Быстро привожу себя в порядок, закалываю волосы одной из подаренных заколок. На груди чего-то не хватает… Медальон. Бедный, разломанный, лежит на столе. Собираю все детали. Фотографию родителей прячу в ящик.

По ходу дела найду Альма и спрошу совета. Может, он знает хорошего ювелира, который починит мое драгоценное украшение?

Впрочем, Альма искать не приходится. Он сам выходит навстречу, внизу, когда подхожу к бальному залу.

Он одет в теплый сюртук, а в руке у него — большой чемодан.

— О, а вы куда это направились? — Останавливаюсь, глядя на него. — Никак отпуск себе запросили? Да только нельзя его оставлять... может, потерпите немножко?

Ровно столько, пока я не соберу ингредиенты и не приготовлю целебный эликсир.

— Уезжаю, — сухо бросает Альм, не глядя на меня.

— И куда это? — Складываю руки на груди. Что-то мне это не нравится.

— Меня уволили. За провокацию жены его светлости.

— Ах, из-за того случая? — протягиваю я. — Но вы же не виноваты. Вы хотели как лучше, а мне надо было своей головой думать и не лезть, когда не просят...

Лицо Альма вдруг меняется.

— Не знаю я ничего об этих целительских штучках. — Кажется, он с трудом держит себя в руках. — Думаете, я нарочно хотел вам навредить, когда просил вылечить его?

— Нет, что вы, — спешу успокоить. — К тому же уже все зажило, как на собаке, вон смотрите, — протягиваю руки.

Но Альм только отводит глаза.

— Не выдержал. Хотел помочь... думал, вы нарочно время тянете... я помню, как он родился, маленький такой, недоношенный. Все думали, он умрет… Я помогал его кормить из бутылочки наряду с няньками, на руках носил... пятьдесят лет службы этому дому... но да что это я. — Он резко проводит рукой по лицу. — Зачем вам все это говорю...

— Вот что, — беру его под руку. — Я как раз к герцогу иду. А вы никуда не уходите, ясно? Пойдемте вместе, я уговорю его, чтобы он вас не увольнял.

Альм стоит, как вкопанный.

— Он не согласится, слишком уж разозлился.

— Согласится как миленький! — тяну несговорчивого управляющего за собой.

— А… что вы хотите взамен?

— Взамен?

Я аж останавливаюсь от такого вопроса, готовясь отчитать старика, но тут же кое-что вспоминаю.

— Да, точно, вот, помогите починить мой медальон, пожалуйста.

Аккуратно отдаю ему детали: разорванную цепочку и две половинки медальона без фотографии.

— Будет сделано, — говорит тот, кладя все в необъятный карман сюртука.

Ввожу Альма почти силком в кабинет. Он все упирался, не хотел идти.

— Вот, — с ходу начинаю я. — Он никуда не уходит. Он прослужил вам пятьдесят лет и еще столько же прослужит... как вы купаться без его помощи собираетесь?

Фабиан роняет книгу, которую читал, на стол. Смотрит на меня так, будто я пришелица из иного мира. Или тот же бездонник.

— Рианна... — хрипло выдыхает он.

Его взгляд скользит по моим рукам, декольте, переходит на лицо…

— Со мной все в порядке, как видите, — заверяю я, — но вы меня просто поражаете, ваша светлость, — продолжаю его укорять. А Альм рядом застыл как истукан, весь одеревенел. — Это же ваш самый верный слуга... где все остальные делись? Уверена, их тут много было, в таком-то громадном замке. Ушли, небось, когда вас покусало бешеное черное чучело. А он остался, — выдвигаю вперед старика. — Потому что... он любит вас. А вы не видите дальше собственного носа!

Мой голос дрожит, но собираюсь и дальше бороться за судьбу управляющего.

— Ладно, — говорит Фабиан, тяжело и испытующе глядя на Альма. — Пусть остается. Но до первого замечания.

Бедный старик сначала бросается к нему, потом спохватывается, кланяется чуть ли не в пол и поспешно уходит, пока его светлость не передумал.

С завистью смотрю ему вслед. Бодрый такой и без ревматизма. Тоже так хочу в его годы.

— Не смей на меня так давить! — Тут же набрасывается на меня Фабиан, как только за Альмом закрывается дверь.

— А вы не прогоняйте тех, кто дорожит вами, — парирую я.

— Из-за него... я думал, с ума сойду, — сбивчиво проговаривает тот, но тут же прерывает себя нарочитым кашлем.

— Сойду с ума от твоих выходок! — поправляется он.

— Да, мне не стоило лечить вас без спросу, — соглашаюсь я, покорно склонив голову. — Но это только моя вина.

Фабиан смотрит на меня какое-то время.

— Надеюсь в дальнейшем на твое благоразумие.

— Ну знаете, мне больше не хочется получить удар молнией, — искренне содрогаюсь я, вспомнив то ужасное ощущение.

— Ладно, садись, — помолчав произносит Фабиан.

Замечаю лишний стул рядом с ним. Рядом. Не напротив.

— Садиться? — переспрашиваю. — Но… зачем?

Фабиан щурит глаза.

— Ты мне кое-в-чем поможешь.