В некотором царстве, в некотором государстве, в то время, когда еще было помещичье право, жил старик со старухой. У них был сын Иваша. Они жили очень бедно и ходили жать к помещику.

Однажды родители Иваши жали у помещика вместе с другими наемщиками и ушли все обедать, а серпы оставили в поле. Иваша взял серпы и унес их домой.

Приходят жнецы с обеда и видят, что серпов нет. Сказали об этом помещику, что серпы украл Иваша. Помещик рассердился и приказал Ивашину отцу, чтобы завтра же увел куда-нибудь своего сына, так как он, помещик, не желает, чтоб у него в обязанных[139] были воры.

На другой день мать Иваши напекла ему в дорогу пирогов и снарядила его в путь. Иваша, исполняя приказание помещика, ушел вместе с отцом из дому искать на стороне для себя заработков.

Отошедши не очень далеко от своей деревни, они встретили трех красивых молодцов, выходивших из лесу прямо к ним навстречу. Поравнявшись с Ивашей и его отцом, они спросили:

— Куда повел сына?

— Отдать куда-нибудь в работу, — ответил тот.

— Отдай его нам, — сказали молодцы. — Мы научим его очень легкому и выгодному ремеслу — воровать.

Отец Иваши на это не согласился, и они пошли с сыном дальше.

Однако лишь только они отошли немного от молодцов, Иваша стал высказывать отцу свое неудовольствие за его поступок:

— Напрасно ты, тятька, не отдал меня; этим ты лишил меня счастья.

Услышав это, отец Иваши задумался. Потом он решил вернуться и отдать своего парнишку тем трем молодцам в науку.

После этого старик пошел к себе домой (рис. Л. Альбрехта)

Иваша с отцом тотчас же возвратились, отыскали в лесу тех молодцов, и отец парня заявил им, что он согласен на их предложение. После этого старик пошел к себе домой, а молодцы, захватив с собой парнишку, направились в самую глубь леса, к своему жилищу, которое там находилось.

Спустя немного времени молодцы стали держать промеж себя совет: куда идти воровать. Иваша, тоже присутствовавший при этом, вмешался в их разговор и сказал им:

— А вот пойдемте к нашему барину в усадьбу: у него очень много всякого имения находится на балконе.

Молодцы очень обрадовались этому сообщению и тотчас порешили идти в усадьбу Ивашина барина.

Эти воры были вместе с тем и колдунами. Они, например, могли прийти к сонному человеку и объявить ему, что они решили воровать, а сонному человеку будет казаться, что он это во сне видит.

Они захватили с собой несколько багров и отправились в путь (рис. Л. Альбрехта)

И вот, наметив себе в добычу бариново имущество, воры стали ожидать наступления ночи.

Дождавшись темноты, они захватили с собой несколько багров и отправились в путь. Прибыв на место, они всадили все багры в стену в два ряда, в расстоянии аршина один от другого, отчего у них и образовалось подобие лестницы.

Оборудовав для влезания это удобное приспособление, воры стали между собой советоваться, кому из них наперед лезть — на балкон. И тут же решили, что Иван лучше всех их сумеет сделать дело, и поэтому послали его на вышку, а сами остались поджидать внизу.

Забравшись на вышку, где было сложено все господское имущество, Иваша стал оттуда скидывать одну за другой господские вещи, беря и бросая все без разбору, что только попадалось под руку. Последней вещью был барский тулуп, который очень понравился ему. Жалко стало Иваше отдать в раздел этот тулуп, и он решил утаить его от своих товарищей. В один миг он снял свою мужицкую одежу, надел на себя этот тулуп, и поверх него опять напялил на себя свое платье и потом стал спускаться вниз.

Когда Иван слез с вышки на землю, то тотчас было приступлено к дележу уворованных вещей. Все было поделено поровну, чтоб никому обидно не было. Иван наравне с другими получил пай из украденного.

Однако товарищи Иваши заметили, что он стал что-то необыкновенно толстым выглядеть, и один из молодцов обратился к нему с вопросом:

— Что это, Иваша, ты сразу потолстел?

