В некотором царстве, в некотором государстве жил-был царь по имени Выслав Андронович. У него было три сына царевича: первый — Дмитрий-царевич, второй — Василий-царевич и третий, самый меньшой — Иван-царевич.

У этого царя Выслава Андроновича был сад, такой великолепный, что ни в каком другом государстве лучше этого сада не было. В саду этом росли разные драгоценные деревья, с плодами и без плодов. Одна из яблонь была любимая царя Выслава, и на этой яблоне росли золотые яблочки.

Повадилась в сад к царю Выславу летать птица, называемая Жар. На ней были перья золотые, а глаза — подобны восточному хрусталю. Летала птица та в сад каждую ночь и всегда садилась на редкостную яблоню и, сорвав золотых яблочек, улетала прочь.

Царь Выслав был крайне опечален этим обстоятельством и очень горевал, что Жар-птица много срывала с нее золотых яблочек. Почему он призвал к себе всех трех своих сыновей и сказал им:

— Любезные мои дети! Кто может из вас поймать в моем саду Жар-птицу? Если кто поймает, тому еще при жизни отдам половину моего царства, а после смерти — и все.

Услыхав это, все сыновья отвечали в один голос:

— Милостивый государь-батюшка, ваше царское величество! Мы все с величайшей радостью готовы услужить тебе и постараемся поймать эту Жар-птицу живой.

После этого братья решили между собой по очереди ходить каждую ночь в отцовский сад и подкарауливать воровавшую золотые яблочки Жар-птицу. На первую ночь пошел в сад караулить ее старший сын Дмитрий-царевич. Придя в сад, он сел под ту яблоню, с которой пропадали яблочки, и заснул, так что не слыхал и не видал ни того, как прилетала Жар-птица, ни того, как она ощипывала драгоценную яблоню.

На другой день утром царь Выслав Андронович призвал к себе царевича Дмитрия и спросил его:

— Ну что, сын мой любезный, видел ли ты Жар-птицу или нет?

— Нет, милостивый государь-батюшка, — ответил Дмитрий-царевич, — она в эту ночь не прилетала.

Вслед за старшим братом пришла очередь среднего — Василия-царевича, а на вторую ночь он так же, как и первый, отправился на ночь в сад своего отца подкараулить похитительницу драгоценных плодов — Жар-птицу. Придя в сад и сев под ту же яблоню, где перед этим провел ночь его старший брат, он, долго поджидая свою добычу, заснул и не видел, как прилетала в сад Жар-птица, и, сидя над ним, срывала золотые яблочки, и, нарвав таковых, улетела себе преспокойно из сада.

Утром после этой ночи царь Выслав призвал к себе царевича и стал спрашивать его:

— Что, сын мой любезный, видел ли ты Жар-птицу или нет?

— Нет, милостивый государь-батюшка, — отвечал ему Василий-царевич. — Она в эту ночь не прилетала.

Наконец, на третью ночь пришла очередь идти в сад Ивану-царевичу. Он, придя туда, сел под ту же яблоню, где две ночи кряду спали его старшие братья. Сидя под яблоней, царевич не спал, а внимательно прислушивался ко всему в ожидании прилета птицы-похитительницы. Сидел он там час, сидел другой, но все еще никого не было. Между тем царевич бодрствовал и твердо решился не спать, а дожидаться того момента, когда воровка прилетит за золотыми яблочками. В исходе третьего часа его там сидения вдруг весь сад осветило; да как еще! Как будто многочисленными огнями все было освещено.

Иван-царевич сообразил, что то прилетела в сад Жар-птица. И вдруг видит он, что она села на ту яблоню, под которой он караулил ее. Сев на яблоню, она начала было ощипывать золотые яблочки. Но в это время Иван-царевич, тихонько и искусно подкравшись к ней, схватил ее за хвост, но все-таки удержать ее не мог, и Жар-птица, вырвавшись из рук его, улетела, оставив только в руке царевича одно перо из хвоста своего, за который тот сильно ухватил Жар-птицу.

