Межпланетный пассажирский паром "Фирос-Эйнар"

Майя Бриг

Мы вернулись в каюту быстрее, чем я планировала.

Дверь сомкнулась за нашими спинами с мягким шипением, и только тогда я позволила себе немного перевести дух, чувствуя, как охватившее тело еще в столовой напряжение, постепенно меня отпускает.

Мисси молчала ровно до тех пор, пока я не активировала блокировку входа в помещение.

— Почему мы ушли? — спросила малышка, глядя на меня снизу вверх.

Я прошла к санитарному блоку, ополоснула руки, будто смывая с кожи чужие взгляды, и только потом обернулась к девочке.

— Потому что там были разумные, которых нам лучше избегать, — сказала я наконец. — Те, кто может узнать нас или задать лишние вопросы.

Мисси наклонила голову, обдумывая услышанное.

— Они опасны?

— Потенциально, — честно ответила я. — Мы сейчас… прячемся.

— Нас ищут?

— Я не уверена, Мисси, но лучше подстаховаться.

— Тогда нам нужно затаиться, — озвучила решение девочка так спокойно, словно речь не шла о вещах, от которых зависит наша жизнь и свобода. — Не выходить и не привлекать внимание.

Я поймала себя на странном, почти болезненном ощущении: мне не пришлось объяснять ей кто и почему. Девчушка просто приняла новые правила как должное.

С этого момента и до самого прилета парома на планету-курорт наша жизнь снова ограничилась стенами каюты.

Дни тянулись медленно и однообразно. Мы заказывали еду через терминал, общались со стюардами через внутреннюю систему связи, глушили внешние каналы, оставляя личные браслеты включенными лишь для проверки входящей информации. Я старалась соблюдать режим — для нее и для себя: сон, питание, короткие тренировки, минимальная активность.

Мисси не протестовала.

Иногда она просто молча и внимательно наблюдала за мной, а иногда уходила в себя, сидя у стены и перебирая что-то в стационарной инфопанели.

Наши отношения… изменились. Вроде бы незаметно, но я все же отмечала этот прогресс.

Я ловила себя на том, что чаще касаюсь ее плеча, поправляю прядь волос, задерживаю ладонь дольше, а Мисси все чаще подходит ближе, пока не прижимаясь, но точно сокращая жистанцию.

Ночью мне снова приснился кошмар. Я проснулась резко, с ощущением, будто падала, хотя не могла вспомнить ни деталей, ни образов. Только сосущее под ребраму чувство потери и пустоты, которое не отпускало меня еще долго.

И уже собиралась встать, когда почувствовала движение рядом.

Артемиссия, не говоря ни слова, перебралась ко мне, уютно устроившись под моим боком и нарушая мое личное пространство так уверенно, словно давно имела на это право.

— Так легче, — сообщила она. — Ты меньше ворочаешься.

Я хотела возразить, но не смогла. В ее голосе не было ни жалости, ни неловкости. Лишь сухая констатация факта и, возможно, что-то еще, чему она пока не умела давать названия.

Закономерно пришло осознание, принесшее облегчение: не такая уж она и бездушная. Просто ее чувства проявлялись иначе. Сдержанно и неправильно, но проявлялись.

После Грола паром заметно опустел. Когда большая часть пассажиров сошла, коридоры стали тише, а воздух свободнее.

На разведку в общие отсеки я выдвинулась одна, оставив Мисси в каюте, слишком уж заметную с ее цветом кожи.

По дороге выловила служащего парома, завела с ним разговор ни о чем и как бы невзначай уточнила про латернийцев, не заостряя на своем вопросе особого внимания.

Стюард ответил так же буднично, вроде бы ничего не заподозрив и, кажется, не заметив отразившегося на моем лице облегчения, когда я услышала его ответ: синекожие сошли во время остановки на Гроле. Других представителей Империи Латерна на корабле нет.

Что же, по крайней мере одна потенциальная угроза вроде бы обошла нас стороной, даже не задев, но бдительности терять все равно не стоило.