Лун попробовал встать, но лежал на Потоке и не мог сдвинуться, не причинив ему вреда. Потом какой-то воин подхватил его поперек груди и помог подняться.

Шатаясь, Лун приблизился к Малахите.

– Нам нужны наставники. Хианцы дали нам отраву для сквернов, а земным – сонное зелье. Они убили Песню, забрали Толка и Ежевику на летающую лодку… У них оружие из города…

Малахита подняла руку, и два воина взмыли в воздух и захлопали крыльями, ловя ветер. Лун решил, что они отправились вдогонку за сквернами, а это самоубийство. Но Малахита сказала:

– Я послала их за Лозой. Ветряной корабль недалеко. В каком направлении ушла летающая лодка?

Лун показал. Щелчком хвоста Малахита выбрала двух воинов.

– Найдите ее.

Они поднялись в воздух, но Лун знал, что из этого ничего не выйдет. Летающая лодка уже скрылась из вида, а, удалившись от сквернов, она могла сразу сменить направление. И воины не способны летать так быстро, чтобы найти ее.

– Они не догонят, ты должна сама за ней полететь!

– Если я уйду, скверны тут же вернутся, – ответила Малахита и опять хлестнула хвостом. У Луна никогда не получалось считывать ее эмоции, даже после того, как провел много времени в Опаловой Ночи. Ее можно было бы счесть бесчувственной и равнодушной, но сейчас она здесь, пересекла Пределы, побережье, море и половину океана, чтобы быть рядом, когда он в ней нуждался.

Воин, который помог Луну, склонился над Потоком, стараясь уловить дыхание или пульс.

– Он жив, – доложил он.

Малахита протянула руку и тронула лицо Луна, он отпрянул. Его подхватила и поддержала воительница, и он смутно припомнил, что это Высота, глава воинов Малахиты.

– Здесь еще остались скверны или хианцы? – спросила Малахита.

Еще шесть воинов спрыгнули вниз и приземлились на верхней палубе корабля.

Лун хотел сказать «нет», но понял, что понятия не имеет.

– Не знаю. Вряд ли здесь остались скверны, но не уверен, что все хианцы успели уйти. Хианцы серебристо-серые, с похожими на камень участками на коже и головах. – Он вспомнил, что Малахите следует знать еще кое-что. – Те скверны – наполовину раксура. У них есть королева.

Малахита приняла эту информацию с непроницаемо-спокойным видом и пристально посмотрела вдаль, в ту сторону, куда улетели скверны. Потом приказала:

– Обыскать корабль.

Воины на верхней палубе рассыпались и начали спускаться вниз, лезть в люки и открытые окна.

Из ближайшего люка медленно, опасаясь чужих раксура, вышла Рорра, увидела Луна и с явным облегчением заковыляла к нему. Она до сих пор выглядела нездоровой и изможденной, но несла на плече малый огнестрел.

Она увидела лежащего на палубе Потока и присевшего перед ним воина.

– Поток…

– Он жив, – заверил ее Лун и указал на Малахиту: – Это моя мать.

Рорра уставилась на Малахиту.

– Вот как. – Она опять обернулась к Луну: – Скверны возвращаются? Я могу встать у большого орудия, которое…

– Пока мы здесь, скверны не вернутся, – сказала Малахита.

Рорра помедлила, глядя на Малахиту.

– Ну ладно.

На палубу внезапно опустилась темная фигура, которая могла служить моделью для портрета на плитах города строителей фундаментов. Рорра вздрогнула. Гость нес маленькую арбору в земной форме.

Это были Сумрак и Лоза. Лун подумал, что это ему снится, но тогда почему так ужасно болит все тело? Сумрак поставил арбору на ноги, сменил облик на земной и кинулся к Луну. Крепко сжав его в объятиях и уткнувшись лицом в шею, он спросил:

– Ты ранен? Выглядишь ужасно.

– Это твоя кровь или его? – спросила Лоза, уже направляясь к Потоку.

– Его, и ему нужна помощь. Как и другим, они без сознания после яда для сквернов, – ответил Лун, цепляясь за плечи Сумрака, чтобы устоять на ногах.

Сумрак пах чистым раксура, соленым ветром и еще чем-то, неуловимо связанным с двором Опаловой Ночи или, может быть, с их общей линией крови. Если бы Лун мог испытывать облегчение, то ощутил бы его сейчас. Лоза опустилась на колени рядом с Потоком и сделала знак воину помочь перевернуть его, чтобы она могла осмотреть раны.

