Как говорится, последний бой – он трудный самый.

В первые минуты после старта мне непроизвольно вспомнилось, как со стороны Млечного Пути выглядит Стрелец А*. Зрелище, насколько я сумел запомнить, было унылое – угрожающий гибелью оранжевый бублик с темной червоточиной или, точнее, петля диаметром 26 миллионов километров, состоящая из окружающего сингулярность раскаленного газа. Скрытый в непрозрачных облаках межзвездной пыли Стрелец А* наблюдается только в радиодиапазоне.

В окрестностях центральной черной дыры было достаточно тесно и оживленно.

Тесно – не то слово.

В центре Млечного Пути был расположен балдж – сгущение диаметром 25 000 световых лет, плотность звездного населения, в котором примерно в 10 000 раз больше, чем в окрестностях Солнца. Балдж сгущался к центру и переходил в ядро, имеющее диаметр 3000 световых лет и еще в 100 раз более плотное. Стандартное расстояние между звездами в этой области измерялось световыми месяцами, а то и сутками, а не годами. Ничего особенного в таком жутком перенаселении, впрочем, нет.

Однако выжить в таком пространстве было очень гипотетично.

Спутниками Стрельца А* являлись две черные дыры промежуточной массы (100 тысяч и 32 тысячи солнц), образованные, вероятно, слиянием множества погасших квазизвезд. Какая из них выводила в галактику Округлости, мы не знали. В этом и состояла главная опасность нашего прорыва. Риск был мало того, что неминуем, но, скорее всего, смертельно опасен, так как в нашей вселенной мы могли оказаться слишком далеко от Млечного Пути.

Когда-то давным-давно, нам все равно, главная черная дыра, расположенная в центре нашей галактики, прекратив лучевые атаки на окружающее пространство, начала вновь притягивать газ, уплотняя его, что в результате привело к первому взрыву галактики – цепной реакции звездообразования, при которой ударные волны от взрывов сверхновых уплотняли газовые облака, приводя к образованию новых гигантов.

Судя по низкой по меркам гигантских галактик массе Стрельца А*, материю это черное чудовище вскоре перестало пожирать. Излучение оттеснило газ, изолировав дыру от облака. В молодой галактике эта история сотни тысяч раз воспроизвелась в миниатюре.

Облако остывало, что вело к снижению внутреннего давления при том, что плотность всё ещё оставалась очень высокой. Гигантская линза рвалась, распадаясь на коллапсирующие фрагменты. При этом у центрального округлого провала образовывались новые черные дыры – уже меньшие, в одну из которых мы устремились.

Знать бы еще куда, чтобы поскорее расстаться с жизнями… В этом случае можно было бы успеть завещание написать или оставить о себе память каким-нибудь космического масштаба фокусом.

Некоторое время, пока выделившаяся энергия не останавливала коллапс, новые черные дыры функционировали, как квазизвезды, или звезды населения III. В дальнейшем же раздутым квазизвездами пузырям предстояло превратиться в шаровые скопления.

…Вот они, две чёрные дыры промежуточной массы (100 тысяч и 32 тысячи солнц), образованные, вероятно, слиянием множества погасших квазизвезд, являвшиеся спутниками Стрельца А*.

Теперь же из жерла черного чудовища вываливалось интенсивное истечение темной энергии, грозящее нам смертью.

В этой истине мне пришлось убедиться при подлете к предназначенному нам горизонту событий, когда аккреционный диск уже начал закручиваться вокруг непроглядно-черной воронки, подобно воде в раковине, которая вращается вокруг сливного отверстия, прежде чем быть затянутой в бездну. Здесь, в аккреционном диске мы начали переходить из вещества в виртуальное состояние или в астральный мир, так как вещество, быстро вращаясь, разогревалось до очень высоких температур – в десятки миллионов градусов. Скоро мы уже окончательно оказались в потустороннем пространстве, а оставшееся вещество – совсем чуть-чуть – было выброшено в виде релятивистского джета – потока газа, пыли и других частиц, которые выходили из аккреционного диска черной дыры. Этот поток двигался со скоростью, близкой к скорости света, простираясь на огромные расстояния – до сотен тысяч световых лет.

