– Сяоху, – сказал Ху Фэйцинь серьёзно, – поручение это очень важное и ответственное, никто другой с ним не справится.

Недопёсок раздулся от гордости и со значением поглядел на Ху Вэя. Некоторым-то, мол, не поручили, а мне поручили, стало быть, я важнее и ответственнее некоторых. Ху Вэй взгляд этот заметил, изогнул бровь так, что она едва ли не пополам переломилась, и послал дерзкой чернобурке ответный и не менее красноречивый взгляд. В эту игру и вдвоём играть можно. Недопёсок сразу приуныл: судя по посылу во взгляде, шерсти на хвостах у чернобурки в ближайшее время поубавится. Ху Фэйцинь это заметил и неодобрительно поглядел на Ху Вэя, тот честными и преданными глазами посмотрел на него в ответ. Но поскольку втроём в эту игру тоже можно было прекрасно играть, то приуныл уже Ху Вэй: лисопост теперь не просто грозил из-за угла, а подошёл в открытую и положил лапу Ху Вэю сзади на плечо. Ху Вэй вздрогнул всем телом, настолько реальным было это прикосновение. Оно и было реальным: это хэшан подошёл к Ху Вэю и, чтобы привлечь его внимание, похлопал его по плечу.

– Тьфу ты! – ругнулся Ху Вэй то ли на хэшана, то ли на собственное воображение. – Чего тебе?

– Разумно ли доверять ему такое важное дело? – понизил голос хэшан. – Я же сказал, попытка всего одна. А этот маленький бонза…

– А этот маленький бонза, – назидательно сказал Ху Вэй, – ради своего шисюна, если придётся, из собственной шкуры вылезет, но поручение выполнит.

Недопёсок действительно смотрел на Ху Фэйциня преданными глазами. «Непокобелимость» во плоти. Ху Фэйцинь на раскрытой ладони протянул Сяоху семечко души. Чернобурка сейчас же уставилась на блестящее сокровище, и глаза её разгорелись. Ху Вэй этот блеск заметил и решил вмешаться: если Ху Фэйцинь ушами будет хлопать, так Недопёсок сокровище прилисит и в пасть потянет, чтобы проверить на зуб, настоящее ли, а скорее – съедобное ли.

– Недопёсок, – строго сказал он, – это…

– Матушка моего шисюна! – неожиданно завопил Сяоху, неотрывно глядя на семечко на ладони Ху Фэйциня.

– Откуда он узнал?! – потрясённо воскликнул хэшан.

– А я почём знаю? – так же отозвался Ху Вэй.

Хэшан – понятное дело, он простой смертный, потому скрытую в духовном семечке ауру не чувствует. Но Ху Вэй-то тоже не знал, чьё это семечко, пока Ху Фэйцинь ему не сказал! Аура Владыки миров перебивала всё остальное и значительно притупила лисий нюх, который у Ху Вэя был несравненно острее и чувствительнее, чем у Недопёска. Однако же Недопёсок, даже не принюхавшись к семечку, уверенно опознал в нём душу богини небесных зеркал. Как? Или Недопёсок на самом деле не такой простак, каким кажется или притворяется?

Лисий нюх был ни при чём, хотя инструмент этот у Недопёска был заточен острее кинжала опытного убийцы. Дело было в природе сил самой чернобурки: Ху Фэйцинь, вытаскивая Недопёска из смертного тела, применил духовные силы, которые смешались с Ци чернобурки и культивировали в соответствии с возможностями и желаниями самого Сяоху. А желаний у Недопёска было не так уж и много и все простые и понятные: сытно поесть, сладко поспать, вдоволь порыться в земле и, конечно же, всегда быть при шисюне. Всё это требовало обстоятельности в вынюхивании, потому нос Недопёска совершенствовался гораздо быстрее, чем отрастали хвосты: ему было достаточно и крупицы ауры, чтобы безошибочно определить, кому она принадлежит и где находится, при условии, конечно, что аура эта или её владелец Недопёску знакомы.

– Правильно, – кивнул Ху Фэйцинь, тоже немало удивлённый, – это семечко души моей матушки. Если его правильно посадить, то из него вырастет невиданный цветок, и когда он расцветёт, то моя матушка вернётся к жизни. Так гласит легенда.

Сяоху жадными глазами глядел то на семечко души, то Ху Фэйциню в рот, чтобы не пропустить ни слова этой чрезвычайно интересной истории.

– Сяоху, ты лучший небесный садовник во всех трёх мирах, – сказал Ху Фэйцинь и осторожно переложил семечко души в лапу Недопёска. – Ты даже лисоцвет смог на Небесах вырастить, а ведь это демонический цветок и расти-то там никак не должен. Кроме тебя, никто это семечко вырастить не сможет. Выбери на своё усмотрение место в саду и посади его. Уверен, ты сможешь вырастить из него цветок души. Возвращайся на Небеса, цветочным феям скажешь, что это прямое распоряжение Небесного императора: пусть никто тебе не мешает и к новой клумбе не подходит.

Сяоху припрятал семечко души в шерсть и спросил заискивающе:

– А ты, шисюн, не пойдёшь со мной? Вместе мы бы его быстрее вырастили.

Ху Фэйциню на самом деле очень хотелось это сделать, но он всё же покачал головой:

– Нет, Сяоху. Видишь ли, если я вернусь на Небеса, я буду волноваться, ходить в сад каждую минуту и проверять, проросло ли семечко, и только помешаю тебе садовничать. Лучше я останусь здесь, а ты присылай мне бабочек-вестниц.

– Ему ещё и поправиться нужно, – вмешался Ху Вэй, дёрнув Недопёска за ухо. – А ты смотри, Недопёсок, не потеряй семечко души.

Сяоху обиделся:

– У меня никогда ничего не теряется. Я веду строгий учёт тому, что слис… – Он осёкся и сделал круглые глаза.

– Ну да, это потом у других теряется, когда у тебя в шерсти затеряется какая-нибудь чужая вещица, – фыркнул Ху Вэй.

Вообще-то Недопёсок не слишком часто осквернял лапы воровством, а если и лисил что-то, то всегда оставлял вместо слисенного что-нибудь из своих запасов и, по его мнению, равноценное. Правда, представления владельцев и Недопёска о равноценности не всегда совпадали, но в том уже вины Недопёска нет, что они не понимают, какое сокровище им стараниями чёрных лап досталось!

– Я прямо сейчас же отправляюсь, – объявил Сяоху, спрыгивая с кровати и извлекая на лисий свет духовную сферу, – без-от-ла-ка-тель-но. Я так соскучился по тётушке!

– Племянничек, – ядовито сказал Ху Вэй.

Недопёсок юркнул в духовную сферу, прежде чем Ху Вэй успел напутственно выдрать его за уши, и молнией взмыл в Небеса через дыру в потолке. Только его и видели!