Отдали меня замуж в Исаево; в первое время и запропали у нас коровушки. Всей семьей искали по разным сторонам. Вот уже три дня бьемся, все нет коров. Уже вечерело. Иду я дорогой одна-одинешенька. А лес раньше еще больше был. Страшно таково… Сердце так и ноет, и ноет, и боюсь-то, и коров-то жалко, неужели зверь свалил? Подхожу я к «очапнице» (отводу). А на столбах-то, растарашила (расставил) ноги, стоит большущий мужик, уже седатой, а лицо, кажись, доброе, усмехается. Я было испужалась, да думаю: бают, он ничего, дако поспрошаю, може, и скажет.

Как шагнет прямо со столбов-то, да в лес (рис. В. Малышева)

— Батюшка, пропусти, не обидь — полно шутить: отпусти мою скотинку.

Низко поклонилась ему. Он как загогочет, захохочет. Ишь, полюбилось, видно, ему, что кланяюсь. Как шахнет прямо со столбов-то, да в лес, а сам все хохочет, потом как загикает, засвищет, защелкает хлыстом. Почую: наши коровы-то звонят колоколами и прямо идут скоро-скоро мне навстречу. И рада я, и страх меня взял. Чую: праведный в лесу так и заливается, так и заливается, только гул раздается, голосом-то водит, а слов не вывечает.