После отлета Трюфеля не могу усидеть на месте.
Если ворон так быстро летает, возможно, принц получит сообщение от меня уже сегодня вечером.
И уже завтра приедет за мной. И спасет.
Только спасет… от чего?
Смотрю в окно на ров вокруг замка, и не могу сформулировать. Как будто все мысли утекли в вот такую глубокую трещину, оставив во мне пустоту.
Наверное, так же утекли мои воспоминания, которые я не знаю, где искать.
Но что если герцог не захочет меня отдавать? Заставит своих слуг превратиться в драконов и даст Самвелу отпор?
Тешу себя надеждой, что герцог ниже принца по чину и он обязан выполнять его приказы. А я уверена, существует закон, который запрещает покупать людей без их согласия. И с согласием тоже. Подсудное дело, между прочим.
Так что герцог Айрон не посмеет меня задерживать, если принц захочет меня забрать. А он захочет, без сомнений. Ведь он такие комплименты мне говорил в нашу последнюю встречу… он точно настроен всерьез.
Меряю шагами свою просторную комнату, которая из-за моих суетливых движений кажется все меньше и меньше. Вскоре начинаю в ней задыхаться и открываю дверь в коридор. Что там герцог говорил про разрешение ходить по замку?
Вот я им и воспользуюсь.
Наскоро скалываю сзади волосы маленькой заколкой — подарком от тети Клотильды, которая перед продажей причесывала так, что чуть лысой не оставила — и вскоре бегу по ступенькам вниз. Сама не знаю куда.
Точнее… знаю. На этот чарующий запах. Он влечет и манит… и я найду его источник, чего бы мне это ни стоило.
Распахиваю высокую двойную дверь, откуда так и разит.
Это кухня. Огромная кухня со всеми ее принадлежностями — кастрюлями, сковородками, висящими на стене, а также теми, которые шкварчат и подпрыгивают на белой каменной печи, булькая и выпуская пар.
Дородная женщина с седой гулькой на голове, которую я уже видела, недовольно поглядывает в мою сторону и отворачивается, что-то себе бормоча под нос.
Что ж, ладно. Откашливаюсь и набираю полную грудь воздуха.
— Позвольте спросить… а когда ужин?
Мой невинный вопрос вызывает еще один колючий взгляд. Улыбаюсь на всякий случай, но, наверное, не стоило.
— Проголодалась? — бросает та. — И переоделась, я вижу… И зачем так выряжаться, кто на тебя здесь посмотрит?
— Подарками нехорошо брезговать, — пожимаю плечами.
Прохожу и выбираю себе место за длинным деревянным столом поудобнее, поближе к печи, а то что-то продрогла в сырых коридорах.
— Не думай, что его светлость будет с тобой нянькаться. — Та открывает большую кастрюлю и с что-то там помешивает, а я давлюсь слюной. — Тебя взяли нам помогать. Будешь на кухне у меня в подсобных или у Греты чистоту наводить…
Ага, и для этого обязательно нужно три мешка золота отвалить моим родственничкам вместо того, чтобы просто предложить место служанки.
Я бы, может, и не отказала. В Кротовом Холме жилось, скажем так, не слишком сладко.
— Кстати, как вас зовут? — интересуюсь я. — Я Рианна и…
— Меня зовут Дара, — тут же отвечает та. — Можешь назвать меня именно так.
— О… хорошо, — приободряюсь я. — Дара, а вы дадите мне что-нибудь? Очень уж есть хочется.
— Не знаю, зачем ты здесь, — та в который раз недовольно окидывает меня взглядом, — но морить голодом тебя уж точно никто не будет.
Звучит многообещающе. Одну проблему решили, осталось еще… с полсотни.
Главное, что накормят. А там — хоть трава не расти.
Скоро принц приедет… Они с герцогом все уладят, и я поеду во дворец, навстречу судьбе. Я бы, конечно, не против вылечить капризного хозяина замка, но раз он сам не хочет…
Дара тем временем ставит на стол миску с наваристым ароматным супом. Ноги сами несут меня к нему. Сажусь, расстилаю на коленях салфеточку, которую мне тоже милостиво вручили, чтобы не испачкать шикарное платье.
Вскоре на столе появляется плетеная корзина со свежим хлебом, а еще — кусок вареной курицы на тарелке.
Просто, но сытно. Я такое люблю.
Вообще я все люблю, когда голодна.
И когда нет — тоже.
Набрасываюсь на суп, попутно отламывая большой кусень хлеба.
— Помни, ты здесь полностью зависишь от благоволения его светлости, — вещает Дара, громче, чем положено, шумя тарелками, кастрюлями и другой кухонной утварью. — Так что веди себя тихо и во всем его слушайся. Не то…
Она не договаривает что — не то. А я так понимаю, что от ее слов у меня должно свести желудок. Это мне так своеобразно приятного аппетита желают. Но я продолжаю наворачивать суп, как ни в чем не бывало, закусывая попутно хлебом и курицей. И с каждой минутой мне кажется, что моя жизнь не так уж плоха…
— Ну ты даешь, — смотрит она на меня с таким удивлением, как будто у меня выросли рога. — И откуда у такой худышки такой зверский аппетит? Вот бы Фабиану хоть немного такого…
— Фабиан? — тут же переспрашиваю я. — А кто это?
Дара тут же хмурится.
— В этом доме ты будешь величать герцога как положено — его светлость…
— Его зовут Фабиан?
Говорю и сама прислушиваюсь к звукам. Они словно долетают ко мне из прошлого. Из-за той пелены, куда мне не пробиться, как ни стараюсь. Фабиан. Красиво. Ну не может быть у злодея или тирана такое имя. Или… может?
— Знаете, Дара, — не прекращаю есть суп и уже вижу дно миски, — Вы очень вкусно готовите, но… можно чу-у-точку кое-что изменить. Может у Фа… в смысле, у его светлости плохой аппетит, потому что соли мало?
— Соли? — Она выпучивает глаза так, что мне становится страшно за ее здоровье. — Да это же белый яд! А его светлость болен, между прочим!
— Не думаю, что чуточку больше соли ему навредит, — как можно мягче произношу я. — А если добавить специй…
— Вот что, убирайся с моих глаз! — Дара тыкает пальцем в сторону двери. — Только непрошеных советов мне не хватало. Я свое дело знаю!
— Э… ладно, — пожимаю плечами. — Сейчас доем и уйду.
Невольно смотрю в сторону двери, и по оголенным рукам бегут мурашки.
Эстелла.
Стоит в дверях, сложив руки на груди и вольготно опершись о косяк, и разглядывает меня с откровенным пренебрежением.
Она что, здесь… живет?
Нет, какие глупости. С чего бы это? Она же не горничная и не кухарка, а какой-то там… посол.
Память услужливо подкидывает мне глубокий ров вокруг замка. Если Эстелла не отрастила себе крылья, преодолевать его каждый день будет… проблематично.
Что-то мне совсем это не нравится.