— А на мне тулуп барский надет под низом, — сознался Иван чистосердечно.

Молодцы возмутились столь недобросовестным поступком своего ученика и стали требовать, чтоб он отдал тулуп им как учителям своим, а не смел бы самовольно и потихоньку от них утаивать себе лишний пай.

— Ты должен быть благодарен за то, что тебе дали пай, который тебе как ученику не следовало вовсе давать; а ты еще и сверх того норовишь воспользоваться бóльшим, чем досталось другим, — стал вразумлять Ивашу один из воров.

Но Иваша не соглашался с доводами своих учителей и стал возражать им, что кто подает, тому всегда следует больше против приемщиков.

Спорили-спорили воры, так и не могли прийти ни к какому полюбовному соглашению. Порешили обратиться к барину и спросить его, как им следует поступить в таком спорном случае.

К барину послан был Иваша, а молодцы остались под окном и стали слушать, что скажет барин.

Приходит Иваша в барские покои и обращается к барину с вопросом:

— Вот, барин, — говорит он, — мы украли у тебя все твое имущество с балкона, так скажи по совести, кто должен больше получить: тот, кто подавал, или те, которые принимали.

Барин и говорит ему:

— Большой пай должен получить тот, кто подает, а не приемщики. Потому что принимать легче, чем подавать.

Воры все это слышали. Они согласились уступить Иваше тулуп и отпустили его домой как достаточно знающего воровское дело.

Наутро барин проснулся и стал рассказывать своим домашним, какой он видел сон. Барин принял все это за сновидение потому, что воры употребили над ним, как они и всегда делали, свое колдовство.

Окончив рассказывать, барин велел все-таки поглядеть, все ли вещи сохранены на балконе; не послужил ли сон в руку и не обокрали ли и вправду его.

Барское приказание было исполнено, и барин убедился, что он действительно обокраден.

Удостоверившись в случившемся, барин тотчас послал слугу к Иваше с вопросом: он ли украл барское имущество. Иваша, ничего не скрывая, рассказал слуге всю правду. Слуга вернулся и передал своему барину слова Иваши. Узнав об этом, барин стал придумывать для Иваши наказание. В конце концов он остановился на следующем способе наказания: он написал ему письмо, в котором говорилось, что Иваше за его преступление не миновать повешения, и если он хочет от этого спастись, то пусть украдет у него, у барина, во время пира, который будет завтра, три стола, все кушанье и тарелки, приготовленные для гостей.

Иваша призадумался; но думать долго некогда. Он пошел и подкопал под стену гостиной баринова дома подкоп, добыл большую корзину в сажень длины и залез в подкоп.

У барина уже собрались гости. Немного погодя к Иваше в подкоп прилез дьячок местной церкви, любивший баринову дочь.

— Ты зачем явился сюда незваный, непрошеный? — обратился к нему Иваша с вопросом.

Дьячок испугался и не знал, что ответить.

Иваша заметил находившуюся тут же, под домом, невдалеке от него, бочку с жидкой смолой, аршина в два высоты. Он и говорит дьячку:

— Полезай в эту бочку!

Дьячок послушался и полез. Но лишь он опустился туда, как тотчас же и вылез назад, весь облепленный смолой.

— Да ведь там смола, — сказал он Иваше.

— Ну, полезай скорей в корзину и заройся в перья, — велел ему Иваша.

Дьячок кинулся в корзину и стал зарываться — и через минуту весь был облеплен перьями, которые плотно прильнули к смоле.

Однако Иваша недолго дал дьячку побыть в корзине с перьями: увидав, что он весь уже облепился перьями, Иваша приказал ему вылезть и пробраться через подполье под другую сторону дома. Все это дьячком было исполнено беспрекословно.

Затем Иваша вытащил две половицы из той комнаты, под которую пробрался дьячок, и приказал ему, дьячку, просунуть голову в образовавшееся отверстие и посмотреть, что делается в барском доме.

