Дело было в Святки. Как в прежнее время, так и нынче молодцы и девушки собираются на посиденки. От одного селения верст с полдесятка шли молодцы в ночное время на посиденки. На половине дороги попалась им баня, выстроенная для мытья льну. Один и говорит:

— Кто осмелится в эту баню зайти и взять с каменки камень, тому рубль серебра!

И выискался один из этой артели. Вошел в баню, взял с каменки камень, вышел.

— Вот, — говорит, — ребята, вы чего боитесь. — И бросил этот камень в сторону, и неизвестно куда он улетел.

А товарищ ему подал рубль.

— Ну, — говорит, — господа, пойдемте в заведение, я вас попотчую на этот рубль.

И издержали они рубль.

Время прошло, кончились посиденки, приходит этот человек домой. Только успел он разболокчись[101], поесть и лечь спать, как ему на ухо и шепчет кто-то:

— Принеси мой камень! Где его взял, тут и положь!

Он сперва думал, что это шутка, но дело дошло до того, что ни днем, ни ночью не стало давать покоя. Делать нечего, надо идти искать камень. Долго искал он его, однако нашел, и, как только хотел положить этот камень на каменку, схватывает его за руку неизвестно кто.

— Ты, — говорит, — добрый молодец, должен быть моим мужем, а я твоей женой!

— Как, — говорит, — так? Я тебя не знаю.

— А если ты меня не согласишься взять в замужество, вовеки не выйдешь из сей бани.

И сделали условие, в какое время сыграть свадьбу. И пошел он из бани. Сказывает своим родителям: так и так, моя судьба в бане, а если бы не дать обещания, то должен лишиться жизни. Родителям прискорбно, да делать нечего, надо ехать за невестой в баню, а родственники ничего не предъявляют. Взяли с собой священника с крестом вперед всех и входят в эту баню. Сидит разряженная девица одна себе, и покрыто ее лицо. Священник взял ее за руку и повел из бани вон. И все не открывается, пока не подошли к аналою. Тут она скинула с себя покрывало и — прекрасная красавица! Священник стал ее спрашивать: какая ты есть?

— Я проклятая царская дочь: отец и мать меня прокляли; если они скажут, что я не ихняя дочь, я должна жизнь кончить, а когда скажут: наша дочь, — я буду жива и здорова и находиться в ихнем царстве со своим супругом.

Проклятая царевна (рис. В. Малышева)

Живо сделали донесение.

— Истинно, наша дочь, — говорят.

И прибыли отец и мать на свадьбу. И этот добрый молодец из бедного сословия сделался наследником всего царства и стал со своей супругой жить да богатеть.