К неудовольствию Ху Баоциня, из ада они отправились не в мир смертных, который он толком и не разглядел из-за вмешательства Черепашьего бога, а обратно в Сияющий чертог. Владыка миров будто и забыл о своём обещании показать ему людей. Ху Баоцинь назло ему превратился в серебристого лиса, но демиург словно и не заметил, как провокационно он устроился возле трона: прямо-таки будто напрашивался, чтобы его погладили, а на самом деле выжидал момента, чтобы в отместку за неоправданные ожидания укусить демиурга за палец, когда тот к нему потянется.

Не потянулся.

Владыка миров тяжело водрузился на трон и сквозным взглядом уставился на кисть Нерушимой Клятвы в своей руке. Заглядывал в будущее или просто глубоко задумался? Но результатом своих измышлений он явно остался недоволен. Он выпустил кисть Нерушимой Клятвы из пальцев, и та повисла в воздухе на уровне его лица, опутанная тонкими белыми нитями Ци.

– Собираешься что-нибудь написать и тем самым увековечить? – поинтересовался серебристый лис, встопорщив усы. Демиург мог навязать ему место «помощника демиурга», воспользовавшись кистью Нерушимой Клятвы.

– Мне для этого кисть не требуется, – возразил Владыка миров. – Для подобных случаев я использую Волю.

Он чуть шевельнул пальцем, и кисть повернулась вокруг своей оси.

– Кисть Нерушимой Клятвы предназначается Небесному императору, – продолжал Владыка миров. – Никто другой ею попросту не сможет воспользоваться: уровень культивационных и духовных сил должен быть демиургическим.

– А что, этот Небесный император – потенциальный новый демиург? – с живым интересом спросил серебристый лис. – Так у тебя и конкуренты есть?

– Мог бы им стать, – кивнул Владыка миров и оговорился: – Новым демиургом, я имею в виду. Но ему это нисколько не интересно: даже предложи я ему сменить меня на изначальном посту, он бы наверняка отказался. Но речь не об этом. Ни тушь, ни чернила для этой кисти не требуются. Она черпает духовные силы того, в чьих пальцах находится. Писать ею можно на чём угодно, будь то бумага, кожа, земля или даже воздух. Написанное запечатлевается в астральном плане, поэтому надпись нельзя ни стереть, ни смыть, ни каким-либо образом уничтожить. Поэтому писать следует вдумчиво и без ошибок. Нарушение клятвы, разумеется, влечёт за собой серьёзные последствия: от девятикратного поражения громом, если дело касается кого-то конкретного, до полной аннигиляции, если речь идёт о целом мире.

Ху Баоцинь скептически поиграл бровями. Лисы прекрасно знают, что громом никого убить нельзя. А вот молний во время грозы стоит беречься. Будучи лисьим знахарем, Ху Баоцинь видел поражённых молнией, и не всех удавалось спасти. Поэтому лисы всегда отсиживались по норам во время грозы.

– Поэтому, – продолжал Владыка миров, – ты отнесёшь кисть Нерушимой Клятвы Небесному императору и передаешь ему всё то, что я тебе рассказал.

– Разве он не пропал? – фыркнул Ху Баоцинь и тут же взъерошился: – Я? С какой стати? Я не твой помощник!

– А я и не говорил, что это поручение для моего помощника, – возразил Владыка миров. – За подписанием мирного договора нужно проследить. Боюсь, как бы Гу Ши не устроила переполох в мире смертных. Она точно туда явится… Поэтому ты отправишься туда в качестве моего представителя. Или как там вы говорите? Полнолисного лисопредставителя?

Серебристый лис сурово возразил:

– Лисы так не говорят. Нельзя дважды облисить ранг или титул.

– А как надо? – с интересом спросил Владыка миров.

– Лисопредставитель, – сказал Ху Баоцинь и тут же вскинулся: – Нечего зубы мне заговаривать! Разве это не твоя работа – раздавать изначальные артефакты?

– Моя, – согласился Владыка миров, – но в этот раз выполнишь её ты.

– Коне-е-ечно, – протянул серебристый лис.

– На мир смертных посмотришь заодно. – Владыка миров сделал вид, что не заметил этого тона. – Уверен, встретишь там и тех, кого прежде знал. Разве тебе не хотелось бы снова встретиться с другими лисьими демонами? А знакомство с Лисьим богом даже пойдёт тебе на пользу.

Ху Баоцинь скривил морду:

– Для лисьего мира я мёртв. Я еретик. Если другие лисьи демоны меня увидят, то схватят и снова казнят.

– Они не смогут, – уверенно сказал Владыка миров. – Ты, как мой лисопредставитель, принадлежишь изначальному миру теперь: законы других миров и даже сфер к тебе применить нельзя.

Конечно, это было весьма заманчиво – покрутить роскошным серебристым хвостом перед мордами высших лис, которые наверняка пасти разинут от удивления, увидев его в добром здравии. И вживую поглядеть на Лисьего бога тоже, и хотя бы одним глазком взглянуть на…

Но его не покидала мысль, что у Владыки миров есть какие-то скрытые мотивы. Поэтому серебристый лис подозрительно сощурился, вместо того чтобы радостно затявкать и, задрав хвост, отправиться выполнять поручение демиурга. Лиса не проведёшь.

– Ну хорошо, – понял его взгляд Владыка миров, – скажу тебе как есть. После встречи с Неясытью моё внутреннее равновесие пошатнулось – мне нужно восстановить его сном.

– То есть ты попросту будешь дрыхнуть? – уточнил серебристый лис.

– Грубо говоря, да, – спокойно подтвердил Владыка миров. – Я не успею проснуться к нужному моменту.

– А какой момент – нужный? – усомнился Ху Баоцинь. – И откуда ты знаешь, что я явлюсь к «нужному моменту»? И откуда всем остальным знать, когда наступит этот самый «нужный момент»? Небесного императора вообще найти не могут. А если он не объявится к этому твоему «нужному моменту»?

– Объявится, – уверенно сказал Владыка миров. – Вот прицепился же к словечку…

– Потому что звучит сомнительно.

Владыка миров подтолкнул кисть Нерушимой Клятвы к Ху Баоциню:

– Отнесёшь кисть – а я уж позабочусь, чтобы момент был нужнее некуда.

Ху Баоцинь долго глядел, как кисть Нерушимой Клятвы покачивается у него перед мордой, словно собирается вызолотить ему усы. Потом все же сменил гнев на милость, превратился в себя и спрятал кисть в рукав.

Владыка миров начертил пальцем в воздухе замысловатую лигатуру, и пространство сгустилось в золотой гонг, центральная часть которого представляла собой не обычный узор или надпись, какие рисуют на музыкальных инструментах, а замысловатую мандалу. Колотушки не было, Владыка миров попросту дотронулся до гонга пальцем. Раздался гулкий, но мелодичный звук. После этого гонг исчез, словно его и не бывало.

– И что? – после озадаченной паузы спросил Ху Баоцинь.

– И всё, – ответил Владыка миров и закрыл глаза.

В Сияющем чертоге этого слышно не было, но когда прозвучал гонг, то звук его отозвался во всех мирах: и в смертном царстве, и в мире демонов, и в Небесном дворце, и на Верхних Небесах, и даже в аду, – возвещая, что все причастные должны собраться в таком-то месте в такой-то день.

А Владыка миров погрузился в сон, чтобы восстановить внутреннее равновесие, и был уверен, что когда проснётся, то и лисьего следа Ху Баоциня в Сияющем чертоге не найдёт.