Лис-с-горы проснулся, послушал-послушал и ядовито процедил:

– Прямо-таки музыка для ушей!

Но разбудила его, конечно же, вовсе не музыка, и даже не пение птиц за окном – Недопёска тошнило где-то в углу страдальческим «бу-э-э»: при этом он ещё откашливался, отплёвывался и утробно рыгал.

– Вечно чем-то давится! – проворчал Лис-с-горы и запустил в чернобурку подголовником. – Чем ты на этот раз подавился, Недопёсок?

Лиса могла подавиться чем угодно, даже собственной шерстью. Недопёсок обычно давился, когда слишком торопился что-то съесть, или болтал во время еды, или всё вместе.

– Пи… лю… ля… ши… сю… на… – выдавил Недопёсок, ко всему прочему начиная ещё и икать, так что теперь выходило уже не «бу-э-э», а «бу-и-и».

– Что, опять? – поразился Лис-с-горы.

Куцехвост варил пилюли с завидным постоянством, съедал их и нередко ими тоже давился, а остатки неизменно подъедал Недопёсок. И пилюли эти были настолько гадостные, что попросту застревали в глотке. Лису-с-горы уже несколько раз приходилось поднимать незадачливого алхимика за хвост и трясти, чтобы пилюля проскочила в нужном направлении.

Недопёсок обычно справлялся сам, но в этот раз решил подъесть припрятанную на чёрный день пилюлю, которую слисил из котелка Куцехвоста – целую пилюлю! – и зарыл в углу покоев Лиса-с-горы, самом надёжном, по его мнению, месте, и сразу же подавился.

Лис-с-горы, ворча и поминая хорьков до двенадцатого колена, встал, ухватил Недопёска за хвост и стал трясти, трясти, трясти, пока пилюля не выскочила. Недопёсок тут же клацнул зубами, поймал её и снова проглотил. И конечно же, опять подавился.

– Вот жадюга! – сказал Лис-с-горы, продолжая трясти Недопёска. – Выплюнь уже!

Но Недопёсок добровольно с такой ценностью ни за что бы не расстался.

– А раскусить ума не хватает? – вопросил Лис-с-горы, поднимая Недопёска выше и энергично встряхивая.

Недопёску каким-то чудом удалось проглотить пилюлю, правда, икать и рыгать он не перестал:

– Пи… лю… ли… гло… тать… на… до…

Этому его Куцехвост научил: «Пилюли нужно заглатывать целиком». То есть Недопёсок подглядел, как он глотает пилюли, и стал делать так же, потому что всё-всё за шисюном повторял. Куцехвост же их глотал, потому что разжёванную пилюлю проглотить было ещё сложнее, чем целую: начинка-то мерзостная!

Лис-с-горы отпустил Недопёска и пошёл к двери, но, словно что-то вспомнив, остановился и поглядел на угол, заплёванный и заблёванный чуть ли не до самого потолка, и сказал:

– Недопёсок, ты в другой раз хоть миску подставляй, что ли…

Недопёсок только рыгнул в ответ, что, вероятно, должно было означать: «Я всё уберу, вот только икать перестану и сразу же всё уберу!»

Лис-с-горы поиграл бровями и добавил:

– А если снова зароешь у меня какую-нибудь гадость, я тебя здесь же и прикопаю! Понял?.. И не икай, когда с тобой разговаривают!

Недопёсок зажал пасть лапами, отчего икнул отчаяннее прежнего, но на морде его было написано явно: «Это не гадость, а пилюля шисюна».

Лис-с-горы фыркнул и отправился к Куцехвосту – проверять, не нужна ли и ему хорошая встряска. А уж в том, что нужна хорошая взбучка, он нисколько не сомневался.

Куцехвост подавиться ещё не успел. Он сидел возле котелка и держал в лапе только что сваренную пилюлю. Она ещё дымилась, а казалось, что от неё исходят миазмы. Что в неё нужно было добавить, чтобы она так гадостно воняла? Дюжину переспелых дурианов? Лис-с-горы зажал нос пальцами.

Куцехвост раскрыл пасть, примериваясь, тут же закрыл её, отщипнул от пилюли кусочек, скатал его в пилюлю и отложил, снова примерился… Так повторялось несколько раз, пока от изначальной пилюли не осталась маленькая горошинка, а отщипнутых не стало полторы дюжины. Куцехвост закинул пилюлю в пасть и с явным усилием сглотнул.

– Опять ты всякую мерзость жрёшь? – спросил Лис-с-горы.

Куцехвост только его заметил, вытаращил глаза и сунул оставшиеся пилюли в пасть – все разом. И конечно же, сразу подавился. Лис-с-горы фыркнул и проделал с ним то же, что и с Недопёском.

– Сколько ж можно, а? – выговаривал он ему при этом.

– Столько, сколько потре… буэ-э… буи-и…

Выговорить слово до конца Куцехвост так и не смог, но Лис-с-горы и без того всё прекрасно понял.

– Не умеешь – не берись, – назидательно сказал Лис-с-горы. – Алхимик из тебя, уж прости… И нечего на меня зубами щёлкать!..

Кончилось тем, что Лис-с-горы окунул Куцехвоста в бочку с водой и с интересом смотрел, как тот отфыркивается и отплёвывается.

«А вот интересно, когда он уже признается, что он перерождённый человек? – подумал Лис-с-горы. – Сколько ещё придётся его донимать?»

Он ведь его сразу узнал. Ну, почти сразу. Аура выдавала его с головой, как и нетипичные для лис замашки, но он так старался скрыть, кем был прежде, что это было даже забавно. Прямо-таки тянет взять и вывести его на чистую воду.

Чем Лис-с-горы всё это время и занимался.