– Со мной так нельзя поступать, – важно и с назиданием заявил Мин Лу, – царство во мне нуждается.
– Думаю, царство переживёт, – пробормотал Шанцзян-цзинь, но меч всё же вложил в ножны.
Что бы он сказал Ли Цзэ, если бы действительно заставил Мин Лу навсегда замолчать? Что на тренировке допустил оплошность и не рассчитал силу удара? Простых смертных убивать было запрещено Небесным Дао, и никакие оправдания не смягчили бы суровости приговора – разжалования из богов и ссылки на Нижние Небеса, а то и вовсе в мир смертных, чтобы на своей шкуре прочувствовать, как тяжко живётся обычному человеку.
– Ну правда, – не унимался Мин Лу, – зачем скрывать-то? На Небесах, я слышал, богинь полным-полно.
– Богинь войны не бывает.
– Но ты-то как-то вознёс… лась, – споткнулся Мин Лун на слове, – причём сразу в боги войны.
Шанцзян-цзинь поморщился, но ответил, переходя на «женскую речь»:
– При жизни я переоделась мужчиной, чтобы пойти на войну. Но женщинам было запрещено участвовать в сражениях. Если бы меня разоблачили, то немедленно казнили бы.
– А тебя разоблачили? – навострил уши Мин Лу. Он любил слушать старые истории.
– А ты как думаешь? – рассерженно спросил Шанцзян-цзинь. – Вознеслась бы я, если бы меня казнили?
– О вознесениях я мало знаю, – возразил Мин Лу. – И что было дальше? Ты совершила много подвигов, тебя назначили генералом, а потом объявили о твоём обожествлении?
– Примерно так всё и было, – кивнул Шанцзян-цзинь и, заметив подозрительный взгляд Мин Лу, нахохлился: – Что? Не веришь?
– А тебя, случаем, не Му Лань зовут? – спросил Мин Лу. Легенду о женщине-воительнице он тоже читал, и её история подозрительно напоминала то, что рассказывал младший бог войны.
– Нет, – с возмущением сказал Шанцзян-цзинь, – меня же не разоблачили.
– Тогда как? – спросил Мин Лу.
Шанцзян-цзинь понял, что от Мин Лу не отвязаться, и неохотно назвался:
– При жизни меня называли Сы-гунчжу[2], я была четвёртой дочерью правителя царства Вэй. Я переоделась мужчиной, сбежала из дворца и ушла на войну.
– Разве тебя не искали? – удивился Мин Лу.
– Ты даже не представляешь, что может сделать с лицом кусок пемзы, – серьёзно сказал Шанцзян-цзинь.
– Ты испортила себе лицо? – поразился Мин Лу.
– Я хотела презреть жалкую долю четвёртой дочери. Царство Вэй проигрывало. Меня всё равно ждала бы участь заложницы или рабыни. Лучше сражаться до последнего вздоха и погибнуть на поле брани.
– Но ты не погибла, – задумчиво протянул Мин Лу, пытаясь вспомнить историю, – тебя даже сделали генералом.
– Царство Вэй всё равно проиграло. Одному генералу не изменить ход войны.
– Если ты не генерал Ли, – машинально добавил Мин Лу.
Шанцзян-цзинь согласно кивнул.
– И ты продолжаешь притворяться мужчиной даже после вознесения. Так ли это необходимо? – с сомнением спросил Мин Лу.
– Теперь уже было бы неудобно признаваться, – слегка смутился Шанцзян-цзинь. – Другие боги войны… хм… не оценили бы такого поступка.
Мин Лу, обладая хорошим воображением, живо представил себе, как боги войны сидят вместе в купальне, а тут Шанцзян-цзинь встаёт и говорит: «Извините, но я не мужчина, а женщина».
– Интересно! – вырвалось у Мин Лу. – Может, и оценили бы.
– Ты о чём сейчас подумал?! – взвился Шанцзян-цзинь.
– А как ты по-настоящему выглядишь? – спросил Мин Лу, сделав вид, что ни о чём подобном не думал. – А как ты себя называешь теперь, после обожествления?
– Анъян. И не вздумай звать меня по имени! – едва ли не свирепо предупредил Шанцзян-цзинь, заметив, что Мин Лу собирался что-то сказать. – И никаких бабуль! – прибавил он тут же, безошибочно догадавшись, что Мин Лу скажет дальше.
Мин Лу сделал постное лицо, но решил не спорить, тем более что настоящего лица Шанцзян-цзиня он ещё не увидел. О чём тут же напомнил.
Шанцзян-цзинь огляделся по сторонам, махнул перед собой рукавом, меняя лица.
– Ух ты! – вырвалось у Мин Лу.
– Что за оскорбительный возглас? – вспыхнула богиня, в которую превратился Шанцзян-цзинь.
Удивление Мин Лу можно было понять. Не считая светлых волос, выглядела богиня точь-в-точь как принцесса Ланьхуа или, какой видел её Мин Лу, вдовствующая императрица.