На палубу упала тень, и Лун, вздрогнув, посмотрел вверх. Но это был ветряной корабль, зависший над носом солнцехода.

Корабль был как минимум вдвое крупнее солнцехода, с длинным узким корпусом, сделанным словно из лакированного дерева, а на самом деле из гораздо более прочного растительного волокна. Судно остановилось над солнцеходом, и паруса на двух главных мачтах сложились веером.

Дальше все происходило очень быстро, как в расплывчатом и неприятном сне.

Обитатели Золотых островов со страховочными веревками спрыгнули с ограждения ветряного корабля, и, как смутно помнил Лун, потом он пытался объяснить Нирану, что объект, о котором говорила Вендоин, – оружие, рассказывал о том, что произошло с Делином, и о специфическом запахе Рорры, когда представлял ее всей своей родне. Лоза перенесла Потока внутрь и пошла помогать другим воинам.

В общей каюте Лун настоял на том, чтобы показать Малахите погибшую Песню. Малахита сочувственно зашипела и уговорила Луна позволить Высоте ее унести. Лун поплелся за ней, зная, что обитатели Золотых островов вместе с воинами разошлись по кораблю и пытаются помочь кишской команде. В какой-то момент Сумрак взял лицо Луна в ладони и отчетливо произнес:

– Тебе нужно прилечь, Лун.

В результате Лун опять оказался в общей каюте с Нефритой и остальными. Все до сих пор были без сознания, и, хотя о них заботилась Лоза, Лун не успокоился, пока не проверил, что они еще дышат. С помощью пары воинов и Сумрака Лоза разместила на лежанках или на полу всех, кроме Утеса, который остался на скамье, обложенный подушками.

– У меня нет опыта обращения с праотцами, – сказала Лоза, – но перемещать его, как мне кажется, не стоит.

Эрику отыскали и принесли к остальным, а Потоку очистили раны и погрузили в целительный сон в гнезде из подушек и одеял. Сумрак усадил Луна на подушку рядом с Утесом, а Лоза попыталась напоить его из чашки непонятно чем.

– Это целебный отвар? – спросил Лун.

– Нет, просто чай, – заверила Лоза. – Тебе сейчас совсем ни к чему еще один отвар.

Лун взял чашку, отпил и понял, как саднит горло. Ничего удивительного, что он так хрипел. Неожиданно сознание чуточку прояснилось, и он спросил:

– Как там кишцы?

Судя по лицу Лозы, новости были не очень хорошие. Она встала.

– Айвар-эдель, целительница с Золотых островов, говорит, что обнаружила четырех погибших, а еще несколько в очень плохом состоянии. Пойду помогу ей.

Она вышла. Лун попытался встать и пойти следом. Он понятия не имел, зачем и куда. Сумрак поймал его за руку и заставил снова сесть.

– Где Песня? – спросил Лун.

Сумрак поморщился.

– Ее отнесли в пустую каюту, где лежат все погибшие.

Лун снова опустился на подушки.

– Понятно. – Он прикрыл глаза, и голова поплыла. – Как вы нас нашли?

– Мы пришли во двор Тумана Индиго, а потом догнали Диару и Нирана. Сюда шли по карте, затем уловили вонь сквернов. Она доносилась из океана, и мы поняли, что скверны ищут либо земных обитателей, либо раксура.

Лун старался не закрывать глаза. Он не хотел заснуть.

– Ты сам решил прийти? Не Малахита заставила?

Голова кружилась, и он не мог облечь вопрос в правильные слова, но если какому-то консорту и стоило держаться подальше от сквернов, укрывшись в безопасном и могущественном дворе, так это Сумраку.

– Она не хотела меня брать. Но я настоял. – Утверждение, невероятное в устах кого-то другого, но Сумрак был одним из немногих, способных уговорить Малахиту. Он чуть поднял плечи – пожатие пополам с дрожью. – У наших наставников были те же видения, что и у ваших, прямо перед тем, как пришло сообщение от Нефриты. Я подумал, что, если понадобится войти в город и он будет похож на тот, другой, тогда только я сумею в него проникнуть. Я не мог не пойти. – Помедлив, он нехотя добавил: – И… я должен был это сделать – хотел убедиться, что у меня получится.

