В один из таких несчастливых дней к нам на Беркту как снег на голову свалился этот сумасшедший десниец. Вызвали его по требованию галактического синклита, чтобы тот помог разобраться в главном вопросе – как наш экипаж мог бы проникнуть в черную дыру, а затем и в соседнюю вселенную.

Когда мы с Вовокой и Дружком в первый раз вживую увидали этого «мудреца», едва удержались от смеха.

Вообразите удивительное птичье отродье, напоминающее пингвина. Ходил он переваливаясь, косолапил, часто каркал, но также был способен издавать членораздельные звуки. Общеземной язык он знал неплохо, по крайней мере мы его понимали.

Появившись у Дружка в рубке, десниец шаркнул ластой и представился.

– Меня зовут Онесть.

Оказалось, что это только одно из его имен. Кроме Онеста его можно называть Онбыл или Онбу.

Чтобы значило Онесть, Онбыл и Онбу, догадался только Вовока. Объяснение оказалось простым, даже слишком.

– Онбыл – каким он был. Онесть – как он есть. Онбу – каким он будет…

– Вы можете звать меня Алеша, – ни капельки не смущаясь предложил десниец. – Если вам так удобнее.

– Нет уж! – решительно возразил Вовока. – Раз вы есть, значит, Выесть.

Гость пожал плечами.

– Как вам удобнее.

Разговор закончил мой искин.

– Меня зовут Вовока – представился он и указал на меня. – А это Аджой-Экапад. Корабль наш зовется Дружок или Сивка-Бурка.

Гость с Десны понимающе кивнул, потом ни с того ни с сего добавил.

– Возможно «…я не туда свои шаги направил: челнок полегче должен был найти, чтобы меня и вас он к пристани доставил». Но что сделано, то сделано.

Я мысленно раскрыл рот от удивления. Мало того что сам пингвин пингвином, так еще и Данте Алигьери позволяет себе цитировать.

Тут было над чем задуматься…

Поинтересовавшись, как мы собираемся проникнуть в чужую вселенную, непрошенный гость выразил сомнение в самой возможности такого перехода. Это был самый существенный момент, которого все, в том числе галактический синклит, избегал касаться. Все разговоры на эту тему ограничивались набившей оскомину фразой – если арзонты сумели пролезть через игольное ушко, мы и подавно сможем.

Поговорил гость и с амтонгом, облазил весь его челнок, потом выдал:

– Проникнуть в черную дыру без помощи этого криптида нельзя. Это исключено.

Куратор не смог сдержать раздражения.

– Как же они к нам явились?

– То-то и оно – это не они явились, а их летательные средства.

К тому моменту мы наладили более тесные отношения с приблудившимися к нам наследниками Ди. На их корабль, который они называли Целион, что значит Целый, мы уже имели более-менее свободный доступ и выжимали из арзонтов все, что нам надо было узнать.

В свою очередь шаттл, на котором к нам прибыл посланный разведчик, назывался Малион, что значит Малый. Подобная семантика и орфография ставили в тупик, но делать было нечего. Однако и арзонты, которых в сопровождении боевых роботов охраны уже допускали до внутренних помещений нашего укрепленного штаба, ничего существенного сообщить не могли. Они помнили только тот момент, когда их транспортник преодолел горизонт событий, и следом тут же лишились сознания.

…Это уже было слишком, и куратор молча покинул рубку нашего Дружка.

В отсутствии представителя галактического синклита десниец выдвинул идею, как вписать нашего Сивку-Бурку в чуждый ему объем.

Корпус вражеского пришельца по размерам и внутренней архитектуре вполне был способен вместить Дружка, а уж оформить нашего кислородного собрата в азотно-боровую атмосферу было делом техники.

Это был единственный способ, как заявил десниец-«пингвин», проникнуть в черную дыру.

На этот раз, когда стало известно о предложении деснийца, ни мы, ни галактический синклит, ни собранные эксперты из всех цивилизованных рас, бытующих в Млечном Пути, не подняли косолапого «пингвина» на смех, и после досконального изучения вопроса принялись решать, зачем и как можно поскорее вписать в корпус засланного шпиона нашего Сивку-Бурку.

* * *

С момента погружения в компактное подмножество фазового пространства чуждой нам системы, в ядовитую атмосферу, вражескую символику и окружавшие нас непривычные, постоянно меняющие облик и форму устройства, мы занялись упорным до изнеможения изучением и тренировками по овладению этим межгалактическим иночуждом.

Я, испытавший, к чему может привести одна маленькая неточность в обслуживании и управлении непривычными гаджетами, не давал своим подручным спуску.

Себе тоже… Как говорится, взялся за гуж, не говори, что не дюж. Эта архаичная заповедь, которой руководствовались мои земные предки, как раз и подтолкнула меня к мысли, как преодолеть поставленный в кротовой норе вражеский заслон. Откровенно говоря, я, наш куратор и десниец – мы не сомневались, что иные обязаны были оградить свои владения надежной защитой.

