ГЛАВА 56

ЛЕРОЙ

Я веду машину по извилистым дорогам Олдерни-Хилл, вцепившись в руль так, что скоро сотру кожу. То, что казалось простым массовым убийством ради спасения кузена от электрического стула, превращается в запутанную паутину предательств и поворотов.

Убив Фредерика Капелло тогда, я лишь притормозил заговор, направленный на уничтожение Бенито, Чезаре и всех, кто верен братьям Монтесано, включая меня самого.

Мысль о том, что Розалинда подобралась ко мне, чтобы вынюхивать информацию о моей расширенной семье, бесит до чертиков. Я даже не заметил, как она подкралась. Все в ней кричало, что она просто прилипчивый сабмиссив.

Взгляд Серафины жжет мне висок.

Она ждет объяснений, но у меня не хватает духу сказать ей, что та дикая баба, которая разносила фамильные ценности Монтесано, незаконнорожденная дочь Капелло, родная по крови. Я все еще ломаю голову, как сообщить, что жуткий кукловод, который превратил ее в серийную убийцу, мой наставник и близкий, отец.

Челюсть сводит. Это просто пиздец.

— О чем думаешь? — спрашивает она.

— Надо ускорять график, — бормочу я. — Если этот заказ на семью Монтесано не отзовут, нам всем конец.

— Ты на взводе.

Я фыркаю.

— А ты как думаешь?

Ее ладонь скользит по моему бедру, но прикосновение далеко не успокаивающее. Когда пальцы медленно ползут вверх, к паху, весь кровоток мгновенно переключается вниз.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я, пытаясь сосредоточиться на крутом повороте, за которым сразу обрыв.

— Ты слишком много думаешь. Я хочу помочь.

Серафина расстегивает молнию на моих брюках. Живот стягивает судорогой, я резко втягиваю воздух. Надо бы сказать ей остановиться, но я разрываюсь между опасностью отвлечься и обещанием кайфа.

Ее пальцы проскальзывают в ширинку, тупые ногти царапают набухающий ствол. Адреналин бьет в вены, яйца стягивает от предвкушения, когда она обхватывает меня у основания и начинает дрочить.

Блядь.

— Не понимаю, почему ты так напряжен, — отвечает она. — Роман заберет сестру Розалинды и вытрясет из нее все, что нужно, чтобы остановить убийц.

— Не все так просто, — стону я. — Если Розалинда будет молчать…

— Не будет.

Хочу зажмуриться, наслаждаясь ее нежными движениями, но грузовик, вылетающий из-за поворота, мгновенно возвращает мозги на трассу.

— Откуда ты так уверена, что Розалинда заговорит? — спрашиваю я.

— Я слышала, как сильно переживала Миранда, когда Розалинда не вернулась домой. Если Розалинда любит сестру так же сильно, как та ее — она выложит Роману и Чезаре все, что им нужно.

Она проводит большим пальцем по головке, размазывая предэякулят по венам. Бедра сами дергаются, я стискиваю зубы.

— Может быть.

— Без вариантов, — говорит она, ладонь делает скручивающие движения вокруг головки. — Я могла сбежать от близнецов в любой момент. Единственное, что меня держало — Габриэль.

Краткое напоминание о том, как эти ублюдки обманом удерживали ее в плену, мгновенно сдувает эрекцию. Ее пальцы смыкаются на стволе, как тиски, и каждое слово она подчеркивает резким рывком. Молния бьет вверх-вниз по позвоночнику. Я бросаю взгляд на пассажирское сиденье, проверить, все ли с ней в порядке, но ее глаза закрыты.

— Если бы я знала, что папа использует Габриэля как живой банк с печенью, я бы сбежала, — рычит она сквозь зубы. — Мама уже была мертва, бабушка тоже. У меня остался только брат, а я даже не подозревала, что папе выгодно держать его в живых.

— Серафина, — выдыхаю я. — Помедленнее.

Боль и кайф смешиваются с нарастающей тревогой, пока я вхожу в крутой поворот. Пот проступает на лбу, ладонях, ступнях. Она так утонула в своей злобе, что не слышит, как я прошу ее остановиться.

Блядь.

Только Серафина способна совместить дрочку с кошмаром.

Я теряю нить того, что она говорит. Это вихрь слов, воспоминаний и убийств.

— Серафина, — голос натянутый, как струна. — Успокойся. Глубокий вдох. Ты теперь в безопасности.

Она выплескивает всю накопленную ярость в свои движения, и мой бедный член не знает, то ли сжаться в комок, то ли взорваться. Рука летает по стволу все быстрее и быстрее, я едва удерживаю глаза на дороге.

В таком темпе она угробит нас обоих.

Вхожу в очередной крутой поворот, чуть не снося боковое зеркало, а она продолжает сладкую пытку. Нежная ладонь в сочетании с яростными рывками толкает меня к опасной пропасти. В прямом смысле.

Оргазм накатывает на яйца, я на грани, секунды до того, как потеряю управление. Стиснув челюсть, пытаюсь держать себя в руках, не дать себе выстрелить по всему лобовому стеклу.

— Я не твой враг! — ору я, перекрикивая ее слова.

Пот стекает по лбу, дыхание рваное. Что бы я ни говорил, Серафина не думает замедляться.

Мотор ревет, я захожу еще на один поворот и вынужден резко вывернуть руль, чтобы не врезаться в долбоеба, летящего навстречу. Адреналин бьет под дых, волосы на затылке встают дыбом.

— Серафина! — рявкаю я. — Слушай меня! Мы разобьемся, если ты сейчас же не остановишься!

Эта дрочка из ада зашла слишком далеко.

Хватаю ее за запястье, но это только хуже. Захват становится железным, тупые ногти впиваются в чувствительную кожу. Молнии бьют по всем нервам, заливая ощущения жидким огнем. Мы сейчас разобьемся, и она умрет, не успев даже завершить свою месть.

Мурашки расползаются по паху с такой силой, что в глазах белеет. Жму на тормоз до упора, ору, но уже поздно. Руль выворачиваю, но бампер врезается во что-то твердое, подушки безопасности взрываются с грохотом.

Серафина даже не дергается, продолжает выжимать из меня жизнь, заставляя энергию утекать с бешеной скоростью. Член пульсирует, дергается, бьется в такт обезумевшему сердцу. Выстреливаю раз, в подушку, два, три, четыре, и сбиваюсь со счета.

Серафина продолжает доить меня, пока душа не вылетает из тела и из яиц не выходит последняя капля, пока я не начинаю хрипеть и стонать от каждого ее движения.

— Ну что, полегчало? — ее голос прорезает мой посторгазменный инфаркт.

Приоткрываю глаз и сверлю ее взглядом сквозь облако пыли от подушек.

Она смотрит на меня снизу вверх своими огромными невинными глазами, ни следа того, что только что чуть не прикончила меня собственной рукой.

Голова откидывается назад. Я все еще хриплю так, будто пробежал марафон, и проходит несколько ударов сердца, прежде чем язык снова слушается.

— Как только я отдышусь, ты будешь наказана.

Ее щеки вспыхивают.

— Хорошо.

Хорошо?

Я прищуриваюсь. Похоже, Серафина чуть не угробила нас специально, лишь бы заработать порку. Я так отшлепаю эту задницу, что она неделю будет спать только на животе.