– Это храбрый поступок.

Один из самых храбрых, о каких Лун когда-либо слышал.

Сумрак убежденным не выглядел. Может, он ожидал, что Лун не одобрит его решение. Но Лун был не в себе, не способен здраво судить о чьих-то решениях.

– В Тумане Индиго я не чувствовал себя храбрым. Но Уголек пригласил меня на чай, и все прошло хорошо.

Это Луна не удивило.

– Уголек всегда знает, что делать. – Он потер лицо, стараясь не отключиться. – Те скверны – отчасти раксура. У них есть королева, всего двадцати циклов от роду.

– Ты рассказывал нашим о ней и о дакти, – нахмурился Сумрак. – Сказал, что она убила прародительницу. А ты не думаешь… может, нам стоит поговорить с ними, с их королевой?

Лун колебался. Он очень смутно помнил, как рассказывал им о королеве сквернов, и сейчас не был уверен, что его мнение чего-нибудь стоит.

– Не знаю. – Он вспомнил, в каком отчаянии была та королева. Совсем как он сам не так уж давно – потерянный птенец, не имеющий понятия, кто он такой. Но Лун помнил и парализующий страх, что его унесут скверны, такой сильный, несмотря на яд в крови и болезнь. – Может, я должен был действовать решительнее, но…

– Нет-нет. Я имел в виду всех нас, вместе с Малахитой. Королева сквернов пыталась тебя забрать. – При этой мысли Сумрак вздрогнул. – Нужно быть осторожными.

Лун ощутил мягкую дрожь палубы.

– Запустили движитель.

– Ниран собирался помочь Рорре запустить солнцеход, чтобы мы могли выйти из океана.

Да, это важно, припомнил Лун. Плыть по течению дальше к глубоководью просто бессмысленно.

– Мы пойдем за летающей лодкой?

Сумрак смотрел на него с тревогой, как будто опасаясь возможной реакции.

– Нет, воины не сумели ее найти. Но Рорра думает, что она идет обратно в Киш.

Лун немного поник. Он знал, что уже поздно догонять хианцев, но услышать подтверждение своей догадки было больно. Даже если Рорра права… Киш – большая страна.

Утес на скамье перед Луном издал слабый звук, как будто приходил в себя. Лун приподнялся и посмотрел на него.

Узор чешуи на коже Утеса вроде бы начинал тускнеть, хотя прошло совсем мало времени. Лун попробовал объяснить это Сумраку, и тот предложил:

– Почему бы тебе не прилечь с ним рядом. Это помогло бы ему успокоиться.

Неплохое предложение, но Лун колебался.

– А ты посторожишь?

– Конечно, – серьезно пообещал Сумрак.

Лун лег рядом с Утесом и погрузился в сон.

Он то просыпался, то опять засыпал, прислушиваясь к ровному биению сердца Утеса и стуку движителя. Когда Утес зашевелился, Лун перекатился и свернулся вокруг него, но не пробудился по-настоящему.

Наконец он проснулся, уже более бодрым. Понял, что сейчас ночь и фонари приглушены. Песня умерла, вспомнил он и опять закрыл веки, пока окончательно не пришел в себя.

Он приподнялся на локте. Сумрак устроился на подушке у очага. Рядом с ним на скамейке сидела Рорра, изможденная, но в сознании и с чашкой чая в руке.

Утес крепко спал. Звон, Эрика, Корень и Елея оставались в бессознательном состоянии, но изменили позы и шевелились. Грудь Потока поднималась – значит, он дышит. А Нефриты нигде не было.

– Где Нефрита? – прохрипел Лун.

– Совсем недавно проснулась и пошла переговорить с Малахитой, – ответил Сумрак, встревоженно наблюдавший за ним. – Она очень расстроена.

Лун убрал руку Утеса со своей талии и попытался медленно сесть, а вскоре, может быть, и встать. Боль от ушибов не отступала, но хотя бы в голове прояснилось. Его мучили воспоминания, эхо сказанных кем-то слов. Миг спустя он вспомнил – это сказал Каллумкал, когда только появилась летающая лодка хианцев.

– А мы можем найти хианскую лодку тем же способом, как они нашли нас? С помощью мха в движителе?

– Мы об этом думали, – хрипло ответила Рорра. – Но только Магрим знал все о разновидностях мха и мог это сделать.