Рано утром после этой ночи, когда царь Выслав только пробудился от сна, царевич пришел к нему и принес то самое перо, которое ночью удалось выдернуть из хвоста Жар-птицы. Царь Выслав был очень этим обрадован, что хотя меньшему сыну удалось наконец-то подкараулить похитительницу его драгоценных плодов. И хотя птицы самой поймать не удалось, но и перышко одно ее имело большой интерес и было очень дивное, так что ежели бы его внести в совершенно темную комнату, то от него исходил такой сильный свет, как бы было зажжено великое множество свечей.

Царь Выслав, взяв от сына чудное перышко, снес его в свой кабинет и положил там как редкостную вещь, которая должна была всегда сохраняться.

После той ночи, когда царевичу Ивану удалось вырвать у прилетевшей в сад Жар-птицы перо, то эта чудная похитительница царских плодов перестала летать в сад царя Выслава. Но царь Выслав тем не менее не успокоился и теперь, — увидев только дивное перышко, захотел во что бы то ни стало приобрести и самую Жар-птицу. А поэтому он вновь призвал к себе детей своих и опять сказал им:

Иван-царевич тихонько схватил за хвост Жар-птицу (рис. Л. Альбрехта)

— Любезные мои дети! Я дам вам мое родительское благословение: поезжайте и отыщите мне ту Жар-птицу, которая летала прежде в мой сад, отыскав, привезите ее ко мне живой. Кто это поручение мое исполнит и привезет мне живую Жар-птицу, тот получит, конечно, то, что обещал я ранее за нее в награду.

Оба старших царевича — Дмитрий и Василий — с этого времени начали иметь тайную злобу на своего меньшего брата Ивана-царевича за то, что ему удалось выдернуть из хвоста у Жар-птицы чудное перышко, которое так заинтересовало их отца.

Получив от отца своего благословение, царевичи Дмитрий и Василий выехали на поиски за Жар-птицей. В свою очередь и меньшой царевич, узнав об отъезде братьев, стал также просить у родителя своего благословения на дорогу для отправления в поиски за Жар-птицей.

Услышав просьбу своего младшего сына, царь Выслав сказал ему:

— Любезный сын мой, чадо мое милое! Ты еще очень молод, и для тебя такой трудный и дальний путь непривычен. И зачем тебе от меня отлучаться, когда братья твои за этим же делом поехали. Неужели и ты хочешь уйти от меня? Ведь тогда вы все трое будете далеко от меня и можете долго не возвратиться, а я уже нахожусь в престарелых годах и хожу под Богом. И ежели во время вашей отлучки Бог отнимет от меня жизнь, то кто же останется вместо меня и будет управлять моим царством? Ведь тогда может произойти бунт и выйти несогласие между нашими подданными, и унять их некому будет. А также может подступить под наши области неприятель, так управлять нашим войском будет некому.

Однако как ни старался царь Выслав уговорить и удержать при себе, но ничего не мог с ним поделать и, снисходя на неотступные просьбы царевича, вынужден был согласиться на отпуск своего последнего сына и на дорогу дал ему свое родительское благословение.

Иван-царевич, получив родительское благословение, выбрал себе коня и поехал в путь.

Ехал он, ехал, сам не зная куда, и приехал он в чистое поле, на зеленые луга, и увидал там в чистом поле столб, на котором написаны были следующие слова: «Ежели кто поедет от столба прямо, так тот будет голоден и холоден, а кто поедет в правую сторону, то тот сам будет жив, здоров и невредим, а конь его будет мертв. Кто же поедет в левую сторону, тот будет убит, а конь его жив останется».

Иван-царевич, прочитав эту надпись, поехал в правую сторону, рассудив, что ежели конь его и будет убит, то все-таки сам он останется жив, а коня можно будет после добыть другого.

Едет Иван-царевич по избранной им дороге день, другой и третий, и никого по дороге не видать было. Как вдруг, откуда ни возьмись, выходит ему навстречу огромнейший серый волк и говорит царевичу:

— Ох ты, гой еси, молодой юноша Иван-царевич! Ведь ты читал на столбе, что конь твой будет мертв, так зачем же ты сюда едешь?

Сказав эти слова, волк разорвал коню шею и пошел прочь в сторону.

