Наступило долгое молчание.

Даже искин потерял дар речи. Только Дружок сохранил спокойствие. Он едва слышно вздохнул и пожаловался.

– Я так и знал. Теперь нас загонят, куда Макар телят не гонял. Да еще через черную дыру.

Искин наивно возмутился.

– Почему именно нас?

– Кого же еще?

Мой межзвездный брат словно в воду глядел.

Встроенный в него виртуальный помощник, помогавший ему в дальних межзвездных прыжках, высказал мнение, что сама идея нырнуть в черную дыру, не имея даже приблизительного знания о самом драматическом и изуверском физическом объекте, существующим во Вселенной, напомнил нам – мне и искину – крайне рискованна.

Если не сказать смертельно опасна…

Этому интеллектуальному сгустку можно было доверять.

Долгие скитания по галактическим просторам выработали у этого виртуального, поднабравшегося опыта штурмана собственное мнение. Это проявилось в осознании себя как личности. Ощутив себя разумным механическим Сивкой-Буркой, эта размышлялка научилась составлять перспективные планы той или иной разведывательной миссии. И не всегда его оценка предстоящего путешествия совпадала с оценкой искина или моим собственным отношением к поставленной задаче.

Встревал в дискуссии он чрезвычайно редко, но убедительно.

Негласно обменявшись мнениями с искином, мы пришли к выводу, что механический, встроенный в Сивку-Бурку нейронный объект, был прав.

Я так и донес моему куратору из галактического синклита, что больше на подобные рискованные эксперименты мы не согласны. Либо нас обеспечивают подробными инструкциями, материальными ресурсами, страховочным сопровождением, либо мы отходим в сторону.

Но главное – реальным планом действий!

Куратор вскипел и принялся доказывать, что «никто, кроме вас»… Потом ударился в самые разорительные в моральном смысле лозунги – «если кому можно все, значит, ему все можно», «вы несете миру свет (демократии, веры, смысла)», «победителю достается все». И, наконец, скатился до самого пошлого призыва «всего должно быть как можно больше – силы, власти, свободы, денег, прибыли, удовольствий, вещей, товаров».

«Даже иноземные пришельцы должны быть в наших руках…»

Догадавшись, что сморозил глупость, он, наконец, замолчал. Потом напомнил, что решать будет галактический синклит и нам бы следовало придержать языки при обсуждении этого вопроса.

На этот раз я, поддержанный искином и дорогим моему сердцу Дружком, заявил, что это обсуждение без нас проводить нельзя.

– Мы должны присутствовать и иметь право голоса, – заявил я.

– Это уж как совет решит, – откликнулся куратор.

– А вы поставьте этот вопрос на голосование, – предложил я.

Искин поддержал меня и пригрозил, что законсервируют свои сетевые интеллектуальные нейроны до лучших времен.

Куратор с горечью заметил.

– Это вы можете. Вам нахальства не занимать.

– Причем здесь нахальство, – пожал я плечами. – Всем, даже победителям, которым якобы достается все, а также тем, кому все можно, и тем, кто несет миру свет демократии, веры, смысла, тоже жить хочется.

Куратор резко оборвал дискуссию.

– Вы, так называемые люди, свихнувшиеся на наукообразии, не более, чем вертикально ступающие приматы. Прямоходящие двуногие антропы, пусть и с искусственными придатками. Что вы представляете собой?

«Недоделанных мухнорылов»?!

О чем с вами разговаривать, если вы ни во что не ставите кодекс чести, общеизвестно признанный в нашей галактике. И вообще, по какому праву вы, ошметки разума и отстойники с понтами, позволяете себе издеваться над «святостью исполнения долга» и «неудержимой верностью присяге».

После паузы он добавил.

– Впрочем, я в таких вопросах не компетентен. Пусть решает совет.

* * *

Расширенный совет собрался, но вовсе не по нашему поводу.

Какой-то широко известный умник с Дéсны, что из рукава Ориона, поставил куда более важный вопрос, чем судьба сталкера Аджой-Экапада по прозвищу Короткохвост и его экипажа.

Говорят, этот умник ловко прятал хвост под свободной одеждой, а то и в собственном теле. Лицо у деснийца было вполне человеческое, разве что нижняя челюсть заметно выступала вперед.

Так бывает, заверил меня искин, тем более что вопрос, поставленный известным изобретателем и теоретиком с планеты, населенной драконоидами, мгновенно разошелся по всем освоенным областям Млечного Пути. Этот документ, составленный на основании появления в нашей вселенной незваных чужаков, был доставлен и нам, «недоделанным мухнорылам». Как-никак мы все-таки сумели разговорить команду арзонтов и вынудить одного из пришельцев явиться к нам с повинной.