Луну хотелось зарычать. Он до сих пор не верил, что смерть Магрима была просто случайностью. Теперь стало ясно, что его убили намеренно по приказу Вендоин.

Утес зарычал и рывком сел. Сумрак и Рорра вздрогнули. Лун схватил Утеса за плечо.

– Это все хианцы. Они отравили нас ядом для сквернов.

Неприкрытая слепая ярость на лице Утеса постепенно сменялась пониманием и принятием. Сдвинув седые брови, он остановил взгляд на Луне, потом, широко распахнув глаза, посмотрел на Сумрака и на Рорру.

– Здесь Малахита, – резко сказал он.

– Нас нашли скверны, – объяснил ему Лун. – Она их прогнала. Сейчас она снаружи с Нефритой.

Утес посмотрел на лежащих без сознания раксура и принюхался.

– Где Песня и Толк? И Ежевика?

На мгновение слова застряли у Луна в горле, пришлось их выдавливать:

– Песня умерла. От яда. Толка и Ежевику вместе с Делином и Каллумкалом забрали хианцы, вероятно, увезли в Киш. Мы сейчас пытаемся их найти.

Утес молча смотрел на него. Потом резко встал. Лун схватил его за руку:

– Не уходи!

Утес поморгал, выражение его лица прояснилось.

– Я только хочу увидеть Песню, – сказал он.

Лун отпустил его. Он не понимал, почему возникла эта вспышка. На миг ему показалось, что Утес сейчас улетит. На его земной коже все еще слабо проступал узор чешуи.

Рорра выпрямилась, слегка пошатнувшись. Она выглядела измученной и печальной.

– Я тебя провожу. И расскажу остальное.

Утес сжал плечо Луна, едва не сломав, а потом ушел вслед за Роррой.

Сумрак вздохнул и потянулся за чайником.

– Пойду отыщу Нефриту, – сказал ему Лун и вышел в коридор.

Фонари там горели ярче, и Лун изучил кожу на руке. В бронзовой земной коже еще был виден узор чешуи. Лун сопротивлялся желанию сменить облик. У него пока не получилось бы, и он не хотел понапрасну тратить медленно возвращающуюся силу.

Чтобы спуститься по лестнице, ему пришлось крепко держаться за поручни. Звуки на корабле, голоса и шаги по коридорам теперь больше напоминали привычные. Хотя среди них он различал приглушенные стоны страдающих кишцев.

Он услышал впереди знакомые голоса, а потом из двери вышел Калам. Лун прислонился к стене, чтобы справиться с головокружением. Калам, наверное, уже знал о том объекте, оружии. И о том, что раксура принесли его на солнцеход.

Калам подошел к Луну. Выглядел он ужасно – щеки ввалились, веки опухли.

– Они забрали отца.

– Я видел.

Калам шагнул вперед и едва не упал Луну на руки.

– Мы найдем его, – сказал Лун твердым тоном, каким отдавал суровые приказы птенцам.

Калам на минуту уткнулся лицом в плечо Луна.

– Я знаю, что Магрима убили. Кого-то еще?..

Калам отступил и на миг, как будто извиняясь, закрыл руками лицо. Потом поднял взгляд.

– Погиб Келлимдар и еще трое из команды – Виандел, Хит и Семдар. – В голосе звучали боль, растерянность и злость. – Как ты думаешь, хианцы убьют отца?

Лун вздохнул.

– Я думаю, им нужны заложники.

Он надеялся, что это так.

Из другого дверного проема вышли Ниран с Лозой и Эсанкель, навигатором жандеров.

– Мы обыскали каюту той хианки, но она ничего после себя не оставила, – огорченно сообщил Ниран.

– Мы уже пять циклов знакомы с Вендоин, с тех пор как я был еще ребенком, – сказал Калам. – Как она могла так поступить с нами?

Лун не знал, что ответить. Но, похоже, все хианцы, не только Вендоин, планировали это с того самого момента, когда Каллумкал и другие кишские ученые обнаружили карту с городом. Оттолкнувшись от стены, он двинулся дальше.

– Королева сквернов говорила, будто скверны из другой стаи слышали, как земные обсуждали оружие из города строителей фундаментов. Каллумкал знал о нем?

– Нет, никто не знал… Никто… Видимо, только хианцы. – Калам, тащившийся вслед за Луном, беспомощно развел руками. – И раксура. Почему вы скрыли это от нас?