Дьячок очень рад был этому приказанию, так как при этом мог хоть мельком взглянуть на свою возлюбленную. Иваша стал его подсаживать, чтобы тому легче было просунуться до половины туловища. Когда же дьячок вылез из подполья до половины своего тела, Иваша быстро и изо всей силы подтолкнул дьячка снизу, и тот вмиг очутился в комнате барского дома. А чтобы он не соскочил обратно в подполье, Иваша тотчас же задвинул за ним вынутые пред тем половицы.

Таким образом дьячок нежданно-негаданно очутился вдруг в гостях у барина. Оно все бы ничего, будь он похож на человека, а то — в смоле с прилипшими перьями он был похож черт знает на что.

«Черт, черт!» — кричали одни. «Домовой, нечистый дух!» — кричали другие (рис. Л. Альбрехта)

Наш бедный дьячок не знал, куда и деваться: половицы задвинуты, окна в доме были закрыты снаружи ставнями, а двери вели прямо к тем комнатам, где находились съехавшиеся гости помещика. И ему представлялся один только выход: пробежать через весь дом мимо гостей и выскочить из дому через парадный ход. Что дьячок и сделал. Но лишь только он появился в гостиной и других комнатах, где гости уже собрались ужинать за расставленными столами, как по всему дому поднялась страшная суматоха.

— Черт, черт! — кричали одни.

— Домовой, нечистый дух! — кричали другие.

— Лови, держи его, вяжи! — орали во все горло третьи.

Но дьячок, не обращая внимания на эти крики, несся, что дикая лошадь по полю, перед изумленными таким невиданным зрелищем гостями.

В конце концов дьячку преблагополучно удалось достигнуть парадного подъезда, так как он прекрасно знал расположение дома. Вбежав в переднюю, он кинулся на крыльцо, а оттуда на улицу, и помчался что есть духу к себе домой. Гости, почти все до единого, пустились вдогонку удиравшему без оглядки дьячку.

Только этого момента и ожидал Иваша. В одно мгновение те две половицы, что послужили выходом для дьячка, были отодвинуты, и вор очутился в барских покоях. Не теряя ни одной минуты, Иваша принялся быстро работать: столы, тарелки и блюда с кушаньями, ножи, вилки — словом, все, что было приготовлено для ужина гостей, — мигом были посбросаны им в подполье и запихнуты в бочку со смолой.

Покончив со всем этим, Иваша выскочил из барского дома тем же входом, как и туда явился, т. е. нырнул через разобранный пол в свое подполье, а оттуда через подкоп выбрался на волю и как ни в чем не бывало пошел себе преспокойно домой.

Но вот все понемногу стало успокаиваться: разбежавшиеся гости снова вернулись в барский дом, конечно, не догнав мнимого черта, все поотдохнули от погони и хотели было опять усесться за стол продолжать прерванный ужин. Но, к их величайшему изумлению, они не нашли в гостиной, где был накрыт стол для гостей, не только самого стола, но даже и кушанья: все исчезло куда-то бесследно. Только теперь вспомнил барин о своем письме к Иваше и сразу догадался, что это проделка никого другого, как его. Барин хотя и первый выдумал для Иваши это занятие, но полагал, что выполнение поставленного им условия будет для Иваши прямо-таки невозможным. Но теперь на деле оказалось, что для него это были пустяки.

Таким образом, не ожидавший такого исхода помещик оказался сам вдвойне наказанным, да к тому же и перед гостями он очутился в самом глупом и безвыходном положении. И барин еще больше рассердился на своего ловкого вора-крестьянина. На этот раз барин решил наказать Ивашу во что бы то ни стало. Но так как все проделанное Ивашей в последний раз было исполнено по его барскому приказанию, то наказывать за это вора нельзя было; нужно было подыскать для этого более подходящий случай. И вот для этого барин придумал новую штуку.

На другой день рано утром к Иваше был послан от барина слуга, которому приказано было объявить Иваше, что ему не миновать виселицы, если он не ухитрится украсть с барской конюшни сивого жеребца, стоящего за тремя воротами, которые охраняются день и ночь сторожами, по два человека у каждых ворот. Да, кроме того, лошадь держат два конюха: один за повод, а другой за хвост.