Этот документ возбудил чрезвычайно бурные и резкие споры о судьбе Галактического Согласия.

Прежде всего, деснийский умник по имени Онесть поставил вопрос ребром – неужели мы настолько уверовали в собственную неуязвимость и наивную безнаказанность, что, даже получив свидетельство неминуемого нашествия толпы агрессивных, чуждых нам обитателей, спустя рукава отнеслись к организации кордона на выходе из черной дыры?

Не пора ли задуматься о будущем наших углеродных сородичей? Разве можно и далее терять время для устройства непроницаемого кордона для всяких непрошенных гостей? Почему совет до сих пор не задействовал звезды центральной части галактики числом многих миллиардов для выстраивания плотной сети запоров и ловушек. Тем более теперь, когда мы убедились, с кем имеем дело, и сумели организовать надежный захват вторгшегося агрессора?

Призыв Змея Горыныча (как мы между собой называли этого умника с планеты Дéсна) нашел широкий отклик в верховных органах содружества.

И вовремя!

С проектом организации непроходимого барьера для всякого рода заезжих чужестранцев лучше всего могла справиться земная цивилизация – одна из самых продвинутых рас во Млечном Пути.

И вовремя!

Скоро первые обустроенные нашими земляками кордоны и скрытые посты перехватили посланного из соседней вселенной гонца. Помог техник-арзонт, сумевший описать технологию устройства Тени и организовать ловушку. Да и мы кое-чему научились.

Пятно было небольшим – что-то вроде невидимого шаттла, посланного в качестве проверочного существа для определения, что же случилось с посланной раннее экспедицией.

Почему они не отвечают? И что за дела творятся в предназначенной для захвата вселенной?

Вытащив из засланного корабля управлявшего им агента, к нему сразу применили весь набор средств, которыми за очень долгую историю обзавелось большинство рас, продвинутых в техническом и оправдательных отношениях, населявших просторы Млечного Пути. Таких цивилизаций оказалось немного – что-то около сотни миллионов. Так что было из чего выбирать. Уже продемонстрированное засланцу умение лишить его защитной оболочки или ввести в состояние анабиоза при подмешивании к его атмосфере нашего – земного – воздуха, принудило шпиона выложить все, что было связано с его миссией.

Признаюсь, мы тоже приняли участие в этом эксперименте. Для начала согласились добровольно обсудить со всех сторон создавшееся положение.

В конце концов, все так или иначе замкнулось на мне и моем экипаже, но, к сожалению, мы не до конца проинтуировали трудности, которые ждали нас при личном общении с этим чудовищем.

Мы назвали пойманного нашими патрулями чужака «монстром», хотя это слабо сказано. Я, опытный сталкер, и то едва удержался от рвоты, разглядев вблизи – и не бегло, а с интересом – пойманного в пределах нашей вселенной чужеродца. Я был готов ко всему, тем более что мне единственному из землян «повезло» лично общаться с бандой арзонтов и их главарем из запредельной вселенной, составленным на основе бора и азота. Но теперь при достаточно длительном общении с этим Квазимодо у меня едва выдержали нервы.

Именовать его криптидом, как советовали старцы из галактического синклита, было невозможно. Наши родные чудища теперь показались мне милыми и даже в чем-то родными созданиями.

А этот!..

Это было существо из выпотрошенной Тьмы. Сущий Кощей Бессмертный – так мы назвали его между собой.

Более мерзкую рожу трудно было представить. Издали она напоминала человеческое лицо только в самом скверном уродливом исполнении. Если прибавить, что вместо носа у него торчал хвостик, напоминавший поросячий, и черты его постоянно менялись от похожего на улыбающегося вампира, несколько веков пролежавшего в могиле, до выбравшегося из многомесячной темницы отталкивающего урода. От пришельца разило абсолютным неприятием всего, что составляло наши ценности. Даже разум не мог примирить меня с этим чужанином.

Вот тогда меня добила мысль – хочешь не хочешь, а придется примириться. Искать, так сказать, точки соприкосновения… Одна подробность у меня уже была – мы знали от засланного арзонта название чуждой расы – амтонги. (На наш, конечно, земной язык.)

Но этого мало. И никакая рвота или абсолютное неприятие здесь не поможет.

Не те ставки. Речь шла о выживании нашего – земного – рода и многочисленных родственных нам рас.