* * *

К своему стыду я снова упустил момент, когда мы начали возвращаться к жизни – обретать плоть, ощущать движение мысли, заполняющее возрождаемый разум; следом потекли обрывки памяти – вспомнилось все, что было, и все, что будет, и только тогда я наконец въявь почувствовал момент вечности, в котором тогда пребывал.

Сразу навалились неотвязные заботы и, прежде всего, необходимость сообщить галактическому синклиту о нашем возвращении.

Эта задача оказалась наиболее сложной…

Беда в том, что требование соблюдения тайны нашего прибытия на родину являлось обязательной жизненной необходимостью. Известить синклит мы должны были так, чтобы ни одна живая, виртуальная или механическая душа не проведала о нашем прибытии. Тайну нашего возвращения надо было сохранить, не взирая ни на что. В этом нам помог Малион в компании с Дружком, сумевшим перевести наш астероид в невидимое состояние.

Этот вопрос мы специально прорабатывали еще в пределах Округлости на той стороне кротовой норы.

Нам было известно о громадном количестве соглядатаев амтонгов, следящих за Млечным Путем. Вывод напрашивался однозначный – стоило кому-нибудь из них пронюхать о нашем возвращении, и вся армада амтонгов, разделившись, обрушится одновременно на Округлость и на Млечный Путь. Сил бы у них хватило, об этом предупредил Киллион. Он привел статистические данные, а также донесения засланных в армаду амтонгов агентов малионов.

Выбора не было.

Пришлось прибегнуть к грубоватому приему, когда-то предложенному Дружком, с помощью которого мы, азотно-кислородные особи, заманили на борт погибшего транспортника корабль архонтов. Вопрос был непростой. Повторяться было нельзя – «эге-гей», «ди», более осмысленные возгласы исключались.

Помог десниец…

Он предложил послать старцам синклита следующее послание: «ё-п-р-с-т». Просто, но со вкусом. Можно и «ё-к-л-м-н». В любом случае старцы должны обратить внимание на подобный многозначительный оклик. Расчет был на то, что межзвездное пространство было переполнено такими обрубленными, а то и ругательными междометиями. Чуть что не так – и в многодиапазонной прослушке межзвездного эфира то и дело ловилось: «…твою мать! Твою мать! Твою мать! Твою мать!»

То есть, чем проще, тем лучше!

* * *

К нашему облегчению, голос вернувшихся из ада посланцев не остался гласом «вопиющего в пустыне». Нам даже ответили – на «ё-к-л-м-н» какой-то оператор разразился такой бранью, что у нас увяли уши.

Вскоре в сопровождении компании боевых сталкеров, в число которых также входили нескольких экспертов естественного происхождения, к нам пожаловал наставник. С ним также прибыл умелец-архонт, когда-то поспособствовавший синклиту справиться с проникшим во Млечный Путь амтонгом.

Появились они на каком-то задрипанном астероиде, ловко замаскированным под обломок погибшего транспортного корабля, но внутри все было устроено по высшему классу.

Боже!

Наконец-то мы надышались свежим, ароматнейшим воздухом, каким и в горах не надышишься. Старик-наставник привез также громадную порцию борно-азотной смеси для Малиона и созданный по последнему слову спецскафандр – удобный, не стесняющий движений и практически невесомый.

Малион, когда примерил его, просто обомлел и только потом выразил свое восхищение. Дружку потом признался…

– Так всегда бывает, – инозвездник даже вздохнул. – Все хорошо, а вот каких-то пустяков не хватает. Ароматов, например…

– Добавим! – заверил его Конек-Горбунок. – Вон Вовока займется…

– Не стоит, – после паузы отказался Малион. – Когда все хорошо, что-нибудь да выскочит непутевое. Сначала я эту смесь освою, потом уже… Сначала надо выполнить задание.

Он вздохнул и добавил.

– Всегда одно и тоже.