– Неслыханно! – воскликнул Шанцзян-цзинь. – Ты не можешь так ко мне обращаться!

– Почему? – невинно спросил Мин Лу. – Это же должное почтение, которого ты от меня потребовал, дедуля.

– Не смей!

– Тогда я вообще никак не буду тебя называть, – решил Мин Лу. – Всегда можно просто «тыкать».

Шанцзян-цзинь кое-как справился с нахлынувшим на него раздражением, напомнив себе, что это поручение старшего бога войны и его нужно выполнять, даже если всё существо восстаёт против. Ему ещё нужно было решить, чему учить Мин Лу, и он подумал: «Манерам уж точно».

Мин Лу, словно бы догадавшись о его мыслях, спросил:

– И чему ты будешь меня учить?

– Для начала я тебя проэкзаменую, – объяснил Шанцзян-цзинь. – Погляжу, как ты управляешься с мечом.

– Ты же бог. Понятное дело, что у меня не будет ни шанса. Это не честно.

– Я не буду использовать духовную силу, так что всё честно. У тебя ведь есть меч?

Меч у Мин Лу был, и он даже принёс его с собой, но пока ждал сошествия небесного наставника, приставил его к дереву – устал держать. Он сходил и принёс его. Этот меч передавался в династии из поколения в поколение и был выкован в незапамятные времена, но всё же не настолько давно, чтобы быть ровесником Ли Цзэ или Шанцзян-цзиня. Тем не менее, это было хорошее оружие.

– Вот только он не заточен, – заметил Мин Лу. – Его нельзя заточить: лезвие на другой же день становится тупым. Такие называют мечами мира.

– Мы ведь не собираемся сражаться, – возразил Шанцзян-цзинь. – Церемониальное оружие подойдёт.

– Ага, – сказал Мин Лу непередаваемым тоном, – а у самого-то боевое оружие. Я даже отсюда вижу, какой он острый.

– Я ведь даже не вытащил его из ножен, – после озадаченной паузы произнес Шанцзян-цзинь. – Откуда ты знаешь, что он острый?

– Оттуда, что ты бог войны, а я сильно сомневаюсь, чтобы боги войны носили затупленные мечи. Какие же они тогда боги войны после этого?

Меч у Шанцзян-цзиня действительно был наточен. Остроту клинка проверяли, бросая на него шёлковый платок. Шанцзян-цзиню не пришлось бы даже взмахивать мечом, чтобы рассечь его, настолько тот был остер.

– Я могу не вынимать его из ножен, – подумав, сказал Шанцзян-цзинь, – если ты боишься пораниться.

– Неслыханно! – воскликнул Мин Лу тем же самым тоном, что и Шанцзян-цзинь. – Это прямое оскорбление императора!

– Тогда ладно, – пожал плечами Шанцзян-цзинь и обнажил меч.

– Я, конечно, не бог войны, – протянул Мин Лу и вытащил меч из ножен, – но в себе уверен. Меня с детства учили обращаться с оружием.

– Вот и поглядим. Младший бог войны даже не снял плаща, полагая, что в поединке смертного и небожителя преимущество остаётся за последним. Духовную силу он, как и обещал, не использовал. Но Шанцзян-цзинь не ожидал, что Мин Лу действительно умеет обращаться с мечом и окажется достаточно сильным, чтобы даже начать его теснить. Мин Лу был сильным, хоть по его виду и не скажешь. Для смертного, разумеется.

Они в очередной раз скрестили мечи. Мин Лу поднажал и едва ли не упёрся плечом Шанцзян-цзиню в грудь. Но он тут же отскочил и опустил меч, с растерянным видом поглядев на своё плечо. Ему показалось, что он упёрся во что-то мягкое, в то, чего у бога войны не должно быть по определению. Мин Лу уставился на Шанцзян-цзиня.

– Что это ты так на меня смотришь? – не понял тот.

– А у тебя… – начал Мин Лу, но не стал договаривать. Видимо, взгляд его был настолько красноречив, что Шанцзян-цзинь всё понял. Он выронил меч и руками крест-накрест закрыл грудь. На лицо его наползла краска негодования.

– Ага, – сказал Мин Лу потрясённо, – так ты не дедуля, а бабуля?

Шанцзян-цзинь заскрипел зубами. Отправляясь в мир смертных, он не надел доспехи, полагая это излишним. Но этот смертный мальчишка узнал его тайну, которую он тысячи лет скрывал, просто случайно врезавшись в него плечом во время поединка.

– Ты… – протянул Шанцзян-цзинь, направляя на него меч.

– Если ты женщина, – сказал Мин Лу озадаченно, – зачем притворяться мужчиной?

– Потому что все боги войны мужчины.

– Ну, была бы богиня войны, а не бог, – возразил Мин Лу, потирая плечо, всё ещё хранившее мягкость чужой груди. – Что это ты так на меня смотришь? – тут же вскинулся он, потому что взгляд Шанцзян-цзиня ничего хорошего не предвещал.

– Да вот размышляю, убить тебя или просто отрезать тебе язык, чтобы ты не сболтнул лишнего генералу Ли, – совершенно серьёзно сказал Шанцзян-цзинь, задумчиво поглядывая на свой меч.