Выслушав это объявление, Иваша отправился на рынок, добыл там капель из дурмана, что могут усыпить человека, накупил булок и со всем этим отправился на барский двор. По дороге он прихватил еще с собой бутылку вина. Вылив сонные капли в вино и затем взболтав эту смесь, он явился к воротам господского дома.

Здесь Иваша вступил в мирную беседу со сторожами и, приняв плаксивый вид, стал рассказывать им, что отец его скоропостижно скончался и оставил его сиротой. Сторожа очень сочувственно отнеслись к его мнимому горю. После непродолжительной беседы он предложил им, не пожелают ли они помянуть его родителя. Те охотно согласились. Иваша налил им по рюмке вина из своей бутылки и на закуску подал им булочки. При этом он сообразил, что если они будут пить один после другого, то тот, кто выпьет первый, тотчас же первый и уснет, а потому другой может догадаться, в чем дело. Чтоб избежать этой неприятности, он придумал такую штуку: сказал сторожам, что тот, кто будет пить последним, умрет первым, и если они хотят оба пожить подольше, то должны пить одновременно. Сторожа, конечно, не хотели скоро помирать и поэтому выпили одновременно. В ту же минуту оба сторожа заснули, как мертвые, повалившись на стены, у которых стояли.

То же самое он проделал у вторых и третьих ворот. Добравшись до конюхов, он и тех так же обделал. Потом взял повод из рук одного из конюхов и подал ему в руки конец рогожи, которую другим концом привязал к кольцу у столба; а другому конюху пихнул в руки пучок соломы вместо хвоста, привязав также с другого конца к другому кольцу.

Проделав все это, Иваша взял жеребца и преспокойно вывел его из конюшни и поехал домой.

Ивашка взял жеребца и преспокойно вывел его из конюшни и поехал домой (рис. Л. Альбрехта)

Наутро другого дня конюхи проснулись, и оба дергают — один мочалу, а другой солому, и оба кричат: « Тпру! » И лишь только они потянули предполагаемые повод и хвост, так оба и полетели на землю, потому что мочала и солома сразу же оборвались. При падении один стукнулся о камень, другой о колоду, и оба заругались. Когда же они продрали глаза, увидали, что у одного в руках рогожа, а у другого солома; жеребца же, которого они поставлены были караулить, в стойле не оказалось. Не понимая, как все это могло с ними случиться и куда девался жеребец, они оба кинулись к своему барину и рассказали о случившемся. Барин, конечно, знал, кто виновен в этом, а потому, ни о чем не расспрашивая более конюхов и не теряя напрасно времени, он тотчас же сам лично пошел к Иваше.

Приходит барин к вору и прямо спрашивает его:

— Ты, Ивашка, украл у меня с конюшни жеребца?

— Я, — ответил Ивашка, — потому что ты сам велел мне украсть его.

— Отдай мне назад жеребца. Вот тебе триста рублей за то, — сказал барин.

— Не отдам, мне самому надо, — ответил Иваша.

Барин рассердился еще пуще прежнего и стал опять придумывать способ, чем бы донять этого ловкого вора.

— Вот что, Ивашка, — проговорил барин, — за твои поступки тебя следует повесить. И если ты не сумеешь еще украсть у меня ночью постели, на которой мы спим вместе с барыней, то непременно будешь повешен.

— Нет уж, дудки! — сказал Иваша. — Я и так замучился, выполняя по твоему приказу одно за другим разные поручения, за которые ты обещал мне помилование.

— Молчать! — закричал на него барин и вышел из его дома.

По уходу барина Иваша запечалился было: не исполнить барской воли нельзя, потому что барин, пожалуй, и вправду повесит, а выполнить — уж очень казалось ему трудным. Однако, немного поразмыслив, он кое-что надумал и стал повеселее.

