтверждают очевидцы. А потом увели его для сведения каких-то счетов. Куда — мы не знаем, но после этого участкового уже никто не видел живым.

— Ох! — Игнатов схватился за голову. — Так вы меня… Нет! Не мог я этого. Не мог. У меня старуха мать… Ей шестьдесят пять лет. Не убивал я его. Не убивал. Ударить… Ударить мог. Но… Нет. Нет! Не-ет!

— Не кричи, — Сердюк подошел, положил руку Игнатову на плечо.

— А? Что? — испуганно шарахнулся тот.

— Сейчас поедешь в район. И хорошенько подумай дорогой. Постарайся вспомнить, кто вас видел с Прокопьевым вместе, о чем говорили. И спокойнее, ты же мужчина, мил дружок. Договорились?

— Да-да.

— Косарев, Катаев, проводите его в машину. — Парасов подождал, когда закроется за ними дверь, и обратился к Сердюку:

— Ну, как?

— Нет, не то. Больше чем сомнительно.

— Ну что ж… Выполняйте свой план, но учтите, что кроме Косарева и вот… — Парасов запнулся, глядя на Попова. — И вот курсанта я для ваших опытов дать никого не могу. Ну, этого еще возьмите, как его… Самохина, для связи хотя бы.

— Самохина?! — Сердюк как-то странно посмотрел на Попова. — Нет, Самохина не нужно. Сами справимся. Только поторопите с экспертизой из Москвы. Очень прошу.