Иван-царевич очень горевал о коне своем и, горько заплакав, пошел пешком. Пройдя весь день тот, он очень устал и хотел было отдохнуть, но лишь только он собрался присесть, как его нагнал серый волк и сказал ему:

— Жаль мне тебя, Иван-царевич, что ты пешком изнуряешься; жаль мне тебя и потому еще, что я заел твоего коня доброго. Ну, ладно! Садись на меня, серого волка, и скажи, куда везти тебя и зачем.

Иван-царевич сказал, куда ему ехать надобно, и серый волк помчался с ним быстрее коня его. Через некоторое время привез он Ивана-царевича к каменной стене, не очень высокой. Остановившись здесь, волк сказал своему седоку:

— Ну, Иван-царевич, слезай с меня, серого волка, и полезай через эту каменную стену. Здесь за стеной есть сад, а в этом саду в золотой клетке и сидит та самая Жар-птица, которая нужна тебе. Ты Жар-птицу возьми, а золотой клетки не трогай, а ежели ты и ее возьмешь, то тебе оттуда не уйти будет: тебя непременно поймают.

Иван-царевич перелез каменную стену и очутился в саду. Увидев Жар-птицу в золотой клетке, он подошел к ней и, вынув ее из клетки, пошел обратно. Но по дороге он одумался и решил, что без клетки ему некуда посадить Жар-птицу и не в чем будет ее доставить до своего государства. Поэтому он снял с дерева клетку, как по всему саду раздался стук и гром, потому что к этой клетке были проведены струны, которые давали знать караульным, что клетку с Жар-птицей тронули с места.

Услыхав тревогу, караульные проснулись и, прибежав в сад, поймали Ивана-царевича с Жар-птицей и тотчас повели его к своему царю, которого звали Далматом.

Царь Далмат очень разгневался на Ивана-царевича и закричал на него своим громким сердитым голосом:

— Как не стыдно тебе, юный рыцарь, воровать! Кто ты таков, какой земли и какого отца сын и как зовут тебя по имени?

— Зовут меня Иван-царевич, — отвечал пойманный с поличным. — А из царства я Выслава, и отец мой есть царь Выслав Андронович. Твоя Жар-птица повадилась к нам в сад летать, и срывала каждую ночь с любимой отца моего яблони золотые яблочки, и почти все дерево испортила. Поэтому родитель мой послал меня, чтобы я разыскал Жар-птицу и доставил бы ее к нему.

— О, молодой Иван-царевич! — проговорил царь Далмат. — Ну, пригоже ли тебе делать так, как сделал? Ты пришел ко мне, — продолжал царь Далмат, — и я честно бы отдал тебе эту Жар-птицу. А теперь хорошо ли будет, когда я разошлю во все государства объявить об тебе, как ты в моем государстве нечестно поступил. Однако слушай, Иван-царевич: если сослужишь мне службу и съездишь за тридевять земель, в тридесятое государство и достанешь мне от царя Афрона коня златогривого, то я тебе всю вину прощу и Жар-птицу отдам тебе с великой честью. Ежели же не сослужишь мне этой службы, то я о тебе дам знать во все государства, что ты нечестный рыцарь.

Иван-царевич ушел от царя Далмата крайне опечаленный, обещая тому все-таки добыть коня златогривого. Пришел царевич опять к серому волку и подробно рассказал ему обо всем. Выслушав его признание, волк отвечал ему:

— Ох ты, гой еси, младой юноша Иван-царевич! Ведь предупреждал же я тебя об этой беде, и отчего ты сразу не послушался меня?! Ну, что делать? Быть так! Садись на меня, я свезу тебя, куда тебе нужно.

Иван-царевич уселся серому волку на спину, и тот помчал его с такой быстротой, что стрела, пущенная из туго натянутого лука. Долго ли, коротко ли, но примчал его серый волк в то самое царство Афрона, где находится чудный конь с золотой гривой. Прибыли они туда ночью, и волк подвез его к самым каменным конюшням. Ссадив своего седока, серый сказал ему:

— Ступай, Иван-царевич, прямо в эти конюшни и бери того самого коня златогривого, но тут рядом на стене висит золотая узда, то ты не тронь ее, а то тебе опять худо будет.

