В некотором царстве, в некотором государстве жили два брата. Один помер; остался после него сын Иван. Стал этот Иван в совершенных летах, а дядя и не занимается им нисколько. Проходят сродники[185].

— Что ты, дитятко, так живешь безо всего? Что не торгуешь?

— Да у меня нет ничего.

— Проси у дяди, что от отца осталось.

Вот он и стал у дяди просить. Дядя думал-думал; дал ему 300 рублей.

— На тебе триста рублей; как хочешь, так и живи!

Он поблагодарил и пошел вон из городу.

Идет неделю и две; пришел в другую губернию и видит: народ бежит, и он туда же. Видит: неверного поймали и тянут из него жилы.

— Продайте мне его, — говорит.

— На, пожалуй!

— Что просите?

— Триста рублей.

Он отдал им все свои триста рублей. Взял этого неверного, повел к попу; окрестил его. А он очень болен от ран-то. Этот Иван и просит:

— Батюшка, отслужите завтра обедню!

Отслужили обедню, причастили этого неверного; на третий день он и скончался. А похоронить его нечем. Купечество, народ узнали; набросали денег множество. Похоронили с церемонией такой. Похоронили: осталось много-много денег… Этот Иван ушел, ни одной копеечки не взял.

Идет он путем-дорогой; видит: высочайший стоит человек; он к нему ближе, тот все ниже, все ниже. Подошел он к нему, тот стал такой же.

— Куда, — говорит, — добрый человек, идешь?

— Да вот, иду в разбойники куда-нибудь наняться.

— Пойдем вместе.

— Пойдем.

Пошли они; шли-шли дорогой.

— Хочешь ли, — говорит, — меня дядей? Что ни достанем, все пополам; меня почитай; что прикажу, то и делай.

— Хорошо, — говорит.

Пришли они в нерусскую землю, к одному королю. У короля у этого одна дочь.

— Ну, племянник, ступай на рынок, нанимайся в работники; кто наймет, приди — скажи: я с тобой пойду.

Вот он пошел. Долго стоял; никто не нанимает. Едет король.

— Ты русский?

— Русский. Из такой-то губернии.

— Хочешь ли ко мне в зятья? Ты мне понравился. У меня зять недавно помер.

— Не знаю, — говорит, — у меня дядя есть; я спрошусь у дядюшки.

Пошел. Так и так, говорит.

— Ну так что ж? Надо идти!

А тут и говорит:

— Дядя, дядя! Что ты племянника на смерть отдаешь? У ней уже шесть мужей было: она всех передавила. Он нарочно русского и берет.

— Ну что ж, — говорит, — воля Божья.

Пошел племянник к королю. Сейчас король к нему вышел.

— Ну что?

— Дядя меня благословил.

— Хорошо, — говорит, — хорошо.

Сейчас выводит дочь.

— Понравился ли тебе жених?

— Понравился, — говорит.

— Ну, Бог вас благослови!

Пошел племянник за дядей; пришли оба. У царя не брагу варить, не вино курить, повенчались. Пир был как отличный!.. Надо идти ночевать. Пошли в спальню. Лег он на постель.

— Ах, — говорит, — дядюшку-то мы не пригласили!

Дяденька приходит.

— Ну хорошо, — говорит, — что меня позвали, не забыли. Вы почивайте; я у порожка лягу.

Заснули они. Ночью и летит змей. Вскочил этот дядя, саблю схватил, отрубил голову змею. А те спят крепким сном. Вот он взял, кровь смыл, голову убрал; пошел, все покидал в море, в воду.

Поутру встают, посылает царь узнать.

— Встали, — говорят, — так весело смеются.

— Ну, слава богу!

Такое пированье пошло, веселье у короля у этого. Пожили они месяца два. Этот Иван и говорит:

— Папенька! Позвольте мне в свою губернию съехать. Я ненадолго.

— Хорошо, — говорит.

Пошли выбирать лошадей. Положил дядя руку на лошадь.

— Вот эту бери.

Выбрали семь лошадей; четверку запрягли в карету, да дяде тройку. Поехали.

Ехали, ехали; приезжают в лес, запутались. Видят вдали огонь. Приехали туда; стоит там дом огромный такой. Только один старичок по горнице ходит.

— Кто, — говорит, — здесь живет?

— Охотники!

Вот они тут остановились. Пошли, легли спать. И заснули. Вдруг едут разбойники; спрашивают того старичка:

— Что, много приехали?

— Всего трое!

— Слава богу! Карета, лошади, вся наша добыча.

Напились, наелись. Пошли вшестером их бить; а дядя-то у порога лежит. Взял, встал, как первый ступил, он с него голову долой; другой с другого; пятерых порубил. Остальные все испугались, ускакали. Вот этот дядя убрал, кровь смыл. А те спят крепким сном. Поутру встали, спрашивают:

— Где же хозяева?

— Они, — говорит, — охотники; приезжали да поутру рано уехали.

Напились они чаю; пошли в кладовые; посмотрели: что золота!.. Взяли мешки; всю тройку нагрузили, на которой дядя-то ехал.

Вот ехали они, ехали; доехали до того места, где попался ему дядя-то. Стали кормить лошадей.

— Ну, — говорит, — племянник, был у нас с тобой уговор все делить пополам. Теперь надо нам расстаться; давай и жену делить пополам.

Взял дядя, распилил ее пополам, из нее змеята пошли. Племянник-то так и упал без памяти. Вот дядя взял из нее все внутренности, вычистил, перемыл; вспрыснул, она опять встала.

— Ну, — говорит, — племянник, я тебя за то люблю, что ты меня слушал. Я сохранял тебя во всех путях и дорогах.

Тут они простились. Приехал этот Иван к дяде, все ему золото, серебро отдал. Дядя уж так перед ним приседает. В месяц дворец ему выстроил; поехал в свое государство.