Лун остановился и обернулся к нему.

– Мы не знали, что эта штука там, пока не нашли ее. Мы не знали, на что она способна, и боялись. – Это была чистая правда, и он надеялся, что Каламу ее достаточно. – Предмет был зачарован, и нас заставили принести его на солнцеход. Мы хотели выбросить его в океан, где его не нашли бы скверны.

Лоза внимательно наблюдала за Каламом.

– Это из-за него твой народ так хотел войти в город?

– Нет, клянусь. – Калам разочарованно всплеснул руками. – Я наблюдал, как работает отец, путешествовал вместе с ним. Будь об оружии сказано хоть слово, я знал бы об этом. Если это вообще оружие.

– Вендоин считает, что оружие, – устало ответила Эсанкель. – В этом я уверена. А иначе разве она так поступила бы?

Лун отвел глаза. Стоя у двери другой каюты раксура, он вдруг понял, что смотрит на сумку Делина, засунутую под скамью рядом с сумкой Утеса. Делин. Делин, который рылся в вещах Вендоин, а потом стал еще сильнее настаивать, чтобы объект из города побыстрее сбросили в океан. Лун указал на сумку.

– Делин просмотрел записи Вендоин, когда она была наверху, в рубке. Может, он скопировал что-нибудь. Думаю, у него возникли подозрения. Но тогда я не понимал…

– Конечно, возникли, – огрызнулся Ниран, подошел и забрал сумку. – Отнесу Диаре, и мы все просмотрим. Может, дед оставил нам подсказку или сообщение.

Лун понимал, что в ярости Нирана больше ужаса от того, что могло случиться с Делином. Он вышел и направился по коридору к люку.

Там стояла на страже юная обитательница Золотых островов.

– Они на кормовой палубе, – сказала она.

Лун кивнул и вышел в ночь. Пахнущий солью ветер был прохладным и как будто наполнен холодной водой. Внешние огни погашены или приглушены, чтобы скрыть позицию лодки от хианцев, сквернов и любых других преследователей. Сверху солнцеход успокаивающе прикрывала тень ветряного корабля.

Нефрита и Малахита стояли у ограждения на корме, слабый лунный свет очерчивал их шипы. Нефрита все еще была в обличье арборы, а Малахита – в крылатом.

– Мне не следовало так поступать, – услышал Лун слова Нефриты. – Я все сделала неправильно.

Лун остановился. Ему и в голову не приходило, что Нефрита воспримет случившееся именно так. Непонятно, почему не приходило. Ну конечно, она не могла иначе. Королевы считают себя ответственными за все.

С легкой тенью сарказма в голосе Малахита ответила:

– То есть ты должна была игнорировать сны и пророчества? Просто ждать, словно зверь в клетке?

– Надо было ждать подмогу. – Нефрита посмотрела на воду, где тянулся серебристый след корабля. И нехотя добавила: – Ждать тебя.

Наклон шипов Малахиты демонстрировал скепсис. Вероятно, ради Нефриты. Малахита почти никогда не выдавала свои эмоции, разве что намеренно.

– Я присутствовала в том видении?

– Нет, но…

– Вряд ли это конец. Мы еще не встретились со многим из того, что было в видении. – Малахита качнула шипами. – Лун.

Лун шагнул вперед, и Нефрита обернулась. Он не знал, что сказать, и просто дал ей обнять себя.

Когда он поднял взгляд, Малахита уже ушла.

– Она на крыше второй палубы, прямо над нами, – пробормотала Нефрита.

– Мне показалось, вы с ней стали лучше ладить.

Лун зарылся лицом в ее гребешки.

– Когда проснется Корень, придется сказать ему о Песне.

– Я этим займусь. – Нефрита крепче обхватила его за талию, и он ощутил ее когти. – Не пойму, почему она умерла, а мы нет.

Лун знал почему. Хианцы бросили их с Потоком на пол, словно мешки с мусором, не беспокоясь о том, что может случиться. От яда Песню стошнило, и она захлебнулась рвотой. Даже Рорра, морская обитательница, знала об этой опасности, подползала к потерявшим сознание и проверяла, чтобы им было удобно дышать.

Звон на нетвердых ногах вышел из люка и направился к Луну. Нефрита отпустила Луна, и он, подойдя к шатающемуся Звону, обхватил его, чтобы поддержать. Уткнувшись ему в шею, Звон пробормотал:

– Утес рассказал нам о Песне и хианцах.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Лун.