Пойманного чужеродца, которого все называли криптидом-2, нам, наконец, удалось принудить к фиксации своего облика. Он замер на образе зверя с отвисшими слюнявыми губами. С подобным ликом он как раз впервые ответил на наши вопросы.

Необыкновенно мощный искусственный разум с трудом перевел его мысли, сосредоточенные на попытке узнать, что случилось с экспедицией арзонтов и сопутствующего им сородича.

Если посчитать этот ответ результатом нашего физического, принудительного, внеморального – какая уж тут мораль! – давления, должен признать – это был успех!

Успех по большому счету, так как подтвердилось – пришелец способен торговаться. Это было немало. Значит, какую-то тропку мы могли бы к нему отыскать.

Другое дело, что нам здорово в техническом смысле помогло его собственное средство передвижения, которое, как и хозяин, постоянно меняло свои очертания – от размытого сгустка тьмы до явственно читаемых линий и объемов.

Вывод был такой – в чем нам очень помог разобраться мыслитель с Десны.

Чуждый разум способен принимать нашу информацию и переваривать ее, пусть даже в непонятной форме. Впрочем, лишь бы отвечал, а уж мы постараемся выжать из него все, что можно. Десниец также предупредил синклит, что давить на инородца следует крайне осторожно и только по самым мелким и конкретным поводам. Например, о предназначении той или иной детали в корпусе его корабля, о его физическом устройстве. О физиологических свойствах его натуры. Способен ли он становиться невидимым или читать мысли на расстоянии?

Со временем, общаясь с представителем расы амтонгов, мы обнаружили, что у этих монстров есть чему поучиться. Например, постоянное изменение общего вида как у представителя разумной расы, так и принадлежащих ему всякого рода технических устройств, являлось не прихотью, а вполне разумным, полученным в результате эволюции свойством.

Для нас было открытием, что такая игра с оформлением, эскизом и внутренней конструкцией свидетельствовала о том, что всякое существенное устройство, девайс, гаджет, деталь обладали интеллектуальной составляющей, позволявшей этим частям изменять свое предназначение и в момент создавать новое техническое устройство.

Это можно было сравнить с тем, что наш двигатель внутреннего сгорания в мгновение ока мог полностью преобразоваться, например, в роторный, а то и электродвигатель. Насчет более глубокой ступени изменчивости на уровне атомов и элементарных частиц сказать не могу. И не только я, а вся масса инженеров, изучавших захваченный аппарат. Ответить, где предел этой изменчивости до сих пор не может никто.

В любом случае мой искин Вовока, напоминавший небольшой чемодан без ручки, общаясь с криптидом, научился отращивать ножки, ручки, принимать более-менее похожие черты живого существа. При этом он почему-то предпочел чаще всего оборачиваться котом, по преимуществу сибирским. И мяукать так, что эти звуки были слышны во всех помещениях Дружка.

Хвала богам, что мой Сивка-Бурка не впал в модный раж и не захотел переделываться в яхту или подъемный кран.

Вот такие к нам заявились чужаки, обороняться от которых постепенно становилось задачей дня, века, эпохи, эры.

Такое же неприятие и непонимание вылилось у нас и в общих вопросах – научных, философских, моральных.

Как они появились на свет?

Существуют ли у них искусство?

Что означает для них «эволюция», «разум», «физические описания» и прочие научные штучки-дрючки?

Вопросов была бездна, но вскоре нас постепенно и невзирая на пререкания отделили от общей теоретической составляющей чуждой нам жизни и обязали заниматься чисто прикладными вопросами. Об этих вопросах один из наших кураторов выразился так.

– Пришло время, ребята посетить родное стойбище незваных гостей.

– Как это? – воскликнул Вовока. – Вы предлагаете нам нырнуть в черную дыру?

– А что? – подначил куратор. – Слабо?

– Слабо – не то слово! Вы подобрали бы какое-нибудь более приличное или менее пугающее слово.

Агитатор из галактических старцев дал задний ход.

– Я здесь не командир. У вас свой начальник есть. Пусть он и решает.

– Он решит… – выразил сомнение искин и на глазах обрел черты мордастого упитанного кота. – На него только понадейся, совсем без шкуры останешься. Вы бы предложили что-нибудь земное, привычное. Например, соблазнить женщину, обладающую разумом или…

– Ну, ты, Вовока, даешь, – не выдержал я. – Где ты видал женщину, обладающую сравнимыми с твоими мозгами?

– Да, – согласился Вовока. – Задача трудная, но это все-таки не в черную дыру нырять.