Пошел Иван-царевич в указанную конюшню, и, пользуясь тем, что все караульные в это время спали, он взял себе преспокойно драгоценного царского коня златогривого и повел его из стойла. Но по дороге увидел на стене золотую узду и так ею прельстился, что не мог утерпеть, и, забыв предупреждение волка, взял и снял уздечку с гвоздя и хотел было вместе с конем унести и эту драгоценность. Но едва только успел он снять эту узду, как по всем конюшням пошел такой гром и шум, что все караульные сразу проснулись, так как к гвоздю, на котором висела золотая узда, были проведены многие струны для сигнала караульным конюхам на случай, кто будет трогать ту узду.

Проснувшись, конюхи поймали царевича и повели его прямо к самому царю Афрону. Царь начал допрашивать пойманного с конем и уздечкой царевича:

— Скажи мне, младой юноша, из которого ты государства, и кто твой отец, и как зовут тебя самого?

— Я, — отвечал ему пойманный, — родом из царства царя Выслава, и царь Выслав Андронович родной мой отец. Зовут же меня по имени Иван-царевич.

— Ох ты, молодой Иван-царевич! Ну честное ли рыцарское дело сделал ты? Ты пришел бы ко мне прямо, и я бы отдал тебе коня златогривого с честью. А теперь хорошо ли будет тебе, когда разошлю я во все царства известие о том, что сделал ты в моем государстве бесчестный поступок?.. Однако вот что, слушай: ежели ты, Иван-царевич, сослужишь мне службу и съездишь за тридевять земель и в тридесятое государство и достанешь мне оттуда королевну — Прекрасную Елену, в которую душой и сердцем влюбился я, — то тогда за твою услугу отдам я тебе честно и коня златогривого, и золотую уздечку, а ежели ты не выполнишь этого поручения, то я об тебе дам знать во все государства и подробно пропишу, как ты бесчестно и не по-рыцарски поступил в моем государстве.

Нечего было делать — обещался Иван-царевич царю Афрону достать ту королевну, но, выйдя из царских палат, горько-прегорько заплакал.

Вернувшись к поджидавшему его серому волку, царевич рассказал ему обо всем случившемся со всеми подробностями.

— Ой ты, гой еси, младой юноша! — проговорил серый друг его. — Ведь и тут предупреждал я тебя о том, что может случиться, почему же ты не послушался слов моих и взял ту золотую уздечку, которая принесла тебе только печаль одну?!

— Виноват я перед тобой, — отвечал царевич.

— Ну, делать нечего! Садись опять на меня, серого волка, свезу тебя, куда тебе надобно!

Иван-царевич сел на спину своего серого волка, и тот что стрела помчал его. Мчались они быстро и через недолгое время уже были в том самом государстве, где находилась королевна Прекрасная Елена. Серый волк подвез царевича к золотой решетке, которая окружала великолепный сад, и сказал ему:

— Ну, теперь слезай и ступай по этой же дороге, где мы все время ехали с тобой. Когда выйдешь в чистое поле, то увидишь зеленый дуб. Садись под этим дубом и ожидай меня.

Иван-царевич слез с серого друга и пошел по указанному пути, как велено ему было, а серый волк сел у решетки, поджидая, когда в сад на прогулку выйдет королевна Прекрасная Елена.

К вечеру, когда солнышко стало клониться к западу и дневной жар стал понемногу спадать, королевна Прекрасная Елена пошла прогуливаться в свой роскошный сад. Вышла же королевна гулять из дворца своего в сопровождении многочисленных нянюшек, мамушек и придворных боярышень.

Выйдя в сад, Прекрасная Елена подошла к тому месту решетки, где сидел и подкарауливал ее прихода серый хищник. Только что Елена приблизилась к своему нежданному похитителю — серому волку, — как последний вдруг перескочил через решетку и, схватив растерявшуюся и перепуганную королевну, мигом перескочил опять обратно вон из сада и стремглав помчался с красавицей Еленой к поджидавшему его в назначенном месте Ивану-царевичу. Прибежав под зеленый дуб, он проговорил царевичу:

— Иван-царевич! Садись как можно скорее на меня, и бежим что есть духу, подальше отсюда!

