Глаза цветочной феи широко раскрылись, когда она увидела, в какой позе предстал перед ней небесный садовник.

Вообще от Недопёска можно было ожидать чего угодно. Он мог степенно вышагивать, рассуждая о чём-нибудь умозрительном, а в следующую секунду уже принимался носиться кругами и тявкать. Это называлось «наводить лисью суету». Хуа Баомэй как-то спросила, зачем он так делает, но Сяоху не смог ответить, потому что и сам не знал. Многие лисьи поступки совершались инстинктивно и оправдывались Лисьим Дао. Вот и Недопёсок сказал:

– Все лисы так делают, – и для него этот ответ был исчерпывающим.

Сейчас Хуа Баомэй в сопровождении нескольких фей пришла, чтобы почаёвничать с небесным садовником, а заодно набрать семян и соцветий. Хуа Баомэй принесла чайник, а остальные феи притащили бамбуковые коробочки, в которые полагалось складывать цветочный сбор. Из соцветий заваривали чай и делали муку для столь любимых Недопёском коржиков, а семена полагалось хранить до следующего сезона и обновлять клумбы.

Лисоцветами Сяоху занимался собственнолапно, и столь редкий в мире демонов цветок его стараниями заполонил все небесные сады. У сорняков не осталось ни шанса: где их не вытеснили лисоцветы, прошлись ловкие лапы чернобурки. Лисоцветы были «умеренно ядовиты», если верить «Лисьему травнику», то есть срывать их, нюхать и даже слизывать с них пыльцу было можно, а вот есть не рекомендовалось, если, конечно, не хотел заработать расстройство желудка. Недопёсок в них валялся, потому что они приятно пахли и пропитывали его шерсть тем же запахом, и плёл из них веночки для себя и садовых фей. А чтобы никто по ошибке не съел ядовитый цветок, он вбивал колышки с табличками возле клумб с лисоцветами, на которых коряво, но с чувством вывел запретительное «Нижрать». У Хуа Баомэй не хватило духу исправить его ошибку: Сяоху своей грамотностью очень гордился.

В общем, Недопёсок предстал перед феями в странной, даже нелепой позе. Он стоял на задних лапах и, наклонившись вперёд, тянулся передними лапами к какому-то камешку, который валялся на земле прямо у его задних лап.

– Сяоху! – всполошилась Хуа Баомэй. – У тебя поясницу прихватило?

Она поспешила поднять камешек и вручить его чернобурке. Недопёсок отпихнул её руку и очень неодобрительно скрипнул на неё по-лисьи. Всё старания из-за неё насмарку!

– Всё в порядке с моей поясницей, – сказал Сяоху. – Видишь?

Он легко выпрямился и так прогнулся назад, что макушкой коснулся собственного хвоста, и при этом ничего не захрустело. После чего он отобрал у цветочной феи камешек, бросил его на землю и опять принялся тянуться к нему передними лапами, сосредоточенно пыхтя при этом и даже высунув кончик языка от усердия.

– Что ты делаешь? – не поняла Хуа Баомэй.

– Хочу поднять камешек, – сказал Сяоху. Сделать это было не так-то просто, он наел приличное лисье пузико – отъелся на коржиках!

– Но я ведь его тебе подала, – недоумевала цветочная фея.

Недопёсок опять скрипнул, на этот раз спиной, потому что снова выпрямился, и сказал:

– Я делаю лисью зарядку. Разве не видишь?

– Лисья зарядка? – заинтересовалась шелкопрядная фея. – А что это такое?

– Очень вредно подолгу сидеть на одном месте, – поучительно сказал Недопёсок, – поэтому нужно пе-ри-ди-чес-ки разминать лапы и всё остальное.

Шелкопрядная фея сказала, что у неё затекает шея, когда она подолгу шьёт или прядёт. Садовые феи пожаловались на боли в спине. Сяоху сочувственно покивал:

– Об этом я и говорю. От таких напастей спасёт только лисья зарядка.

Феи пристали к нему, чтобы он научил их делать лисью зарядку. Сяоху немножко покобенился, потому что ему нравилось, когда его уговаривают.

– Только слушаться меня не-у-ко-си-тель-но, – предупредил он, исполняясь важности. Он разучил несколько новых словечек и вворачивал их по поводу и без.

Феи торжественно пообещали во всём слушаться небесного садовника.

Недопёсок подал им пример, первым вставая прямо, «задние лапы на ширине плеч, хвост висит свободно». Феи захихикали, потому что хвостов у них не было.

– Машем лапами, – азартно командовал Недопёсок, – тудысь-сюдысь, тудысь-сюдысь!

Феи опять принялись хихикать. Это слово показалось им очень забавным, они в жизни такого слова не слышали. Такого и не было, Недопёсок его сам придумал (и записал в книжечку).

Дальше следовало вращать хвостом, потому что разминка для хвоста тоже очень важна. Однако, поскольку у фей хвостов не было, то Сяоху предложил заменить вращение хвостом на вращение лисьей попой. Феи застыдились, но Недопёсок совершенно серьёзно сказал, что ничего предосудительного в этом нет, и показал непревзойдённое мастерство, крутя упомянутой лисьей попой то в одну сторону, то в другую. У фей получалось не так хорошо, но он их подбадривал и хвалил за то, что они хотя бы попытались.

А вот когда пришёл черёд наклонов, Недопёсок испытал некоторые затруднения: и назад, и вбок он наклонялся очень хорошо, почти как акробат, но наклониться вперёд мог с трудом из-за лисьего пузика. Хуа Баомэй сделала себе пометку следить за тем, сколько коржиков в день съедает Сяоху, и ограничить ему доступ к кухне. Если бы Недопёсок узнал о её замыслах, он издал бы первоклассный лисий вопль, но он даже не догадывался о зреющем против него заговоре и только пыхтел, пытаясь дотянуться передними лапами до земли. У фей получалось лучше.

После зарядки все сели пить чай. Недопёсок сейчас же протянул лапу к блюду с коржиками.

– Сяоху, – сказала Хуа Баомэй самым серьёзным тоном, – положи коржик на место. С этого дня ты будешь сидеть на диете.

Недопёсок так изумился, что выронил коржик и выпучил глаза. На чём бы ему ни предлагали сидеть, это ему уже заранее не нравилось. Он предпочитал сидеть лисьей попой на пуфике.