Дождавшись наступления вечера и захватив с собой пропавшую накануне ободранную кошку, Иваша отправился в господский дом и, никем не замеченный, потихоньку пробрался по черному ходу прямо на кухню и там спрятался за печь. А когда в доме все улеглись спать, он незаметно и без шума проскользнул в господскую спальню. Осведомившись там о том, кто где спал, он приступил к своей работе.

Первым долгом он сходил на кухню, которая находилась через четыре комнаты от господской спальни, и взял там растворенную на хлебы квашню, притащил ее к господам в спальню, раскрыл их и вылил всю квашню на спавших барина с барыней и закрыл их.

Только что накануне этого дня приехали домой из города обе господских дочери, которые были положены вместе на одну кровать. Иваша, когда покончил свою работу в барской спальне, принялся за дело в комнате барышень. Он бросил им на постель, как раз промежду обеими, ту самую ободранную кошку, что притащил с собой с улицы, причем он наперед вымочил ее водой.

Покончив с барышнями, Иваша принялся за остальных обитателей господского дома. Так, кухаркам он связал руки и ноги, поворотивши их сонных одну к другой, вследствие чего они оказались прикрепленными одна руками к ногам своей товарки, а та ногами к ее рукам.

После кухарок он позаботился о поварах, которые, подобно женщинам, были в те времена с косами. Он взял и связал их всех вместе за косы.

Потом добрался до лакеев, которых пришил к постели, а постель прибил гвоздями.

Наконец, во всем доме остались не тронутые им только два конюха. Долго думал Иваша, чем бы их порадовать. Но вот придумал и для них забаву: отыскал случайно валявшуюся в комнатах веревку и привязал их: одного за конец, другого — за другой, и того, который был полегче, опустил через окно, но так, что до земли он не доставал. Благодаря этому тяжелый, оставшийся в доме, держивал легкого. Затем затворил окно и тем защемил веревку. Кроме того, он взял где-то мертвую крысу и сунул ее в руки тому, который висел за окном.

Когда все это было Ивашей проделано, он опять забрался на старое место — за печку, и стал там ожидать пробуждения господ и слуг.

Недолго пришлось Иваше ждать того, что должно было произойти при пробуждении обитателей господского дома.

Первым проснулся барин. Увидя возле себя что-то жидкое и липкое, он никак не мог понять, что это такое. Он разбудил жену. Но и та тоже ничего не понимала в случившемся. Барин и барыня стали кричать прислугам, чтобы те подали огня. Но они были привязаны друг к другу, а потому, когда проснулись и хотели было встать, то ни та, ни другая из них этого сделать не могла, и они со злости стали ругаться промеж себя и колотить друг друга головами.

От криков барина и барыни, а также ругани баб проснулись и обе дочки бариновы, которые, увидев лежавшее между ними что-то длинное и мокрое, каждая подумала про другую, что эта сестра, наверное, родила ребенка. А потому они стали упрекать в этом друг друга.

Наконец проснулись и все остальные обитатели барского дома. Повара, услыша приказ барина подать ему огня, хотели было исполнить это приказание, а потому и кинулись каждый в разную сторону. Но не тут-то было: они были крепко связаны коса с косой, и поэтому один из них тащил другого, и никто не двигался с места. Не понимая со сна, в чем дело, они заподозрили друг друга в том, что другой не дает ему возможности встать и держит за косу нарочно для того, чтобы помешать исполнить барское приказание и тем рассердить против него барина.

— Зачем ты меня теребишь? — кричал один повар.

— Не я тебя, а ты таскаешь меня, — отвечал другой.

Лакеи старались встать, но не могли подняться с постелей, так как были пришиты к ней, а сама постель была прибита к полу гвоздями.

Конюх, находившийся в доме, услыша барский голос, тоже кинулся было услужить своему барину, но веревка не пускала его. Он подошел к окну и отворил его. Но только он это сделал, как его дернуло что-то вниз, и он со всего размаху треснулся о верхний косяк окна лбом. К счастью его, что окно еще было мало и он благодаря этому не вылетел из окна вовсе.