Иван-царевич не заставил ждать себя и быстро вскочил по привычке на спину серого волка, и тот, что молния, помчался с двумя седоками обратно в государство царя Афрона.

Когда серый друг царевича так неожиданно похитил Прекрасную Елену на глазах у всех бывших с ней нянюшек и мамушек и придворных боярышень, то все сопровождавшие королевну, до смерти перепугавшись неожиданного никем происшествия, бросились сейчас сообщить о случившемся несчастье во дворец, и оттуда немедленно же была снаряжена и послана вслед похитителю многочисленная стража в погоню, чтобы отбить у серого злодея красавицу-королевну. Но как ни шибко скакала погоня, однако догнать серого волка не сумела, и последний, далеко опередив погоню, скрылся из виду, и посланным ничего не оставалось другого, как только вернуться обратно, что они и сделали.

Иван же царевич, пока мчался к царю Афрону и сидел вместе с прекрасной королевной у серого похитителя на спине, так страстно и горячо полюбил Елену, а та в свою очередь его, что царевич не на шутку запечалился, когда стали они подъезжать к государству царя Афрона. И чем ближе становилась минута, когда надо было отдать другому красавицу королевну, тем грустнее делался Иван-царевич и под конец не выдержал и горько заплакал.

— О чем ты плачешь, Иван-царевич? — спросил его серый волк.

— Как же мне не плакать, доброму молодцу, серый ты друг мой, — отвечал ему Иван-царевич. — Как не кручиниться мне сердцем и душой, коли я полюбил больше жизни эту красавицу, королевну Елену, и должен теперь отдать ее другому, этому царю Афрону, за его коня златогривого; а если я не отдам ему нашей добычи, дорогой красавицы Елены, то царь Афрон за такой поступок не простит мне первой вины моей и обесчестит меня самым скверным образом во всех государствах.

— Много служб сослужил я тебе, Иван-царевич, — сказал ему серый волк, — сослужу я тебе еще и эту службу и спасу тебя от беды. Слушай, — продолжал серый друг царевича, — я сделаюсь прекрасной королевной Еленой, а ты меня отведи к царю Афрону и возьми за то коня златогривого и золотую уздечку. Царь, ничего не ведая, почтет меня за настоящую королевну Елену, и когда ты, севши на того коня златогривого, уедешь далеко, то я попрошусь у царя Афрона в чистое поле погулять, и как только он меня отпустит с нянюшками, мамушками и со своими придворными дамами и все мы вместе будем гулять в чистом поле, то меня вспомни, и я опять буду у тебя, готовый к твоим услугам.

Проговорив все это, серый волк ударился о сырую землю и вдруг превратился в красавицу королевну Елену, да так ловко вышло это превращение у него, что никто и ни за что не мог бы узнать, что это не настоящая Прекрасная Елена.

Иван-царевич, взяв с собой серого волка, превратившегося в Прекрасную Елену, повел его во дворец к Афрону, а настоящей красавице королевне Елене велел дожидаться его за городом.

Когда Иван-царевич пришел к царю Афрону с мнимой Еленой, то царь от всего сердца обрадовался, что ему удалось заполучить такое сокровище, которое он давным-давно только и желал. Приняв с радостью поддельную Елену и отдав за нее царевичу коня златогривого и золотую уздечку, он оставил в своих покоях эту удивительную красавицу. А Иван-царевич, сев на коня, поехал за город, где его дожидалась настоящая королевна, и, взяв Елену вместе с собой, стал держать путь к государству царя Далмата.

Серый же волк, оставшись жить у царя Афрона, прожил у него вместо Прекрасной Елены день, другой и третий, а на четвертый явился к царю Афрону и стал проситься позволить ему погулять в чистом поле, а то, дескать, уж очень тоска одолела, так пойти хоть развеять ее в чистом поле.

Услышав эту просьбу красавицы Елены, царь Афрон с радостью согласился отпустить мнимую царевну гулять в поле, только лишь бы она была весела и не тосковала.

