А и было то давным-давно; правили Ростовом мужики ростовские-растаковские! Невзлюбили они своего князя Глеба Долгорукова, понеже он был пред землей виноват: вельми трусоват. Князя взашей проводили, своего воеводу посадили. И повздорили в те поры мужики ростовские-растаковские с яновцами (?) и двинулись на них войной; а воеводой был у них старый Филя; и имел он при себе доброго помощника — дщерь свою единую. Феклой ее звали, молодым Филей величали. А и была она из себя красива, к мужикам не спесива, на войне люта и храбра, а в миру весьма добра. И не было у нее — сизокрылой касатушки — родной матушки; измлада сиротой осталась. Добре, что лютая мачеха ей не досталась: мачехи больно люты, хуже нашего Малюты: своих детищ удобряют (?), у чужих детищ в головах ножом ковыряют исподтишка вместо рыбья часта гребешка. Старый Филя овдовел, дочь единую пожалел, не восхотел вдругорядь жениться, да потом, глядючи на чадо свое милое, казнитися; а понеже он при князе Юрье Долгоруком часто на ратное дело ходил, то и дщерь свою на коня усадил; и стал из красной девицы добрый молодец, славный воин — младой Филя. А и тот Филя не мыслил о муже, вел ратное дело своего старого родителя не хуже, даром что девка была молода: не оборачивалась (спиной) к ворогу завсегда. А от наших ростовцев потерпели немалый урон полчища яновцев: мы город ихний кругом окружили, десять тысяч положили, пять тысяч во полон взяли, помучили, поистерзали; только младой Филя-воевода не восхотел до конца губить яновского народа: не пора-ли-ста вам покориться, храбрым ростовцам поклониться? А яновцы и ухом не ведут, а себе помощи ждут от сына своего князя, от Улебоя, по прозванию «Ясные Очи»; а тот князь Улебой смело ходил в смертный бой; воротился сей храбрый витязь из града Киева после побоища Батыева; а ездил он во град Киев с родственниками повидаться; и довелось ему не в пору во град Ян ворочаться. Нашел град свой в великой смуте. Однако же не усумнился, ростовцам не поклонился, поехал окрест — поискать пригодных к бою мест. И, едучи, заблудился: во темном лесу на поляне очутился; а на той на поляне росла черемуха да рябина; а лежала под ними во сне во крепком та красна девица, воевода Филя. А Улебой не будь простофиля: усмотрел во мгновение ока не парня-лежебока, а девку прекрасну; заметил ее по белым грудям, а не по . . . . . . . . . . И залаял громкий лаем у Фили пес; и тем лаем Филю разбудил; и она ото сна своего богатырского очнулась, безо всякой замехи надела на себя воинские доспехи, стала поджидать Улебоя, не пугаючись воинского боя. Сей храбрый богатырь к ней подступил, . . . . . . . . . . , подал ей свой меч:

— Можешь-ста оным мою голову отсечь! Я-ста твой пленный. (А у него был . . . . . . . . . . )

Воевода Филя (рис. Н. Герардова)

А Филя сих словес устыдилась, на коня обратилась, домой ускакала. Оный же Улебой, не восхотев вступать с оной девкой в смертный бой, домой возвратился — во град Ян, и зело напился пьян; и, будучи в сем виде, просил своего родителя позабыть о ростовской обиде, с ростовцами примириться:

— Хочу-ста на ихнем воеводе жениться!

А князь тот яновский покорился дружине ростовской, сватов к старому Филе послал, прекословить не стал. И оная воевода девка Филя к родителю по призыву явилась, поспешно сняв свое одеяние доспешно.

— Что тебе, тятенька, нужно?

— А вот-ста хотим жить с яновцами дружно; ты сему не перечь, выслушай родительскую речь: вот — твой пленный; у него . . . . . . . . . . ; а он будет мой зять вожделенный. Делай с ним, что знаешь, что ведаешь, ничего худого не отведаешь . . . . . . . . . .

Младая чета поселилась в тереме у Ростовского озера, где ныне село Филиппово.