Пытаясь найти ответ, я некоторое время прикидывал, как принять в разум противодействие чужих подобным наскокам. Как принудить такое странное соседство с агрессивными иноземцами к допуску представителей углеродно-кислородной жизни в собственные пределы.

…Ответ нашелся в древних рукописях, когда-то принадлежавших знаменитому на Земле страннику, прожившему на переломе эпох «до нашей эры» и «нашей эрой») несколько тысячелетий и сумевшему обрести смерть после того, как помог восстановить маршрут и логику развития нашей звездной системы. У него было много имен: прежде всего, Антоний Лонгин, старший центурион Шестого Железного легиона, потом Вечный жид, потом главный лешак, призванный оберегать чудесные артефакты Земли, сопровождавший на смертную муку земного святого, нашего Иисуса Христа. Потом он стал называться Густав Крайзе, однако потомкам он запомнился под именем Василь Василича из племени хранителей нашей земной культурной общности.

Мой пра… прадед был одно время главным в этой символической дружине, спасавшей все, что составляло нашу – земную! – в конце концов, согласованную расу.

В те дни, когда мы с Дружком и Вовокой угодили в смертельно опасное испытание, мои мысли крутились вокруг и вдоль интуитивно перспективной идеи о скрытых возможностях проникнуть в страну чужих с помощью наших легенд и сказов.

Чудо-птицу мы нашли. Правда, назвать принадлежавший криптидам недружественный нам межзвездник чудом язык не поворачивался.

С другой стороны, кем еще мог быть двенадцатиголовый змей в русских народных сказках?

Казалась, в чем здесь аналогия? Особенно в преддверии жуткого путешествия, которое нам предстояло совершить. Оказалось, что Вовока задумывался о том же самом.

Что Вовока!

Сам Дружок тайно тоже примеривал для себя роль волшебного коня.

«Ну и команда у меня подобралась», – удивлялся я, а сам в уме перебирал всякого рода способы, с помощью которых герои древних сказаний сумели проникнуть в царство мертвых.

Так, наметилась ниточка, потянув за которую мы получили шанс преодолеть сингулярность и гравитацию в черной дыре и кротовой норе.

Мы отдавали себе отчет, что наш пленник-криптид, согласившийся работать на углеродные цивилизации, вполне мог выбрать время, чтобы поступить с собой так, как поступил старший его собрат или сдать нас своим хозяевам на выходе из кротовой норы. Тогда и пароли не понадобятся – нас скрутят на границе и доставят прямо в кощеев замок, в котором мерзкие криптиды начнут вить из нас веревки.

Из архонтов-то свили!..

* * *

Эту мысль подкинул Вовока. Он посоветовал обратить более пристальное внимание на арзонтов.

Какими бы предателями углеродной жизни они не оказались, но ведь сумели же как-то добраться до страны чужих. Более того, им даже посчастливилось вернуться обратно, и эта тайна напрямую была связана с нашими усилиями по подготовке прорыва на «тот свет».

…Мне припомнилось – в нашей семье хранилась память о потусторонней протяженности – о «том свете» или загробном (ином) мире, где обитают черные колдуны, духи, сверхъестественные существа.

Одним словом «нечистая сила».

Эта система координат, в которую каким-то образом оказалась вписана чуждая нам вселенная, окружена водами и, чтобы попасть туда, нужно совершить опасное путешествие через космический океан или мировую реку. Водный поток в такого рода преданиях мыслился как магическая граница между мирами, неким рубежом между бренным и вечным; жизнью, смертью и бессмертием.

Этот важнейший (как настаивал мой прапра… дед) для всей мировой культуры образ в наше время казался напрямую связан с пониманием и оценкой адских ворот, устроенных в Сириусе М*, а также с широко распространенным во вселенной веществом Н2О и его космическим символизмом.

Отправляясь в мир иной, человек покидает родной берег и, вступая в мировые воды, качественно трансформируется. Он утрачивает земную сущность, его тело под воздействием изначального водного хаоса как бы распадается на составные элементы. Но уничтожение – оборотная сторона созидания. Попав в иное пространство, человек избавляется от всего земного, изменчивого и преходящего, обретает новое, ранее неведомое и невозможное для него состояние, достигает неизменного, вечного и блаженного бытия, то есть рождается заново и после этого вторичного рождения уже никогда не умирает.

Конечно, все это были слова, слова, слова, не более. С другой стороны, архонты Ди когда-то же сумели уверовать в странного бога, называемого Черный Гарцук. Более того, современным арзонтам удалось вернуться в «наш мир».

Вовока предположил, что этот неизвестный, полузабытый Черный Гарцук мог явиться из самой черной дыры, а это значит…

Разобраться в этих поверьях нам очень помогли эксперты-филологи, которые раскопали в древних легендах архонтов Ди сведения, что этот самый Черный бог явился в наши просторы именно через черную дыру.