— Я готов все сделать для тебя, что только пожелаешь, — отвечал царь Афрон серому волку в образе чудной красавицы и сейчас же приказал нянюшкам и мамушкам и всем придворным барышням идти и сопровождать красавицу Елену-волка в прогулке по чистому полю.

Иван-царевич, поехав себе вдвоем с красавицей королевной Еленой, совсем было забыл про своего серого друга, но потом вдруг вспомнил о нем: «Ах! Где-то теперь мой серый волк?» Вдруг откуда ни возьмись — стоит перед ним его серый приятель и говорит:

— Садись, Иван-царевич, на меня, на серого, а Прекрасная королевна Елена пусть едет на златогривом.

Иван-царевич послушался серого друга и пересел на его спину, а красавица королевна осталась на коне златогривом, и они отправились далее в путь, в государство царя Далмата.

Когда они стали подъезжать к тому государству, то, не доезжая верст трех до самого царства, Иван-царевич обратился к серому волку и стал просить его:

— Слушай, друг ты мой любезный, серый волк! Ты много сослужил мне служб, сослужи еще одну и последнюю службу: не можешь ли ты оборотиться в коня златогривого вместо того, который мною получен от царя Афрона; так как с этим мне не хотелось бы расставаться.

Услышав эту просьбу, серый волк, не говоря ни слова, ударился о землю и сразу стал конем златогривым, так что никто бы и различить не мог его с настоящим конем. Иван-царевич, оставив за городом прекрасную королевну Елену вместе с конем златогривым, сел на превращенного серого волка, как будто бы на действительного коня, и поехал во дворец к царю Далмату. И как только царь Далмат увидел Ивана-царевича едущим на коне златогривом, то радости его не было конца.

Царь Далмат (рис. Л. Альбрехта)

Царь, выйдя тотчас же из своих палат, сам встретил его на широком дворе своем и, поцеловав царевича прямо в уста сахарные, взял его за руку и повел в свои палаты белокаменные. Кроме того, царь в радостях велел своим приближенным, чтобы был устроен великий пир, и все, сидя за столами дубовыми, покрытыми скатертями браными и установленными всякими кушаньями и винами, ели, пили, веселились и всячески забавлялись.

Серый волк, превратившись из коня златогривого в свой настоящий вид, побежал по следам уехавшего Ивана-царевича и, наконец нагнав его, сказал ему:

— Слушай, Иван-царевич! Садись ты опять на меня, на серого, а Прекрасная Елена пусть едет на коне златогривом.

Иван-царевич послушался своего серого приятеля и пересел на него, и они опять поехали все вместе в дальнейший путь.

Наконец, после некоторого времени доехали они до того места, где при первой встрече Ивана-царевича с серым волком последний разорвал коня его. Здесь, остановившись, серый волк обратился к Ивану-царевичу и сказал ему:

— Ну, Иван-царевич, послужил я тебе верой и правдой довольно, теперь слезай с меня, серого волка, и садись на своего коня златогривого и поезжай, куда тебе надобно.

Проговорив все это, серый волк побежал прочь в сторону, а Иван-царевич горько-прегорько заплакал по нем и потом, сев на своего коня златогривого, поехал дальше вместе с королевной Прекрасной Еленой.

Не доехав до своего государства верст за двадцать, царевич с Еленою остановились и сошли с коня, чтобы хоть немного отдохнуть и явиться домой более бодрыми. Они оба расположились на траве под деревом, которое укрывало их от жара солнечных лучей; коня царевич привязал к дереву, а клетку с Жар-птицей поставил возле себя.

Отдыхая так по деревом, молодые люди вели между собой любовные разговоры, и так как оба от дальней дороги порядком утомились, то скоро поддались сну и крепко заснули.

