– И нечего смотреть на меня осуждающим взглядом, – хмыкнул Владыка миров.

– А ты считаешь, что не заслуживаешь порицания? – уточнил Угвэй.

– Уж точно не от черепашьего зануды, – возразил Владыка миров. – Мне некогда выслушивать твои нотации, пора погружаться в сон всеведения.

Угвэй вприщур смотрел на него и ни слову не верил. Его негласно считали богом мудрости, хоть он и предпочитал называть себя всего лишь Черепашьим богом. И посему обладал способностью, схожей с всезнанием – «отражением измышлений», а проще говоря – врождённой интуицией, развившейся с годами так хорошо, что даже усилий к тому, чтобы разоблачить вранье, прилагать не требовалось. Но поскольку богам полагалось напыщенно называть выбранную технику перед использованием, то Угвэй придумал несколько забубённых названий, чтобы прибавить себе уважения: Взор разоблачения измышлений, Пронзающий сплетение лжи взгляд, Проникающее в истинную суть вещей око… Лисьи демоны назвали бы это ёмко и коротко: чуйка. Или, если угодно, черепашья чуйка.

– Пронзающим сплетение лжи взглядом… – начал Угвэй, и Владыка миров застонал. Он, как и Черепаший бог, терпеть не мог формальности.

Угвэй поглядел на него, оборвал себя на полуслове и сказал запросто:

– Брешешь.

– Кхе… – усмехнулся Владыка миров.

– Брешешь, – повторил Угвэй, и в его голосе не было ни тени сомнений. – Ни в какие всеведения ты погружаться не собираешься, просто решил от меня отделаться.

– От тебя отделаешься, – уныло заметил Владыка миров и, чтобы утешиться, протянул руку к серебристому лису. Клац – рука вернулась на прежнее место.

Лис широко зевнул, демонстрируя две подковы ослепительно белых и невероятно острых зубов, и уставился на Черепашьего бога. В его рукавах копошились сотни черепашек всех мастей, Ху Баоцинь их чуял. Лисьи инстинкты поскреблись в носу. Вот бы погонять этого Черепашьего бога по тронному залу кругами, может, из рукавов повалятся черепахи, на которых можно будет поохотиться… Он высунул язык и смачно облизнулся.

– Даже не думай, – сказал Угвэй, который хоть всеведением и не обладал, но всё и так прекрасно понял по выражению лисьей морды и подобрал края рукавов, чтобы черепашки ненароком не вывалились. – Моих черепах есть нельзя! Это черепахи-проводники, они охраняют разломы миров.

«Одной больше, другой меньше», – ясно говорила ухмылка на лисьей морде.

– Что тебе от меня нужно, Угвэй? – вернулся к прежнему разговору Владыка миров. – Сомневаюсь, чтобы ты стал тратить своё время по пустякам. Возникли какие-то проблемы?

– Возникли? – насмешливо переспросил Черепаший бог. – Не возникли, а изначально были.

– Какие? – с интересом спросил Владыка миров.

– Проблема всего одна, и это ты, – обличающим тоном сказал Угвэй, указывая на Владыку миров золочёным жезлом.

– Ну, знаешь, – обиделся Владыка миров, – это было очень грубо и…

– И это неоспоримый факт, – безжалостно прервал его Черепаший бог. – Что ты творишь вообще?

– Например? – выгнул бровь Владыка миров.

– И ты ещё спрашиваешь? – задохнулся от возмущения Угвэй. – Заставить мальчишку пройти через всё это! Почему нельзя было пресечь проблему в корне, а не раздувать её до размеров слоновьей мошонки? Если ты обладаешь всеведением и всезнанием, ты попросту мог бы всё это предотвратить.

– Всеведение и всезнание ещё не означает всемогущество, – заметил Владыка миров. – И поверь мне, я видел… Всё могло сложиться иначе, но неизменно – гораздо хуже. Это был оптимальный вариант развития предначертанного. И, – спохватился он, – ты только что сравнил Великое Равновесие со слоновьей мошонкой?

– Это максимально приличная метафорическая манифестация моих мыслей, – сказал Угвэй. – Сказать мне хотелось вовсе не это, но суть ты наверняка понял.

– Как не понять, – усмехнулся Владыка миров, – с моим-то всезнанием?

– Это было обязательно? – не дал увести себя от разговора Угвэй.

Владыка миров поморщился, но всё же ответил:

– Ты знаешь, как работает всеведение, Угвэй? За одну секунду времени можно увидеть не только на тысячи лет вперёд, но и на тысячи ответвлений вбок. Бесчисленные варианты ключевого события за одну только секунду. Поверь мне, Угвэй, я знаю, что говорю. Это был оптимальный и неизбежный вариант развития предначертанных событий. Я ответил на твой вопрос?

Черепаший бог долго и пристально глядел на демиурга, точно пытался понять, не увиливает ли тот от ответа в привычной ему манере. Однако пришёл к выводу, что Владыка миров говорит правду. Не сказать, чтобы его такой ответ удовлетворил в полной мере, но что поделать?

– На первый ответил, – сказал Угвэй.

– А что, у тебя их несколько? – кисло осведомился Владыка миров.

– Я так долго за тобой гонялся по мирам, что у меня их накопилась целая дюжина. – Угвэй демонстративно потер руки. – И ты от меня не отделаешься, пока не ответишь на все, клянусь моим черепашьим панцирем!

– Которым? – уточнил Владыка миров. Он знал, что у Черепашьего бога двадцать четыре сменных панциря – по количеству сезонов, и каждый обладал уникальной силой и значением.

– Панцирем Чёрной Черепахи.

Владыка миров вздохнул. Чёрная Черепаха считалась изначальной манифестацией Черепашьего бога, и уж если он поклялся ею, то, как говорится, из панциря вон вылез бы, чтобы сдержать своё обещание.

– Всё настолько серьёзно? – пробормотал Владыка миров со вздохом.

– Как будто ты сам не знаешь, – фыркнул Угвэй.

Владыка миров знал. На то он и Владыка миров, чтобы всё знать.