– Мне плохо, а от тебя жутко воняет, – жалобно произнес Звон.

Нефрита похлопала его по плечу.

– Пошли внутрь.

Возвращаясь в общую каюту, они увидели в коридоре Лозу, Рорру, Калама и Сумрака.

– Мне кажется, всем вам стоит поговорить, – сказал Сумрак.

Утес сидел на скамье в общей каюте и выглядел измученным и опустошенным. В отличие от большинства мягкокожих земных обитателей, у раксура нет видимых признаков возраста, но сейчас на лице Утеса читалась тяжесть многих прожитых циклов.

Все остальные тоже проснулись и сидели на полу, еще полусонные и вялые. На коже были заметны проступающие контуры чешуи. Корень свернулся клубком и положил голову Эрике на колени, и она поглаживала его по волосам.

– Хианцы убили Песню и забрали арборов и Делина. – Корень резко сел, и его лицо исказилось от боли. – Они забрали оружие, которое я нашел, и мы не знаем, где они.

– Корень, – начал Лун. – Ты не находил то оружие…

– Это оно нашло тебя, – твердо отчеканила Нефрита. – Ты не виноват. И Эрика не виновата.

– Я так тебе и говорила, – сказала Елея, словно и сама едва сохраняла самообладание. Эрика тоже выглядела несчастной. – Послушай свою королеву.

– Но мы их теперь не найдем, – продолжил Корень. – Они похитили Толка, так что мы их никогда не найдем.

– Но они не знали про Лозу, – вмешался Утес.

Он стоял у двери снаружи и смотрел на них.

– Там же мох, верно? – вставила Лоза. – С той же самой плантации, что и наш, это родственные растения.

Сердце Луна заколотилось, и он подошел ближе, чтобы послушать. Остальные умолкли.

– Это верно, но… – Калам огорченно развел руками. – Но только Магрим мог найти их разновидность мха при помощи нашей.

– Магрим был растениеводом, – пояснила Рорра. – Это значит, он умел с помощью солнечного света работать со мхом для различных целей. Например, для фонарей иранцев, чтобы летать по воздуху или втягивать воду в движитель. Остальные умеют обслуживать все эти устройства и поддерживать их в рабочем состоянии. Но лишь он один знал, как их сделать.

Теперь внимательно слушали все. Звон шагнул вперед, сосредоточенно сдвинув брови.

– Заставить мох производить свет? – сказала Нефрита, стараясь сохранить твердость в голосе. – Это мог бы сделать наставник.

Лун вдруг понял, что перестал дышать. Если есть хоть один шанс…

Лоза повернулась к ним.

– Да, я думала об этом. – Она обратилась к Каламу и Рорре: – Можете подробно объяснить, как вы искали бы летающую лодку, если бы здесь был Магрим?

Калам посмотрел на Рорру.

– Я видел, как это делают, но…

Нахмурившись, Рорра сосредоточенно размышляла:

– Существует несколько разновидностей мха для движителя. Магрим мог бы выбрать из них те, которые присутствуют и в нашем, и на корабле хианцев. Потом он поместил бы этот мох в питательную жидкость, и мох начал бы расти в направлении другого корабля.

– Может быть… – хриплым голосом произнес Звон. – Может быть…

– Может быть, – согласилась Лоза. И спросила у Рорры: – Сможешь выполнить вторую часть без Магрима? С питательной жидкостью?

– Да, это необходимый процесс… – Рорра прервалась и спросила с внезапной надеждой: – Думаешь, у тебя получится найти нужную разновидность?

– Я собиралась заняться прорицанием, чтобы выяснить, куда двигаться. Но сначала стоит попробовать с жидкостью.

Лун пошел за Лозой, Роррой и остальными на корму, а потом вниз по лестнице, в зал с движителем. Нефрита позволила Звону и Утесу пойти с ними, но остальным велела остаться и отдыхать.

– Если ничего не выйдет, это будет… – тихо сказала она Луну, не закончив фразу.

«Это будет удар для всех», – подумал Лун.

Сумрак держался позади приходящих в себя воинов и присматривал за ними, как обещал.