И так никто из прислуг не мог достать и подать барину огня, а обе дочери, занятые перекором между собой, тоже не тронулись с места, чтоб услужить своему родителю. И барину волей-неволей пришлось самому идти добывать огня. Но как ни искал барин, но нигде не мог найти спичек. Тогда встала с постели барыня и пошла на подмогу своему мужу. Они стали вместе искать по всему дому спичек. Но так как скоро этого сделать не могли, то, конечно, Иваша этим временем и воспользовался. Он потихоньку пробрался к постели, схватил ее и потащил. А барин с барыней, не найдя в комнатах спичек, отправились за ними на кухню. Когда Иваша схватил барскую постель, то кинулся с ней через коридор тоже к кухне: он притаился в углу, и ни барин, и ни барыня его не заметили, возвращаясь из кухни со спичками в свою спальню. И лишь только они прошли мимо него, он тотчас же через кухню выскочил на черный ход и оттуда во двор, со двора на улицу и без оглядки понесся к себе домой.

Барин и барыня, возвращаясь из кухни в свою спальню (рис. Л. Альбрехта)

Возвратившись в свою спальню, барин и барыня не нашли своей постели; а когда барин увидел свою перевязанную прислугу, то как он ни был рассержен, но не мог удержаться, чтоб не расхохотаться.

Лишь только наступило утро, барин отправился к Иваше. Придя к нему, он сказал ему:

— Хотя ты и сумел украсть у меня постель, но все-таки я не прощу тебе твоего первого воровства. Если хочешь избегнуть виселицы, то укради у меня мою барыню.

Бедному Иваше ничего не оставалось другого, как согласиться исполнить и эту барскую затею.

На другой день барыня собралась ехать в гости к своей родной сестре. Проведав об этом, Иваша взял и уехал вперед ее по той же самой дороге, по которой должна была проезжать барыня. Увидав на пути стоявшую березу, Иваша слез с лошади и спрятал ее поодаль в кустах, а сам ухитрился прикрепить себя к березе таким образом, что выглядел как бы повешенным.

Вот проезжает мимо него барыня и увидала, что на дереве висит какой-то неизвестный ей человек.

— Это, наверное, повешен один из воров, — проговорила она.

Но лишь только она проехала, Иваша мигом отвязался и соскочил на землю, потом побежал в кусты, вывел оттуда свою лошадь, сел на нее и помчался во весь дух. Обогнав на несколько верст барыню, Иваша вторично повесился на попавшемся по дороге дереве. Когда барыня доехала до него и увидела его, то сказала:

— Это, наверное, второй вор повешен.

И так он проделал четыре раза. Когда барыня встретила на своем пути четвертого повешенного, то сказала:

— Это уж, наверное, Иваша повешен.

Но лишь только она проехала, Иваша снова обогнал ее и опять повесился. Увидев еще одного повешенного, барыня пришла в сомнение и сказала:

— Да это, наверное, все один и тот же человек.

И, желая убедиться в своем предположении, она велела своему кучеру вернуться и посмотреть: висят ли на березах первые повешенные, которых они видели, проезжая по дороге.

Кучер отправился исполнять приказание барыни.

В это время Иваша моментально соскочил с дерева, сел на свою лошадь и подскакал к барыне. Привязав свою лошадь к ее коням, он сам вскочил на козлы, схватил в руки вожжи и, крикнув на лошадей, помчался к себе домой во весь дух.

Вернувшись обратно, кучер не нашел уже своей барыни, а потому пошел домой доложить барину о новом приключении.

Барыня увидела, что на дереве висит человек (рис. Л. Альбрехта)

Узнав об этом, барин догадался, что это Ивашино дело, а потому он прямо и пошел к нему. Придя, он стал просить Ивашу вернуть барыню. Но Иваша не соглашался отдать ее. Барин предложил Иваше за барыню триста рублей. Иваша и на это не согласился. Барин стал давать ему пятьсот рублей — тоже не согласен; тысячу — тоже нет. Тогда барин сказал ему, что если он возвратит барыню, то он, барин, отдаст за него свою дочь.

Иваша после долгого упорства согласился на это, и тут же они сыграли свадьбу.