Вывод был ошеломляющий, но к тому моменту мы уже накопили столько ошеломляющих выводов, что одним больше, одним меньше нас уже не ошеломляли, тем более что потомки архонтов были у нас в руках.

Вот Вовока и предложил поработать с этими предательскими проходимцами, которые оказались на чуждом нам корабле Целионе. А уж как добывать истину из всякого рода ходячих, ползающих, летающих существ, во Млечном Пути знали и умели.

Оказалось, что во второй раз арзонтам одолеть адские ворота черной дыры помогли какие-то записи, подаренные древним старцам Ди каким-то всемогущим существом. Понятно, речь они вели о Черном Гарцуке. И не просто так они заснули и потеряли сознание, когда сталкер Аджой-Экапад (то есть я) отправил их в безнадежное, казалось, путешествие.

Всякого рода молитвы, причитания, обращения к хозяевам запредельного мира оказались очень кстати. Именно хозяева соседней вселенной и помогли им одолеть сингулярность Сириуса А* и оказаться в царстве криптидов.

Имея на руках такие данные, особая группа боевых драконоидов, исполнявших следовательские функции, крепко подступила к единственному амтонгу, имевшемуся у нас руках. Этот оказался послабее духом, чем его старший собрат. Ему пригрозили страшной смертью и для начала подмешали в его дыхательную смесь несколько сотен молекул кислорода.

Тот сразу сдался и начал выкладывать тайну за тайной.

…Картина вырисовывалась такая – разумные существа из соседней вселенной, опередившие эволюцию углеродной жизни во Млечном пути, первым делом освоили собственные просторы и только потом отправили к нам разведчика. Этот криптид по легенде объявил себя Черным гарцуком, наиболее эффективно маскирующей его шпионскую миссию.

Подобный сценарий, казалось, обеспечивал посланцу личную безопасность, однако выбраться этому засланцу из объятий углеродно-кислородной жизни, по-видимому, не удалось. Тут он и сгинул, успев к тому моменту отправить несколько сообщений об устройстве нашей вселенной.

Точнее галактики Млечный Путь…

Пилот Малиона объяснил, как арзонты сумели одолеть немыслимый переход из одной вселенной в другую.

…Прежние архонты, зародившиеся на планете Ди, являлись одной из первых древних цивилизаций в нашей вселенной. К тому моменту, когда жизнь на Земли вступила в межзвездную фазу, они доросли до попыток изменить физику мира, о чем пророчествовал Черный Гарцук.

Я, впрочем, не очень-то доверял этим побасенкам. Мое дело маленькое, но наш галактический синклит практически единогласно пришел к выводу, что ответ лежит за пределами Большого взрыва или искры Сотворения. Хотя, с другой стороны, может, арзонты и правы – уж больно они были безжалостны. Этих не уговоришь, не разжалобишь.

Прут лобом!

Я убедился в этом на Фигуркарии, куда попал из-за аварии с Дружком, но это дело давнее… И неинтересное…

Архонты тогда даже на Галактический синклит руку подняли.

Как считают в синклите, мир наш – всего лишь звено в цепи кармических превращений, и, когда-то рожденный взрывом, он должен отжить свое и вновь сжаться в точку. Это случится, когда материальное переплавится в духовное, вселенная станет мыслью. Единой, слиянной, многомерной… Одушевленной природой.

Мир тогда станет синонимом Разума. Чтобы очиститься и безгрешно в сиянии добра возродиться вновь, нужно пожертвовать собой и пройти очищение посредством священного Огня.

Оказалось, что существует другая точка зрения – там за пределами Сириуса М*, в другой Вселенной.

Пилот Малиона (между собой за извилистость и способность выжить в чуждой атмосфере стали называть Кощеем Бессмертным) после пытки со смесью для дыхания оказался куда более податлив, чем его старший собрат, приведший в нашу галактику арзонтов и который так ловко объегорил нас, покончив с собой. Этот Змеюга умирать не собирался и когда перед ним замаячила возможность сохранить жизнь, начал выкладывать все, что знал.

Это было неудивительно – среди природных тварей всегда можно найти особей, которые ради выживания будут готовы на все. Такова сущность многих из бессчетного числа органических и неорганических существ, которые ради сохранения жизни готовы пожертвовать любыми ценностями, внушенными им в детстве и далее.

Этого робота, заряженного алгоритмами, можно запрограммировать на самоуничтожение, а стоило ему овладеть проблесками разума, он тут же даст задний ход.

Для закрепления успехов, которых следователи-драконоиды по совету косолапого «пингвина», а также чемодана без ручки, называющего себя Вовокой, с особой тщательностью изготовили особого рода оболочку или скафандр, в котором Кощей мог существовать в своей атмосфере, но при попытке изменить новым хозяевам тут же получал порцию кислорода, которая вмиг приводила его в чувство.