Зал занимал всю корму солнцехода, воздух в нем был наполнен тяжелым травяным духом с едким привкусом соли, доносился ровный стук движителя и шум воды по ту сторону корпуса. Всю заднюю стену занимали большие сетчатые контейнеры для мха, а поверх щупальцами тянулись витые серые канаты, уходящие в отверстие в задней стене. Расал и еще одна жандерка держали открытые маленькие контейнеры. Расал выглядела неплохо, но другая жандерка пошатывалась.

Оглядевшись, Ниран сказал:

– Не уверен, что понимаю устройство этого механизма. Движитель – животное, которое питается мхом?

– Нет, растение, которое питается мхом, – сказал Звон.

– Он питается теплом, которое выделяет мох, – поправила его Рорра. – Расал, нам нужны образцы всех разновидностей мха. Я займусь питательной жидкостью.

– Но здесь три десятка сортов, – возразила Расал. – Нам никак не узнать, какой нужен.

– Мы попробуем, – ответила Рорра, направляясь к керамическим сосудам у дальней стены. Все они были тщательно привязаны к деревянным стойкам и крепко закрыты крышками. – Лоза – прорицатель племени раксура, может быть, она сумеет определить.

Расал и ее помощница испуганно переглянулись, а потом начали доставать из ящика инструменты. Лоза опустилась на пол неподалеку. Спустя мгновение к ней подошел Звон.

– Знаю, что не могу помочь, – осторожно произнес он. – Если хочешь, чтобы я ушел…

– Нет, я хочу, чтобы ты остался, – ответила Лоза. – О магии земных обитателей ты знаешь больше меня.

Поглядев, как они старательно принюхиваются к контейнерам со мхом, а Рорра выкладывает все новые контейнеры и новые инструменты, Лун сел на лестницу. Стало понятно, что процесс будет небыстрым. Утес сел рядом с ним, а Нефрита и Ниран начали расхаживать взад-вперед.

Рорра осторожно положила первый образец в чашу с неприятного вида едкой жидкостью и поднесла ее Лозе. Та приняла чашу в обе ладони и стала ждать. После пятого раза, когда Ниран едва не споткнулся о хвост Нефриты, Лун решил, что не может больше этого выносить. Процесс будет длиться целую вечность, возможно, ни к чему не приведет, а от резкого запаха в животе у Луна уже забурлило.

– Я подожду на палубе, – сказал он Нефрите.

Поднимаясь по лестнице, он понял, что Утес идет следом. Они вышли из первого люка на кормовую палубу. Двое воинов Малахиты наблюдали за ними с крыши каюты, и Лун чувствовал близкое присутствие еще нескольких. Все еще прохладный ветер разгонял вонь сквернов, до сих пор витавшую над солнцеходом. Лун подошел к ограждению и сел так, чтобы видеть след корабля. Теперь он выделялся в темной воде, в нем мелькали светящиеся синие жучки и морские растения. А значит, здесь уже не так глубоко, им не грозят гигантские обитатели океана, хотя след мог выдать их местонахождение кому-нибудь, парящему в воздухе. Но в присутствии Малахиты, ее воинов и кишцев, которые уже достаточно пришли в себя, чтобы управляться с оружием, Лун не слишком волновался об этом.

С ним рядом опустился Утес. Он тяжело дышал – то ли окоченели мышцы, то ли еще действовал яд.

– Мне жаль, – сказал Лун. – Я… – Он не знал, как закончить фразу. – Мне просто жаль.

– И мне тоже, – сказал Утес. – Я не знаю, что можно было бы сделать иначе.

– Как и я. – У них были подозрения, но совсем другие. Из-за этого погибла Песня. – Нефрита не знает, почему она умерла. Думает, что из-за яда. Но ты же ее видел.

Утес смотрел на воду.

– Так или иначе, после этого ни одному хианцу с той летающей лодки не жить.

– Так или иначе, – согласился Лун.

Лун не знал, как долго они так сидели. Наконец из люка выбежал Звон и сел на корточки рядом с ними.

– Лоза нашла нужный мох. Нашла! Восьмой образец вызвал у нее видение с летающей лодкой хианцев. Теперь мох вырастят в питательной жидкости, и он покажет направление. Он будет расти в сторону мха на летающей лодке.

Утес вздохнул с облегчением. Лун подавил желание зарычать. Он надеялся, что Вендоин боится. Надеялся, что она знает: они придут.

– Пойдем в каюту, – сказал он.