ГЛАВА 57

СЕРАФИНА

Мне не нравится, когда Лерой хмурится и уходит в себя, а это почти всегда. Он вечно зациклен на каких-то мелочах, вместо того чтобы радоваться тому, что свободен. Это был единственный способ, который пришел мне в голову, чтобы вытащить его из мрака.

Когда он глушит мотор, в салоне остаются только шипение подушек безопасности и мое прерывистое дыхание. Его взгляд впивается в меня с такой силой, что сердце переворачивается, а пальцы сами расстегивают ремень безопасности.

Теперь я думаю о наказании.

Лерой отталкивает свою подушку, ноздри раздуваются, черные глаза пылают так, что кожа покрывается мурашками от отраженного жара. Я не видела его таким злым даже тогда, когда залила кровью всю его квартиру, а он выбил у меня из рук сэндвич.

По спине бегут искры, оседают между ног, заставляя все внутри сжиматься. Странная смесь предвкушения и страха, а вдруг я перегнула?

— Помнишь свои стоп-слова? — спрашивает он ледяным голосом.

— Да, а что?

Он отбрасывает мою подушку, в лицо летит облако порошка.

— Потому что будет больно.

Пульс между бедер отзывается в такт бешено колотящемуся сердцу. Не знаю, чего больше: страха или возбуждения, но я готова.

Прежде чем он успевает двинуться, я хватаюсь за ручку двери и распахиваю ее настежь.

— Сначала догони.

— Серафина, — рычит Лерой.

Я вылетаю в лес, сердце стучит в ушах. Лерой матерится и орет, чтобы я возвращалась, но я даже не оглядываюсь.

Кусты и стволы сливаются в размытую полосу, я бегу подальше от дороги, специально петляя. Лерой наверняка потратит время, чтобы запереть машину, прежде чем бросится в погоню, значит, у меня есть фора.

— У тебя пять секунд, пока я не догнал, — ревет он где-то позади. — Раз.

По коже пробегает восторг, ноздри заполняет запах хвои и сырой земли. Не помню, когда в последний раз носилась по лесу, но ветки, хлещущие по рукам, и треск сучьев под ногами, это чистый кайф.

— Два.

Колючки цепляются за одежду, но я бегу дальше. Голос Лероя становится все тише и тише, пока не тонет в грохоте сердца и гуле крови в ушах.

— Три.

Сердце взлетает. Никогда еще я не чувствовала себя такой свободной.

— Четыре.

Между нами уже столько расстояния, что «пять» мне, наверное, мерещится.

Я люблю Лероя. Очень. Он единственный мужчина, рядом с которым я чувствую себя в безопасности, тепло и под защитой. Единственный, кто видит меня настоящую, не морщится и не нападает. Мне нравятся его вздувшиеся вены, когда он злится, нравятся поцелуи, от которых пальцы на ногах сворачиваются в трубочку. Нравится его характер, его собственничество, его напор. Мне даже нравятся его наказания.

Кроны смыкаются плотнее, пропуская лишь пятна солнца. Впереди мелькает высокая кирпичная стена, вся в плюще. Я сворачиваю в сторону, не хочу приближаться к поместью.

Краем глаза замечаю движение, сердце падает вниз. Это Лерой, он несется сквозь деревья, как чертов терминатор.

Визжу и прибавляю скорости, ныряю за высокий куст, и цепляюсь ногой за ползучую лиану. Лечу вперед, приземляюсь на четвереньки.

Блядь.

Вскакиваю, стараюсь не слышать топота за спиной, но каждый волосок на затылке стоит дыбом.

Он догоняет.

Впервые мне нравится чувствовать себя добычей.

Бегу еще быстрее, уворачиваюсь от низких веток, перепрыгиваю поваленные стволы. Сердце колотится, легкие горят, но адреналин делает тело невесомым.

Все эти годы на беговой дорожке в подвале наконец окупились. Я обгоняю Лероя.

Мощные руки обвивают талию и отрывают меня от земли. Я визжу, ноги бессмысленно крутят педали в воздухе.