В это самое время братья Ивана-царевича — старший Дмитрий и средний Василий, — ездившие по разным государствам для отыскания Жар-птицы и не нашедши последней, возвращавшиеся домой в свое отечество с пустыми руками, вдруг совершенно случайно наехали как раз к тому месту, где уставшие Иван-царевич с Прекрасной Еленой, расположившиеся на отдых, уснули крепким сном. Увидев возле спавшего брата то самое сокровище, ради которого они положили столько труда и потеряли так много времени, да, кроме того, тут же был еще конь златогривый и красавица-девица, они всем этим очень прельстились, и, желая воспользоваться чужим добром, вероломные братья решились на преступление и задумали убить своего родного брата до смерти. Дмитрий-царевич вынул из ножен меч свой, заколол Ивана-царевича, а потом тело его изрубил на мелкие кусочки.

Совершив это гнусное дело, братья разбудили все еще спавшую королевну Елену и начали ее допрашивать:

— Скажи, прекрасная девица, из которого ты государства и кто отец твой, а также скажи нам, как зовут тебя по имени?

— Зовут меня, — отвечала красавица, — Прекрасная королевна Елена, а достал меня Иван-царевич, которого вы, злодеи, предали злой смерти, — сказала она и горько заплакала, увидев все случившееся. — Вы тогда бы были добрые рыцари, — продолжала королевна, — если бы убили его живого и не сонного, так как сонный — что мертвый, а в открытом бою и в чистом поле, а теперь какую похвалу вы получите себе?

Услыхав столь смелые речи от молодой королевны, Василий-царевич схватил свой меч и приставил его прямо к сердцу красавицы, сказав ей в ответ на ее слова:

— Слушай, Прекрасная Елена! Ты теперь в наших руках: мы повезем тебя к нашему батюшке царю Выславу Андроновичу, и ты должна сказать ему, что как тебя, так и Жар-птицу и коня златогривого — все это достали мы с братом Дмитрием. А ежели ты сказать это откажешься, то я сейчас же предам тебя тут же на месте смерти!

Прекрасная Елена, видя свою беспомощность, крайне перепугалась и, боясь исполнения этой жестокой угрозы, обещалась этим злодеям сделать и сказать все так, как они прикажут, и в подтверждение своих слов поклялась им всем святым для нее.

Успокоившись за сохранение их преступной тайны, братья начали кидать между собой жребий: кому должна достаться красавица Елена и кому конь златогривый. По жребию, Прекрасная Елена досталась Василию-царевичу, а конь златогривый — Дмитрию-царевичу. Согласно этому царевичи разделили свою добычу. Василий взял красавицу королевну и посадил ее с собой на своего доброго коня, а Дмитрий — коня златогривого и Жар-птицу, для того чтобы вручить ее своему родителю царю Выславу Андроновичу.

Поделив и захватив с собой каждый свою часть добычи, они тронулись с места и поехали в дальний путь, оставив после себя неубранными даже следы своего преступления: изрубленное на мелкие куски тело своего родного брата Ивана-царевича.

После совершившегося убийства прошло ровно тридцать дней, и все это время разрубленный на куски своим злодеями-братьями Иван-царевич оставался лежать на том же месте, где произошло убийство. Случайно прибежал к тому месту старый приятель царевича, серый волк. Увидав разрубленное тело, он по духу узнал, что это убит Иван-царевич. Жаль ему стало своего друга и очень хотелось помочь ему, да не знал он, что бы такое сделать, чтобы вновь оживить его. И вдруг видит серый волк, что один большой и два маленьких ворона высоко летают над трупом и хотят спуститься и начать клевать мертвое мясо. Волк взял и спрятался за бывший тут же куст. В это самое время маленькие воронята спустились и начали было клевать мясо Ивана-царевича. Только что они принялись было за еду, как серый волк мгновенно выскочил из-за куста и, схватив одного вороненка, хотел было разорвать его надвое.

Увидев в беде свое детище, старый ворон быстро спустился на землю и, сев поодаль серого волка, стал просить его:

— Ох ты, гой еси, серый волк! Не трогай ты моего детища.

Услышав это, серый волк решил воспользоваться случаем и сказал тут ворону:

— Хорошо, я не трону его, если ты за это сослужишь мне службу и слетаешь за тридевять земель в тридесятое государство и принесешь мне оттуда мертвой и живой воды.

Услышав от волка про его просьбу, ворон очень обрадовался, что может услужить серому, спасти своего детеныша, и с готовностью отвечал ему:

— Изволь, я тебе эту службу сослужу, только ты не трогай, пожалуйста, моего сына.