Горячее дыхание Лероя обжигает шею.

— Плохая девочка, — рычит он. — Теперь наказание будет куда жестче.

Внутри все стягивается от предвкушения, когда его руки смыкаются вокруг меня, прижимая к широкой груди.

— Отпусти!

Бью локтями назад, но он только крепче сжимает.

Тогда я разворачиваюсь и бью коленом прямо в яйца.

Лерой рычит.

— Сейчас узнаешь, что бывает с непослушными мелкими сучками.

Его угроза сушит мне рот и заставляет все внутри дрожать. Я пытаюсь вырваться, но это бесполезно. Он слишком силен. Я бессильна, и впервые это ощущается охуенно.

— Назови стоп-слова.

Он несет меня сквозь деревья, все дальше от стены, обратно к дороге.

— Красный — стоп, желтый — помедленнее, — выдыхаю я между рваными вдохами.

— Умница, — голос низкий, хриплый. — Сейчас я так жестко выебу твою тугую маленькую пизду, что ноги будут дрожать целую неделю.

Он подчеркивает слова рывком, разрывая мою рубашку, будто это бумага. Прохладный воздух обрушивается на голую грудь, а внутри все заливает жаром. Клитор пульсирует. Не верится, как сильно я этого хочу.

Когда мы добираемся до травянистой полянки под деревом с раскидистыми ветвями, он ставит меня на четвереньки. Разорванная рубашка сползает к талии, оставляя меня полностью открытой. Кожа дрожит от предвкушения, соски затвердели до боли.

— Без лифчика? — рычит он.

Лерой опускается на колени за мной, прижимается грудью к моей спине. Щиплет сосок, вызывая взрыв боли и удовольствия одновременно.

Другой рукой резко стягивает вниз трусики вместе с легинсами, я задыхаюсь.

— Я буду трахать тебя, как животное, — шепчет он мне в ухо. — Вгонять член в эту идеальную маленькую пизду до тех пор, пока ты не заорешься в землю. Хочешь так, мой падший ангел?

Я дрожу, соски трутся о сухую траву.

Он хватает меня за ягодицу, раздвигает, открывая до конца, и внутри вспыхивает смесь возбуждения и тревоги. Я лягаюсь назад и вырываюсь.

— Серафина, — шипит он.

Я уже на ногах, бегу, натягивая легинсы на ходу. Если Лерой хочет меня, пусть поработает. Земля гулко стучит под ступнями, его злость гремит за спиной. Я только что сделала свое наказание еще жестче, и мне похер.

Грудь подпрыгивает, в венах чистый кайф. Ветер хлещет по волосам, ласкает кожу. Вот она, свобода, о которой я даже не смела мечтать в том подвале. Бежать полуголой по лесу, когда за тобой гонится мужчина, который хочет подарить тебе оргазмы.

Я пролетаю мимо деревьев, почти не чувствуя, как ветки хлещут по голой коже. Впереди, в двадцати футах, высокий густой куст, там можно спрятаться. Я уже почти дотягиваюсь до него, но Лерой врезается в меня всем телом и валит на землю. Руки сами вылетают вперед, чтобы смягчить падение, но он уже на мне.

Переворачивает на спину, прижимает запястья над головой. Солнце пробивается сквозь листву, поджигая кончики его черных волос ярким махагоном. Тени делают глаза почти черными, еще страшнее и горячее.

— Думала, что сбежишь от меня, ангел? — голос низкий, рычащий.

— Отпусти.

Поднимаю бедра, пытаюсь сбросить его, но он тяжелый, как скала. Даже в сторону извернуться не выходит, он оседлал меня.

Наклоняется ближе и шепчет: — Ты влипла по уши. Сейчас будешь умолять.

Его зубы впиваются мне в шею, и внутри все заливает влагой и жаром.

Я беспомощна.

Впервые в жизни меня заводит то, что мужчина полностью владеет мной. Не могу дождаться, что он сделает дальше.