И, сказав это, ворон поднялся и скоро совсем скрылся из виду.

Только на третий день прилетел обратно ворон и принес с собой два пузырька: один с мертвой, а другой с живой водой, — и оба их отдал серому волку. Серый, взяв от ворона пузырьки, тотчас же разорвал вороненка надвое и спрыснул его мертвой водой, вороненок сразу сросся; потом он спрыснул его живой водой — и вороненок встрепенулся и как ни в чем не бывало полетел себе преспокойно прочь от того места.

Произведя над вороненком этот опыт и убедившись в действительной чудодейственной силе принесенных вороном вод, серый решился теперь употребить эти воды и для оживления своего друга. Взяв пузырек с мертвой водой и спрыснув ею разрубленное на мелкие куски тело, он увидал, как вдруг тело срослось и стало все снова целым. Тут он взял пузырек с живой водой и из него спрыснул мертвое тело своего друга — и Иван-царевич стал живым, как ни в чем не бывало, и проговорил:

— Ах, как я долго спал!

А серый волк в ответ ему и говорит:

— Да, Иван-царевич, спать бы тебе еще дольше, вечно не пробудиться бы тебе от сна, если бы не я случился здесь на твое счастье. Ведь тебя братья твои изрубили на мелкие куски, а Прекрасную Елену, коня златогривого и Жар-птицу увезли с собой. Теперь ты, Иван-царевич, поспеши в отечество твое как можно скорее, а то сегодня брат твой Василий женится на твоей невесте, прекрасной королевне Елене. А чтобы скорее ты мог добраться туда, то садись-ка ты лучше на меня, и я живо доставлю тебя в твое государство.

Иван-царевич сел на спину своего серого друга, и тот быстро помчался с ним в царство Выслава Андроновича. Прибежав туда, он остановился около города, и царевич, сойдя с серого волка, дружески распростился с ним и пошел пешком в город.

Придя во дворец отца своего, Иван-царевич застал там пир: там женился его старший брат Василий на королевне Прекрасной Елене, и молодые были уже приехавши от венца и сидели за столом.

Иван-царевич проснулся (рис. Л. Альбрехта)

Как только Иван-царевич взошел в палаты и прошел в ту комнату, где сидели новобрачные, то Прекрасная королевна Елена, едва только увидела своего дорогого нареченного, выскочила из-за стола и, кинувшись к нему, начала его целовать и миловать и закричала во всеуслышание:

— Вот мой настоящий жених, он, Иван-царевич, а не тот злодей, который за столом сидит.

Услышав такое неожиданное открытие, изумленный царь Выслав Андронович встал с своего места и в сильном негодовании стал спрашивать Елену, что такое говорит она и что все это означает. Тогда Прекрасная королевна рассказала царю всю истину, со всеми мельчайшими подробностями, которые только были ей самой известны. Рассказала о том, как достал Иван-царевич коня златогривого, как Жар-птицу и, наконец, ее самою и потом, как ехали они сюда, а по дороге наехали братья и, воспользовавшись тем, что они от долгого пути крепко уснули, убили сонного Ивана-царевича насмерть и, забрав себе Жар-птицу и коня златогривого, принудили ее клятвенно обещаться им не выдавать их, а сказать, что все это, что везут они с собой в отечество, добытое ими самими, и что она королевна, испугавшись их угрозы и боясь быть убитой, со страху на всю их подлость согласилась.

Услышав рассказ это из уст Прекрасной Елены, царь Выслав так сильно рассердился, что тут же отдал приказ посадить сию же минуту обоих старших сыновей его — царевичей Дмитрия и Василия — в темницу, а Ивану-царевичу приказал жениться на своей возлюбленной невесте красавице королевне Елене.

Иван-царевич, женясь на горячо им любимой Прекрасной Елене, стал с ней жить в полном мире и согласии, и они так искренно любили друг друга, что во всю жизнь не могли быть один без другого ни одной минуты, и жили так они счастливо и дружески долгое время и всегда были хорошим примером для других супругов.